Когда у любви много обличий

      Такара играла с подружками в песочнице, и в какой-то момент ее взгляд зацепился за мальчика.       У него были разноцветные глаза.       Один глаз у него был цвета алого турмалина, а другой — имел янтарный, солнечный цвет.       Мальчик сидел на скамейке и с непониманием и, кажется, каким-то взрослым недовольством осматривал и двор, и веселящихся ребят. И при этом выглядел очень серьезным. И взгляд у него был цепким, внимательным. У ее брата взгляд был похожий…       «Интересный», — с улыбкой подумала Такара.       Она выронила из рук лопатку, которой выкапывала ямку, вскочила на ноги и радостно помчалась к незнакомому мальчику.       Широко, дружелюбно улыбаясь, Такара встала прямо напротив него, загораживая детскую площадку, чтобы сейчас он ни на кого, кроме нее, не смотрел.       — Привет. Как тебя зовут? — легко и открыто спросила она.       Он поднял на нее серьезный и недовольный взгляд, словно она в чем-то ему помешала. Молчал.       Такара переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно от такого взгляда, но решила не сдаваться.       — Ты не знаешь своего имени? — подтрунила она над ним. — Или ты не можешь говорить? — здесь проскользнула грусть.       Он нахмурился, и взгляд его стал раздраженным.       — Могу… — нехотя произнес мальчик. Он встал, смотря на нее сверху вниз, и гордо, немного высокомерно добавил: — Меня зовут Акаши Сейджуро.       — А я — Акияма Такара, — улыбнулась она. — Ты интересный. Давай будем друзьями? — и протянула руку.       Сейджуро смотрел на нее озадаченно и чуть-чуть удивленно. Такара рассмеялась и радостно села на скамейку. Сейджуро повернулся к ней и выглядел теперь только озадаченным.       — Я предложила дружить, а ты придумываешь, во что будем играть, — задорно возвестила она, болтая ногами и весело, с улыбкой глядя ему прямо в глаза.       Сейджуро нахмурился. Такаре почудилось, будто в его глазах промелькнула растерянность вместе с серьезной задумчивостью. Последнее она часто видела у брата, когда тот играл с отцом в го или шоги…       — А во что играют такие, как ты? — надменно спросил Сейджуро.       Он рассчитывал, что его грубость обидит девочку — и та уйдет и больше не захочет к нему подходить. Ему почему-то не хотелось делать это напрямую.       Но, вопреки расчетам, Такара, сощурив глаза, как лисица, засмеялась тихо и по-доброму. Просто не обратила внимания.       — Ладно, я покажу игры, в которые играют такие, как я, — говорила она с легкой улыбкой, без насмешки и ехидства, — а ты потом расскажешь об играх, в которые играют такие, как ты. И в следующий раз мы сыграем в твои игры, договорились?       Она снова протянула ему руку.       Сейджуро стоял в легком недоумении и внимательно посмотрел сначала Такаре в глаза, полностью на ее лицо, затем на ее руку.       Столь простая стратегия рухнула, даже не сформировавшись, а он, играя в шоги, никогда не ошибался в нужном ему результате, который принесут ходы. Он подумал, что Такара — лишняя фигура, каким-то образом оказавшаяся на доске его жизни, фигура, не имеющая для игры никакого смысла, ничего не значащая. Не нужная.       Но, видя перед собой добрую улыбку и сияющие веселым интересом зеленые глаза, Сейджуро все же сжал ее руку своей рукой, закрепляя бессмысленный для себя договор.

** ** **

      Когда ты — ребенок, мир воспринимается гораздо проще. И потому для меня оба Сейджуро были важны. Я не обращала внимания, что они находятся в одном теле. С каждым из них я общалась, как с отдельной личностью. И я никогда не задумывалась о том, кто из них настоящий. Дружба и с тем, и с другим была для меня самым главным…       Мне было всего семь лет, когда мы встретились, и всего семь лет, когда я узнала, что у того мальчика, с которым я познакомилась на детской площадке, глаза не всегда разного цвета.