Исход

Ночью почти не спалось, и он выпускал клубы сизого дыма, в потолок периодически щелкая зажигалкой. В этот раз ему постелили в отдельной комнате, и он был предоставлен сам себе. Шикамару не любил предаваться воспоминаниям, от того что чаще всего они несли ему лишь боль, но сейчас хотелось расслабиться не только эмоционально, но и физически. *** — Шикамару, подойди ко мне. — Мне леень. — парень лежал на диване и залипал в потолок, не желая отрывается от этого занятия. — Ну, пожалуйста, будь лапочкой, хоть сейчас. — Асума закурил, отрываясь от каких-то бумаг. Невыносимо жаркий май и они вновь в его доме, Асума периодически убегает на миссии или к жене. Шикамару отсыпается или прогуливает пары, это был их последний год вместе. Карие глаза долго изучают вытянувшую фигуру на диване, мужчина смакует, словно раздевает юношу взглядом, заглядывает под немного задравшуюся футболку и обводит взглядом каждый выступающий позвонок спины. — Прекрати… — Шикамару чувствует это, он всегда чувствует его красноречивые взгляды. Они раздражают его и в то же время заставляют звенеть, как дернутую струну. Маленький метод манипуляции им. Парень встает, натягивая футболку и щурясь, наклоняется к бумагам, — что тут? — Вот здесь, — Асума тыкает пальцами в листы и откидывается на спинку стула, — уже не понимаю что тут. Где-то ошибся и запутался. Шикамару щуриться ещё больше и разворачивает бумаги к себе. Перебирает их и скрупулёзно ищет, где ошибка, склонившись над столом. Асума взглядом бегает по нему, изучает его лицо, как он морщится и прищуривается. Следит за движением его паучьих пальцев, вычленяющих ошибку, прыгающих по строчкам. Наблюдает за его сгорбленной юношеской фигурой, выступающими позвонками, он так любит оглаживать каждый, пока парень спит. Голые ноги в коротких шортах, брюнет стучит пальцами ног по полу, словно в такт какой-то музыке. Шикамару не любит заморачиваться, но работа всегда его увлекает — секунды без скуки. Асума же обожает просто наблюдать за ним, таким спокойным и совсем не колким, какой он бывает всегда. — Асума, ты косячная морда. Вот тут, — Шика показал ему на одном из листов, а потом на другом, — и тут. Исправляй, от этого и все остальное у тебя валится. — Он сел на край стола, отодвинув все бумаги обратно мужчине. — Спасибо, — Асума погладил его коленку. — Что бы я без тебя делал. — Косячил бы… — Шика пожал плечами. — Хотя ты ведь специально это делаешь. — Я сейчас закончу, и можем погулять. — Он улыбнулся и пальчиками пробежал по его бедру. — Не хочу гулять. — Шика посмотрел на его ладонь, а потом, наклонившись, поцеловал. — Мммм… я могу рассчитывать и на дальнейшую инициативу? — Асума сунул руку ему в шорты и погладил внутреннюю сторону бедра. — Я подумаю. Работай, давай. — Шика вытянул его руку и ловко спрыгнул со стола. Сунув руки в карманы, он плюхнулся на диван. Одну ногу оставил на полу, вторую же согнув в колене, поставил на матрас, а голову повернул к учителю, следя за его торопливыми движениями. Шика лежит почти неподвижно, иногда покачивая коленкой, а потом снимает с себя футболку, медленно, дразня, и в итоге бросает ее на пол. — Думаю, что могу начать и без тебя. — Шикамару пальцами проводит по своим ключицам, потом нежно касается сосков, ласкает их какое-то время, а потом пальцами поглаживает свой живот. Опустившись до резинки шорт, засовывает пальцы на пол фаланги под них, и вновь вытаскивает, плавно поглаживает свой живот. Асума громко сглатывает, наблюдая за ним. — Ты… развратник… — мужчина собирает все бумаги, не в силах больше сосредоточится. — И ничего сверхъестественного я не делаю. — Я вижу. Это очень… сверхъестественно… — Асума нервно все собирает, но не торопится обрывать игру юнца. Шикамару расплывается в улыбке и продолжает поглаживать свой живот, а потом все же запускает ладонь в шорты и, сладко зажмуриваясь, начинает поглаживать свой член, облизывая покрасневшие губы. Мужчина ерзает на стуле, улавливая каждое движение. Парень продолжал поглаживать свою плоть, движения становятся чуть более быстрыми, и вскоре Асума не выдерживает, опускается перед диваном и расцеловывает его колени и бедра, прижимаясь к нему носом и вдыхая только его особый запах. Осторожно, и с позволения юноши, мужчина стягивал с него шорты и влажное белье, горячо выдыхая ему на кожу. Асума покусывал бедра и старался ухватить за ягодицы, вслушиваясь в тихие стоны. Шика чуть потянул его за волосы, а потом сел, одну ногу положив на плечо мужчины. Поцелуй вышел страстный и почти обжигающий. Оба тяжело дышат друг другу в губы и всматриваются в озера карих глаз. Асума вновь поглаживает его бедра почти невесомо, едва касаясь грубыми руками. Они сидят так несколько минут, едва касаясь друг друга и в то же время сплетаясь всеми нервами и жилами. Шика втягивает его на диван и снимает с него водолазку, потом снимает штаны и белье. Они вновь целуются, сплетаясь языками, Шикамару запускает руки в его волосы и урчит как-то по-кошачьи от удовольствия. Асума почти вылизывает его шею, а потом переворачивается и садится, опираясь спиной о спинку дивана, а рукой поглаживая между ягодиц парня, и позволяет дальше ему властвовать над собой. Юноша улыбается, немного ерзая по его члену, поглаживая его грудь, продолжая поцелуи. Они вновь сплетаются, прорастая друг в друга каждой частичкой, и смешиваясь во что-то единое. Шикамару двигает бедрами навстречу движения пальцев, обхватив мужчину за шею и покусывая его плечи. Они не торопятся каждое движение, и вздох оправданы и почти рассчитаны, даже там, где неприемлемы расчеты. Асума срывается первым, глубже толкает пальцы, заставляя тело парня изогнуться, более грубо кусает его за предоставленный сосок и немного подгоняет его. Шика поддается, тянет с пола лубрикант и обильно льет его на руку учителя, сподвигая того к более активным действиям. Сегодня он как никогда развратен, потому что отбрасывает подготовленный презерватив и позволяет сегодня быть так, полностью обнаженными, почти чистыми нервами. Мужчина, замечая это, тихо рычит и старается поскорее подтянуть его к себе, кусая шею и ключницы, но встречая сопротивление — притормаживает. Толкая внутрь третий палец, он улыбается, слизывая капельки вступившего пота с груди юноши, и радуется хриплому стону. Тянущее чувство внизу живота только нарастает, скручивается в спираль и требует большего, но Шикамару тянет, нарочно, зная, что у мужчины так же. Он специально его изводит и ликует тому, что Асума подчиняется. Учитель вновь облизывает его живот и тяжело дышит на кожу, водя по ней носом. Три пальца входят уже без усилий, и он подтягивает парня к себе, опускает вниз, крепко держа в руках. Теперь подчиняется Шика, он сам насаживается, изгибаясь, от пронизывающих чувств, и начинает двигаться. Поначалу он движется один, прикрыв глаза и склонив голову на бок. Медленно, нерасторопно, принимая его в себя полностью, слушая его тяжелое дыхание и приглушенные стоны. В голове наконец-то нет цифр, мыслей, цветов, только запахи и как никогда его громкие звуки. Вскоре к нему подключается Асума, сжимая его ягодицы, темп более быстрый, движения рваные. Они оба то и дело требуют доминанты и удовлетворяют друг друга в этом. Сейчас они оба звери и их стоны больше похожи на рычание, а движения на какой-то дикий танец. Места соприкосновения словно горят огнем, и жар уже требует освобождения. Внутри все скручивается и в мгновение расправляется. Оргазм накрывает их одновременно, в этот миг пропадают все звуки, даже собственного тела. Шика не слышит, как хрустит его позвоночник от изгиба и собственный стон, Асума — свой крик. Они замирают на пару секунд, как каменное изваяние, пока вселенная вновь не начинает вращаться. В ушах звенит, а внутри все пульсирует. — Я люблю тебя, — шепчет Асума, укладывая парня на себя, и нежно перебирает его влажные волосы, — люблю… *** Воспоминание обрывается. Шикамару кончает один, в темноте, в собственную ладонь и жаркий май остается там — в прошлом, вместе с ним, а на душе становится так гадко и мерзко. Внутри поселяется самый холодный антарктический февраль с завывающим ветром и обездоленностью. Он сам себе противен, но сделать с этим ничего не может. Сон больше не приходит и до рассвета парень просто валяется в забытьи. Ровно в шесть часов Шика переодевается в свои вещи, забирает рюкзак, оставляет какую-то мелкую записку и уходит. В животе все перекручивает, а голова звенит, но сегодня улыбаться своим друзьям он не сможет. Гадкое чувство не покидает, поэтому все становится серым и сожранным. Внутренняя пустота вновь кусается. Как бы дожить хотя бы до следующей станции? Телефон вибрирует где-то на дне «космоса», а Шика вновь убегает в наушники. Без мыслей, без тепла, без цели. Огромная дыра пробита насквозь и, а ней — пустота. Ночь вновь находит его в клубе с какой-то блондинкой. Они трахаются в туалете, у него не получается кончить, кто-то нашептывает в ухо что это не правильно и что это его погубит. Шикамару хочет игнорировать голоса, но алкоголь не глушит их, а словно только усиливает. Он не хочет слушать их речи. Они его раздражают, хочется влезть внутрь и задушить каждый. Как же их много. Потом он едет с кем-то в машине. Опять блондинка и запах песка. «Прекрати, прекрати все это. Брось. Это не нужно тебе». Собственное, как никогда громкое «Заткнись» и после его выворачивает на тротуар, когда они идут к чьему-то дому. Это мерзко, но с блевотий словно выходит и часть голосов. Около часа он проводит в чужом душе, в голове немного проясняется, но от этого только хуже. Она, медленная музыка, какое-то пойло, кажется, дорогое, но абсолютно невыносимое. Осознание собственного местоположения уже давно вылетело в трубу, а вскоре и ее ругань с кем-то по телефону перестает приводить в чувства, все заканчивается в отвратительнейшем калейдоскопе предсказуемых действий и телодвижений.