Голос моей первой любви

Шумные школьники и студенты, трудоголики, спешащие на работу, миленькие бабушки — обычное утро в токийском метро. Люди толкаются, пинаются, наступают друг другу на ноги. Онодера Рицу в тысячный раз убедился, что это не лучший способ добраться до пункта назначения. После очередной остановки, вагон был забит так, что не получалось даже вздохнуть. Отчасти, Рицу злился, что они назначили репетицию в самый час пик, но кого это волновало? Из всей группы он оказался единственным, у кого не было машины. Это угнетало, но он ничего не мог поделать со своим страхом сдать на права, поэтому только бессильно шипел про себя на всех, кто задевал его чехол с гитарой. Поезд остановился. Людской поток вынес его из вагона на нужную станцию. Ловко перекинув лямку от чехла на противоположное плечо и успевая лавировать между людьми на эскалаторе, он вышел на оживленную улицу Токио и быстрым шагом направился в студию, до которой, благо, было не далеко. Она представляла собой старое заброшенное здание, которое сначала собирались снести, но потом передумали и, решив нажиться на нём, стали сдавать в аренду. Денег просили не так много, поэтому группа могла себе позволить снимать это помещение. В принципе, после уборки оно приняло вполне дозволительный вид и устраивало непритязательных парней, ведь для них главное – присутствие хорошей акустики, а она там была. Зайдя внутрь, он увидел, что вся команда в сборе. Парни заняты типичными для себя делами: гитаристы, настроив свои инструменты, о чем-то бурно спорили, а барабанщик вертел в руках палочки, стараясь не замечать, что происходит вокруг, поскольку те постоянно задирали друг друга. Никто не репетировал — видно, ждали лидера. Рицу невольно улыбнулся и подошел к оборудованию: — Всем привет! Вздорщики даже не обратили внимания, продолжая свой спор с удвоенной силой. Услышав приветствие, барабанщик оторвался от своего занятия и поднял голову, жестом показывая, что устал от их криков. Онодера лишь усмехнулся и закатил глаза. Когда эти двое спорят — это так шумно, эмоционально и безкомпромиссно, что понадобится кто-то третий, чтобы их успокоить, а в этом случае — именно вокалист: — Ребят… — Рицу неуверенно окликнул их, но на него привычно не обратили внимания. — Эта модель снискала славу лучшей электрогитары в мире. От звуков, извлекаемых на ней, просто лезешь на стену! — казалось, ещё немного и они подерутся. — Прекратите… — Ха? Звук — стеклянный! Я бы сказал даже — поверхностный! — Ребята… — Рицу снова предпринял попытку, повышая интонации. — Да что ты в этом понимаешь? Ты — бас-гитарист! — закричал парень. — Ха? — у второго покраснело лицо от злости, и он еле сдерживался, чтобы не кинуться на товарища с кулаками. — Кэтсу, Акира… — вокруг Онодеры начала собираться зловещая аура. — Если вы сейчас же не заткнётесь, я запру вас тут и не выпущу до тех пор, пока не помиритесь! Причём так, чтобы я слышал! — заметив, что гитаристы замолчали, но продолжали бросать друг на друга недовольные взгляды, он продолжил: — Мы будем репетировать? Я не хочу тут задерживаться допоздна, у меня ещё переезд в новую квартиру сегодня, — у шатена начала дергаться бровь. — О, Ри-тян… — промурлыкал Акира, вешаясь на шею Онодеры, моментально забыв о споре. Такие «приступы» возникали у блондина постоянно при виде шатена, который давно с этим смирился. Вернее, попытался смириться. — Прекрати уже свои нежности, — проворчал вокалист, замечая недобрый огонек во взгляде Кэтсу, и скинул с себя руки Акиры. — Ты всегда такой холодный. Давай я тебя согрею! — Акира снова протянул руки, но его проигнорировали. — Какие песни будем репетировать? — спросил Теруо, откинув чёлку на бок и усевшись за барабанную установку. — Те, что играли в клубе, и новые, — он отрегулировал высоту стойки микрофона и прислушался к своему голосу, разносимому динамиками. — Готовы? — Да, — хором воскликнули парни, моментально заняв свои позиции. — Тогда играем «Stray heart». Онодера перевел взгляд на гриф гитары, сосредотачиваясь, и поставил пальцы на нужные лады, взяв медиатор в другую руку. Он начал петь, параллельно перебирая железные струны. Я потерялся, дорогая, Это заблудшее сердце Ушло к другой. Можешь ли ты вернуть его, дорогая? О, ты единственная, О ком я мечтаю. Твое драгоценное сердце, Было разбито мной. К нему присоединились остальные. Рицу вновь почувствовал себя живым. Музыка мгновенно поднимает настроение, дарит краски и блеск в глазах, и самое главное дает солисту вкладывать в неё душу. Только она способна на такое. Если бы не музыка, то Рицу, возможно, и не выкарабкался бы из своего прошлого, приносящего только болезненные воспоминания. Она придала ему сил, уверенности и помогла залечить все раны, утихомирила боль и дала глоток новой жизни без страданий. Всё, что я хочу, я хочу от тебя. Но я не могу быть с тобой. Всё, что мне нужно, мне нужно от тебя. Но я не могу быть с тобой… *

***

Новость о том, что сегодня около десяти часов утра будет совещание, расползлась по издательству еще позавчера вечером. В назначенное время все сидели за длинным столом, умирая от скуки. Такано восседал, закинув ногу на ногу и покачивая ступнёй. Он едва справлялся с зевотой, одолевающей всех без исключения. А ведь ему ещё предстояло торчать на двух совещаниях. Брюнет устроился в кресле поудобнее и приготовился слушать то, что слышал на всех совещаниях. Каждый раз одно и тоже — болтовни много, а толку мало. — Автор начнет выпуск новой манги в нашем издательстве. Прошу всех посмотреть результаты анкетирования по сборникам и отдельным выпускам её работ. Редакционный отдел, как вы думаете, какой запланировать тираж? — Шестьдесят тысяч экземпляров, — тон Такано звучал уверенно, не принимая возражений. — Что?! Это слишком много! — немедленно взревел Ёкодзава. — Понадобится год, чтобы продать всё. Надо уменьшить количество. — Если посмотреть и сравнить, то этот тираж выглядит вполне реальным. Я более чем уверен, что это манга может стать востребованной! — с нажимом произнёс Такано. — Слушай, это уже переходит все границы… — глава отдела продаж нахмурился. — Не будь упрямым, как осёл! — никто из присутствующих пока не решался вступать в их перепалку. — Ты… — Ёкодзава цокнул. — Посуди сам: узнав о смерти главного героя, читать дальше многие не захотят. Какой в этом смысл? — Да нет же, — пылко возразил главный редактор. — Это пробудит интерес. Что имеем — не храним, потерявши — плачем. Так и в сюжете. Здесь смысл в том, что главная героиня все же понимала, просто побоялась изменить свою жизнь и ответить на чувства другого героя. За агрессией был спрятан страх ошибиться, за сарказмом — неуверенность, а за чрезмерным вниманием — забота и любовь. Эта работа тронет читателей до слез, заставит посмотреть на некоторые моменты своей жизни по-другому, — все присутствующие в зале внимательно вслушивались в его слова. — Но… — Я уже не удивляюсь, почему отдел «Изумруд» весьма успешен, — перебил Ёкодзаву президент. — Я утверждаю тираж в шестьдесят тысяч копий. Такано, договорись с типографией, — глава отдела продаж на эти слова лишь покачал головой, поджав губы. Зал совещаний быстро опустел. Довольный своим успехом и тем, что переговоры прошли гладко, Такано направился в комнату для курения. Главный редактор часто задумывался о своём здоровье и заставлял себя бросить курить, даже как-то продержался неделю, но начал опять. Дурная привычка, от которой не мог избавиться. Руками он похлопал по карманам в поисках сигарет. Найдя искомое, он обнаружил, что единственная пачка пуста. Такано хлопнул себя по лбу, тихо выругавшись. Вчера он настолько устал, что забыл сходить за сигаретами в магазин. Кто-то рядом щелкнул зажигалкой, и в воздухе резко запахло табаком. Обернувшись, он увидел лучшего друга, который протянул ему раскрытую пачку. — Спасибо, — он принимает сигарету и, прикрыв глаза, наслаждается долгожданной затяжкой. — Назвать меня ослом на совещании перед важными лицами — как низко. Дурак, — немного с обидой проговорил Ёкодзава. — Не обижайся. Я любя, — Такано рассмеялся. — Ваш отдел всё удивляется, что манга продается очень быстро, а сами же ставите маленький тираж, — Ёкодзава на это промолчал, и Такано сменил тему разговора: — Как Сората? — Ничего. Скоро поведу на ветеринарный осмотр, — Ёкодзава смягчился. — Ясно… — Хиёри заботится о нём. Кстати, ей так понравилась группа, которая написала опенинг к анонсированному аниме, — немного поразмыслив, внезапно начал Такафуми. — Она хотела автограф, но они уже уехали… Видимо, ты тоже оценил, поскольку вчера завис, смотря на сцену. — Неплохая группа… — задумчиво ответил Такано. — Очень неплохая… Я встретил солиста, когда уходил. Мне даже показалось, что мы где-то раньше встречались… — Вот как, — Ёкодзава бросил окурок в мусорку. —Думаю, если бы это было важным, то ты бы помнил. Ладно, мне пора, — глава продаж направился к выходу, махая рукой. — Как-нибудь выпьем вместе. — Ага. Заходи, — Такано снова затянулся. — А, Ёкодзава… — Что? — Такафуми обернулся. — Передавай привет Киришиме, — он не мог не подколоть его. — Да иди ты! — смутился Ёкодзава, исчезнув за дверями. Такано тихо посмеялся реакции друга, погружаясь в свои мысли.

***

«Прав был тот человек, который сказал, что переезд хуже пожара», — часы показывали половину седьмого вечера, когда Онодера внёс в свою новую квартиру последнюю коробку. Расплатившись с грузчиками, он закрыл за ними дверь и вздохнул с облегчением. Сил не оставалось, поэтому он попросту осел на пол в прихожей. И хотя радоваться было рано, ведь завтра всё распаковывать, но тем не менее, Рицу радовался смене обстановки. Квартира уже была обставлена со вкусом современной мебелью. Ещё две недели назад он старался немного обжиться. Бродил по пустой квартире и бормотал, где и что он разместит. И у него удалось создать светлую и по-домашнему уютную атмосферу. Сама же квартира была трехкомнатная, состоящая из спальни хозяина, комнаты для гостей, гостиной, а также кухни, ванной и лоджии. Просторно и удобно. Немного посидев на пороге, Рицу снял свою обувь. Пройдя в спальню и найдя там коробку с одеждой, вытащил оттуда домашние штаны и футболку и направился в ванную. Мельком посмотрев в зеркало, что висело над раковиной, шатен скинул с себя грязную одежду. Включив душ, он залез в душевую кабинку и принялся настраивать воду. Тёплые капли медленно скатывались по телу Онодеры, заставляя почувствовать облегчение. Быстро помыв голову, Рицу намылил губку и стал водить ею по коже. Запах мужского геля для душа заполнил всё помещение. Он поднял голову и блаженно закрыл глаза. Как ни как, а душ помогал расслабиться после тяжелого денька. Переодевшись в чистую одежду, шатен вышел из ванной, после чего направился на кухню, чтобы сделать себе чай. Рицу очень любил чай с мятой, и мог пить его литрами. Наливая кипяток в кружку, он мельком кинул взгляд на настенные часы и удивился, что прошел всего час с того момента, как он попрощался с работниками. Онодера прошел в спальню, ставя на тумбочку чашку и садясь на кровать. Он окинул взглядом комнату: белые стены, бежевого цвета пол, напоминающий по цвету сливки, ровный потолок, окно с задёрнутыми узорчатыми шторами. Напротив окна стоял комод, над которым висели плакаты разных очень знаменитых рок-музыкантов. Над кроватью вырисовывались черные ноты и скрипичный ключ, нарисованные Акирой на стене. Он немного помогал Рицу в переезде и давал ему хорошие советы насчёт обстановки интерьера комнат. «Может, почитать перед сном?» — мелькнула мысль в голове, и Онодера почти принял её, но заметил акустическую гитару на подставке, что стояла рядом со шкафом. Эта гитара так и манила Рицу сыграть на ней. Он давно не брал её в руки. Хотелось попробовать спеть одну песню, которую он написал, ещё будучи подростком. И он поддался соблазну. Взяв гитару, парень уселся поудобнее. Перебирая струны пальцами, шатен покачивался в такт мелодии, будто качаясь на волнах. Он знал, что вставать ему завтра рано и ехать с группой на интервью, и, возможно, соседи не очень будут рады столь поздней игре, но у него не было сна ни в одном глазу. Онодера тихо запел, надеясь, что соседи его не услышат. Я чувствую это каждый день — всё одно и тоже… Это меня убивает, но ведь я сам во всём виноват. Я всё перепробовал, чтобы выбраться, Но вот я опять Преследую тебя. Зачем я это делаю? Пел он всегда искренне, от всей души, будто желая, чтобы его кто-то услышал. Обычные строчки, но Рицу столько эмоций вкладывал в них. Снова и снова, снова и снова Я влюбляюсь в тебя Снова и снова, снова и снова Я пытаюсь не… ** Онодера подскочил на месте, когда его прервали неожиданным звонком в дверь. Рицу был весьма удивлен, ведь играл совсем тихо. «Чуткий слух или тут стены тонкие?» — запоздало задумался он. Снова настойчивый звонок в дверь. Даже чересчур настойчивый. Его действительно услышали. Собрав, наверное, все силы Вселенной, Рицу кое-как сполз с постели и лениво поплёлся открывать дверь незваному гостю. Он успокаивал себя тем, что это всего лишь дверной звонок, не более. «И кого вообще принесло поздно вечером?» — нехорошее предчувствие усилилось. Рицу глянул в глазок и обомлел. Он распахнул дверь, встречая не менее удивлённый взгляд. — О… — гость оглядел Онодеру с ног до головы. — Какие люди, — на пороге стоял никто иной, как редактор отдела «Изумруд» собственной персоной. — Нормальным людям надо спать, а ты своей музыкой им этой возможности не даешь, — на самом деле, Такано не спал, а работал над раскадровками, но когда он услышал тихую мелодию и приятный голос, ему захотелось удостовериться в том, что ему действительно не послышалось. — Такано-сан, прошу прощения за то, что помешал вам, — склонив голову, произнес Рицу. Такано стоял на пороге и неотрывно глядел на Онодеру, непонимающе отводящего взгляд. — Ты и вправду меня не узнаёшь? — Эм, — Рицу смотрел в карие глаза, напрягая свою память, но она, увы, молчала. — Мне кажется, Вы меня с кем-то перепутали. Это вторая по счету моя встреча с Вами… — Не могу выбросить из головы так много мыслей… Я пытался жить без тебя и чувствовал себя мёртвым, Я знал, что для меня лучше, Но вместо этого хочу тебя… И буду тратить на это всё свое время… Онодера широко раскрыл глаза и на мгновение застыл, не в силах пошевелиться от внезапно нахлынувшего шока. Эти строчки были продолжением песни, которую ему не дали спеть до конца. — Откуда Вы… — договорить Рицу не успел. Секунда — и Такано наклонился к лицу шатена, вторая — и он яростно целует его, больно кусая за нижнюю губу и придерживая Рицу за запястья. Жестко, насильно раздвигая его губы своим языком, вторгаясь и сплетаясь им с его, улавливая и впитывая манящий вкус мяты, смешивая со своим кофейным. Онодера дернулся, вырвал руки, упираясь ладонями в твердую грудь и пытаясь отстраниться, отвернуть лицо, но Такано ещё больше прижал его к себе, но хлесткий звук пощечины отрезвляет обоих. — Какого черта?! — Рицу часто дышал, вырвавшись и прикрывая рот рукой, но не отходя от мужчины. — Перестаньте! Мы же парни! — Ты… Ты говорил, что любишь меня, так ведь? — Такано задержал пальцы у себя на щеке, на том месте, куда пришелся удар. — Что? — Рицу совершенно ничего не понимал. — Офигеть! Не могу поверить, что ты меня бросил, а потом всё забыл. — Бросил?! — Мои родители развелись, когда я был выпускником. Моя фамилия изменилась. Раньше меня звали Сага Масамуне, — настойчивый взгляд прожигал шатена насквозь. «Сага Масамуне… Сага Масамуне… Сага… — Сага-сэмпай, ты… меня любишь?» Рицу сильно побледнел, закусывая губу до крови, потом покраснел, а затем резко оттолкнул брюнета, приобретая дар речи: — Да что ты говоришь… — прошипел шатен, холодно смотря на Такано. — На мой вопрос о твоих чувствах ко мне, ты рассмеялся! — Ха? Ничего об этом не знаю! Скорее всего, я пытался скрыть своё смущение! — главный редактор явно негодовал, но если бы Рицу внимательно на него смотрел, то заметил бы ещё и явную неловкость, появившуюся на этих словах. — Ты… Неужели ты думал, что я играл с тобой, поэтому меня и бросил? Рицу молчал. — Ты злился на меня все десять лет? — Я… — впервые Рицу осознал, насколько дурацкой сложилась ситуация. — Ты… Идиот? — Такано был зол. — Сам идиот! Отчасти, это не только моя вина! — Тогда проблема решена. Я буду снова с тобой встречаться, верно? — Рицу недоумевал. Как он мог так просто ставить его перед фактом спустя столь длительную разлуку? — Я не мог долгое время построить новые отношения, поскольку не мог забыть тебя. Я заставлю тебя признаться мне в любви снова, — пообещал Такано, неожиданно целуя ошарашенного парня в щеку. Быстрым движением он развернулся и направился в соседнюю квартиру. — Готовься. — Словно когда-то это случится! — в конце концов взорвался Рицу, прежде чем дверь за Такано захлопнулась. Стремительно закрыв уже свою дверь на замок, Онодера скатился по стенке, обнимая себя за живот. Слишком разнервничался. В горле пересохло, а ладони, напротив, вспотели. «И что это я разнервничался, как школьник?» — Рицу вздохнул. — «Что это значит? Всё недоразумение всецело моя вина?! Это не то, что можно просто объяснить юношеской смущённостью. Разбрасывается словами, как перчатками… А что если он до сих пор любит меня, несмотря на то исчезновение? Смогу ли я его полюбить?» — щёки моментально вспыхнули. — «Нет! Он назвал тебя омерзительным и поигрался с тобой! Если не возьму себя в руки, это повторится!» — Рицу пытался успокоить самого себя, но у него плохо получалось. Эмоции — самая большая слабость. Их сложно скрыть, и Рицу так усердно работал над собой, как вдруг, в его жизнь врывается, словно снег на голову, бывший парень с королевскими повадками и огромнейшим самомнением. «Я не получил ответа на вопрос о песне...» — вспомнил Рицу. — Я скорее умру, чем буду с тобой, Сага! — вскочив, прокричал Онодера, мысленно строя воображаемую стену между ними. Шатен не сомневался в том, что его слова были услышаны, в то время как за стенкой брюнет был стопроцентно уверен в том, что приложит все усилия, чтобы этот бесшабашный тип снова стал его.