Однажды в марте

      В этот день Стиву просто не позволяют остаться наедине с собой. Ревущие Коммандос тащат его в паб, где произносят хваленые речи покойному сержанту Барнсу, а на деле – спаивая Стива. Они считают, что влив в него почти литр русской водки, Капитан Америка хоть на минуту сможет забыть о том, какой сегодня знаменательный день.       Стив не решается им сказать, что хмель на него не действует.       – Жаль, что он не дожил до двадцати семи, – роняет Дум Дум, чокаясь с Морита кружками.       Стив дергается неожиданно даже для самого себя. Приятели оборачиваются к нему, взволновано смотрят. Зал, набитый солдатами, затихает. И все ждут. Чего? Непонятно. Кажется, они косились весь вечер. Определенно ждали шоу. Долгого душещипательного монолога вдовца.       Злость вспыхивает в его сердце в один момент и также быстро проходит. На смену ей приходит невыразимая тоска. Она ударяет в голову так сильно, что едва не проливается в виде слез по щекам.       Стив поднимается на ноги, едва не опрокинув стол, извиняется, и выходит из паба. Его провожают десятки взглядов. И все до тошноты сочувствующие.       На улице идет мелкий дождик, привычный для погоды в этом месяце. Клещи хватают Стива за сердце, когда он вспоминает, какими солнечными порой были дни рождения Баки. Даже когда улицы Нью-Йорка заливал ливень.       Стив не плачет, не воет, даже не скулит. Та его часть, отвечающая за проявления чувств, кажется, умерла. Даже его милая Пегги тщится вызвать в нем какую-нибудь сильную эмоцию. Однако червь скорби продолжает пожирать его. И даже агент Картер не в силах отвратить от него это постепенное увядание. Смерть еще далеко, но Стиву кажется, что еще немного – и он сам начнет звать ее.       Вот выиграет войну – и сразу позовет.       Стив смотрит по сторонам, оглядывает пустые грязные улицы городка, возле которого расположился их лагерь. Вдоль дороги сложены противотанковые железные кресты. На каждом столбе объявление о комендантском часе. В небе ищут самолеты вечные прожектора.       А ведь буквально в двухсот километрах от этого места люди уже празднуют скорую развязку войны. Жители этого городка, наверняка, не разделяют их надежд. Война никогда не заканчивается. Стив ищет причину не пустить себе пулю в висок сию же минуту.       Мысль о том, что Баки не хотел бы этого, никак не останавливает. Наоборот, подталкивает еще сильнее. Желание отомстить ему снедает Стива. Отомстить за то, что не отправился в отставку после плена на базе Гидры, что пошел за ним, Стивом, что подставился, не сберег самого себя от смерти. Стив не смог бы выразить ни на одном языке мира, как сильно он ненавидел Джеймса Барнса за то, что оставил его.       Но себя еще сильнее.       Хотя бы за то, что праздновал его день рождения без него самого. Двадцать седьмой.