Исход

Утро пришло осторожно, на цыпочках, прорвав тьму в комнате лучиком света. Шикамару лежал на полу, в наушниках уже несколько часов на повторе была тишина. Он не мог вспомнить, почему лежал на полу, и от чего так саднило затылок. По комнате кто-то ходил, создавая шум. Брюнет медленно поднялся, держась за голову. В пепельнице тлела сигарета. — Шикамару, ну что ты с собой делаешь. Взгляни на себя… — раздался мужской голос у него за спиной и на голову легли горячие большие руки. — Тебе нужно в больницу. Шикамару молчал, смотря в стену перед собой. Это галлюцинации, это не могло быть правдой. — Шика… посмотри на меня. У тебя кровь. И твой затылок. Ну как же можно так не аккуратно. — Я нормально. — Скрепя зубами парень поднялся с пола, вырываясь из этих рук. Он добрался до ванны и сунул голову под холодную воду. Затылок защипало, и вода тут же окрасилась в красный. Правильно, он упал, раскроив затылок, но не в комнате. Где же тогда? — Здесь. Ты поскользнулся и ударился о край ванны, но по своему обыкновению не заметил и добрался до комнаты. Шикамару зажмурился. Верно, на краю остался след, но он явно не пробил ее совсем, скорее всего, просто травмировал кожу и заработал сотрясение. Он осторожно коснулся поврежденного места, догадка подтвердилась. Он вытер волосы и почти на ощупь добрался до комнаты, чьи-то руки вели его, но он старался не думать, голову сдавливало болью и казалось, все внутри сейчас попросится наружу. Лекарства он находил почти по запаху, перед глазами все плыло и то и дело пропадало. Он упал ещё раз, но в этот раз падение показалось мягким, словно его кто-то подхватил. Как Шика обрабатывал рану, почти не помнил. Помнил лишь руки, нежно поглаживающие по голове и уберегающее, спасающие от боли. Очнулся Шикамару через какое-то время, рядом никого не было, голова уже не болела, но жутко тянуло на сладкое. Первая затяжка сигареты показалась глотком свежего воздуха, с примесью запаха скошенной травы и рассвета. Но стоило только принюхаться, и это мимолетное ощущение улетучилось, оставив только привычный никотин и табак. Рана на затылке действительно была, только, казалось, что она уже начала заживать и осталась только мало ощутимая корочка. Шикамару поднялся и с ужасом осознал, что абсолютно не помнит несколько дней, на краю ванной оказалась застарелая кровь, там же где он ее и запомнил. Из еды же не было почти ничего, только один шоколадный батончик. В отличие от других дней сейчас он показался вкуснее обычного. На ватных ногах он выбрался из квартиры и прошел в ближайшее кафе, солнцезащитные очки оказались вынужденной мерой от того, что синяки под глазами ему самому показались жуткими. Шикамару уже давно не ел с таким аппетитом, хотя помимо лапши с морепродуктами ничего серьезного и не заказал, остальное были сладости, много и разные. Разбираться с тем, что происходило за эти несколько дней, ему не хотелось, а еще больше не хотелось разбираться со своими галлюцинациями. Хотелось отвлечься, убежать, сделать хоть что-то, что бы мысли стали чуть-чуть светлее. Алкоголь или наркотики в этой ситуации не подходили совсем. От Куренай была тысяча сообщений и столько же пропущенных звонков, от отца набралось не меньше, так же достаточное количество от Хидана и еще море каких-то номеров. Разгребать это так же не хотелось и совсем не соображалось, как это сделать. Поэтому телефон вновь упал на дно рюкзака. Мираи хоть и была чудом и его небольшим спасением, видеть её сейчас, не было ни сил, ни желания, особенно не хотелось, что бы девочка видела «это». Солнечные очки при ней не спасли бы, ни при каких обстоятельствах, а тональный крем не замазал бы этот ужас, так же как и не было крема, который бы замазал его дыры внутри. Он вышагивал по улице, посасывая приторно сладкий кофе из стакана. В теле была необычная легкость, а мир, спрятанный за темными очками, не казался таким отвратительным. Путь его пролег сквозь оживленную улицу и Шика вновь спрятался за музыкой в наушниках. Последние глотки кофе превратились в густую патоку, и допивать эту мерзость не было желания, поэтому выбросил. В наушниках вновь тихий проигрыш и до его ушей долетает истошный крик «ШИКАМАРУ!!!», он оборачивается и видит, как к нему бежит Ино. С того момента как они не виделись, она немного изменилась, стала еще краше, немного подросла, волосы стали еще длиннее, почти до колен. На ней были короткие серые шорты, надетые на черные колготки, белая блузка и черный кардиган, в руках была чёрная сумочка, которая первой и прилетела Шикамару по плечу. — Ты скотина! Два сраных года от тебя никаких вестей, ни звонка, ни сообщения, отец твой тоже молчит! Ты жук! — Девушка сжала его в объятиях, хотя все еще была его ниже, и всхлипнула — Мамуля, — единственное, что смог выдавить из себя Шикамару с улыбкой. А потом сам сжал её в объятиях. — Какая я тебе мамуля! Дурак! Шика, ты живой. Мы с Чоджи уже и не знаем что думать, а тут совсем близко. Вышагиваешь! — Ино уткнулась в его плечо. — Не плачь, я же не умею утешать. Простите меня. — Куда шагаешь? — девушка оторвалась от него, но все еще держала за плечи, словно он может раствориться. — Да, никуда. Бесцельно брожу. — Пошли, посидим где-нибудь, я Чоджи позову. — Пойдем, конечно. — Шикамару пожал плечами и взял девушку за руку. Он искал, на что отвлечься и решение нашло его само. Они добрались до ресторана, в котором раньше частенько все втроем зависали. Ино по дороге позвонила их третьему другу, и тот обещал приехать, как только освободится. — Сними ты уже свои очки, мы в помещении все-таки. — Девушка потянулась через стол и потянула солнцезащитные очки на себя. — Господи, — она тяжело вздохнула, вглядываясь в его болезненное лицо. — Нет, нет. Можно просто Шика, — он улыбнулся и, забрав очки, вновь их надел, — думаю, не стоит их снимать. — Что с тобой? Ты так жутко выглядишь, словно с того света вернулся. — Она взяла его ладони в свои, — и холодный такой. — Приболел немного. Давай не будем об этом. — Лааадно. — Ино улыбнулась. — Как у тебя дела? Как учеба? Как с Саем, если ты ещё с ним? — У меня все хорошо. Учеба нравится, мне говорят, что из меня выйдет хороший врач. С Саем все замечательно, мы встречаемся, планируем через пару годиков съехаться. — А деток еще не планируете? — Он детей любит, а я пока не хочу. Да и думаю, еще долго хотеть не буду. — Чего так? — Проходила практику в педиатрии, думала, повышаюсь. — Да, дети это мерзость, — Шикамару усмехнулся. — Прям все? — Если ты когда-нибудь родишь, то твой ребенок будет самым любимым, так же как и отпрыск Чоджи. Правда после Мираи… она к тому времени уже вырастет. — А сам детьми обзаводится, не планируешь? — Нет. Какие от меня дети. У меня ужасные гены. Если у меня и появится ребенок, то он будет незапланированный и после какого-нибудь случайного секса. И его придется растить мне, что бы клан Нара полнился, — парень фыркнул и положил голову на стол. — Шика, ты как обычно. С чего вообще такие выводы? — В трезвом уме и добром здравии я детей не захочу никогда. Но если он появится, то налетят бабки и все родственники, которые заставят мне и ребенка забирать и может на бабе его родившей женится. — В этих своих речах ты ужасен. — Ино запустила руку ему в волосы, и он шикнул, когда она задела остатки раны, — эти два года тебя очень изменили. Шикамару промолчал, а подруга продолжила, гладит его по голове, как котенка. Через какое-то время им принесли заказ, и ему пришлось принять сидячее положение. Голова потихоньку начинала ныть, поэтому первым делом пришлось съесть таблетку. Примерно через полчаса прибежал Чоджи, пока они его ждали, то уже успели выпить по паре бокалов пива. Шика влез из своего угла для объятий с другом, который к слову, чуть не переломал ему кости своим объятием. — Чоооджи… ну у тебя и хватка. — Шика потер бока, вновь прячась в своем углу. — И ты говоришь мне это после того как исчез на два года! — парень уселся рядом с Ино. За это время Чоджи тоже изменился, прибавил пару сантиметров в росте, хоть и остался ниже Шики, убавил пару килограммов в весе, заметно похудев, волосы оставались длинными и сейчас собранными в хвост. Парень размотал красный шарф и перекинулся парой фраз с подругой, улыбаясь. Оба друга детства выросли и до сих пор сохраняли теплые отношения. Шика улыбался, отпивая из своего стакана, за все это время он почти забыл о том, что можно вот так сидеть с людьми, улыбаться и радовать просто тому, что они рядом. С ними приятно молчать, приятно говорить, приятно делать что угодно. Отсутствие этой поддержки и возможности просто расслабится, его сильно ожесточили. — Чоджи, а у тебя как дела? — спросил Шика, когда друзья прекратили о чем-то беседовать. — У меня? Все хорошо, учеба ладится, с Каруи общаемся, гуляем иногда. Что ещё такого рассказать. — Парень задумался, а потом продолжид, — как твои дела? Ты вроде еще больше похудел. — Мои тоже нормально. — Шикамару закурил, — ты я гляжу, тоже похудел. — Да, мне стало тяжеловато. — Чоджи с укором посмотрел на друга. — И давно ты куришь? — Давно. — Брюнет посмотрел на него сквозь очки и поводил пальцами по столу. — А в очках ты, по какой причине? — По причине синяков под глазами. — Ино стукнула стаканом по столу, — ребят, мы два года вот так не собирались, давайте не будем ругаться. Выпьем, потом погуляем, как раньше. — Она улыбнулась. — Иночка, ты полностью права. Это я виноват, — Шика затушил сигарету и скованно улыбнулся. Инцидент был заглажен, но осадок оставался у всех и у Шикамару и у друзей, которых он бросил на два года и пока не собирался забирать их в свою новую отвратительную жизнь. Они обижались, но вида не показывали. В ресторанчике они просидели почти до полуночи, потом их всех забрал отец Ино и у нее банкет продолжился. Шикамару почти весь вечер молчал, только иногда вставляя свои колкие шуточки или рассказывая что-то не связанное со своей жизнью. В общем, вечер позволил ему расслабиться и забыться.