Солнышко встало

Солнечный луч коснулся лица Феликса, заставляя того проснуться. Комнату уже заливал солнечный свет, и в его столбах танцевала пыль. Четвертый, бурча, перевернулся на спину, постепенно просыпаясь. К сонному телу вернулись чувства. Неприятное ощущение в отлежанной щеке, легкая слабость в конечностях... Привычное уже напряжение внизу живота. Скосив глаза, парень увидел бугорок на одеяле, распираемом явлением нормальным и здоровым. К щекам прилила кровь: Феликс отчаянно стеснялся такой особенности своего организма. А ведь теперь у него нет возможности спрятаться во мраке карточного мира, чтобы его утреннего стояка никто не видел... Уповая на плохую память и общую незаинтересованность соседей в его персоне, юноша свернулся калачиком и попытался казаться как можно меньше. Стояк пульсировал и жаждал прикосновений, но Четвертый решил терпеть и ждать, пока все уляжется само. Стараясь отвлечься, он уставился в стену. Так он провел минуту, две, пять... Тягучее теплое ощущение внизу живота не только не рассасывалось, но и становилось сильнее. За дверью кто-то прошел, и Феликс сжался в комок сильнее, невольно потершись стояком о зажатое меж ног одеяло. Ощущения оказались на удивление приятными. Червовый не выдержал и, бегло оглянувшись по сторонам, запустил руку в просторные семейники. Твердый и до предела возбужденный половой орган послушно лег в руку, отозвавшись на прикосновение приступом удовольствия. Тяжело выдохнув, Феликс укрылся одеялом с головой и свободной рукой спустил трусы, чтобы видеть, что он делает. Взгляду парня предстала хорошо знакомая картина: довольно длинный, чуть изгибающийся вправо член с полусвободной сейчас крупной головкой и тонущем в золотистом пушке основанием. Четвертый улыбнулся. Он любил свое тело, и на органы столь интимные это тоже распространялось. Обхватив член ладонью и слегка сжав, Феликс с усилием провел по нему, освобождая головку. По телу разлилось, отвечая на столь желанную ласку, наслаждение. Дыхание участилось, парень почувствовал, как ускоряется биение сердца. Желание достигло пиковой отметки, и, более ни на что не отвлекаясь, Четвертый принялся себя ублажать. Движения ладони по члену стали ускоряться, а обильно выделяющаяся смазка добавляла им плавности. Феликсу стало жарко, жарко настолько, что он выпрямился и откинул одеяло. Выносливостью в этом вопросе он не славился, а потому предела он достиг буквально за пару минут активных ласк. Не имея сил, да и желания сдерживаться, червовый простонал в голос, исторгая обильную струйку теплого семени, после чего перевернулся на левый бок, лицом к двери, приоткрыл глаза и... ...И, моментально залившись краской, будто помидор, завернулся в одеяло: в дверном проеме, даже не прячась, стояла Николь. Судя по сочному девичьему румянцу на веснушчатых щеках Девятой, она видела если не все, то по крайней мере финал. - Доброе утро, Феликс... - приветливо улыбнулась девушка, отводя глаза. - Вижу, ты уже... проснулся?