Исход

Собирая себя по кускам и крупицам по дороге, он вернулся туда, где мог вновь запастись товаром. Вечер он провел в каком-то ресторане с женщинами в возрасте, из этой компании плесени за шкирку его вытащил Хидан. — Сука! Какого хуя ты там с этими вешалками?! Они тебе дают деньги на спайс, а ты и рад сказать им какие они красотки?! — Парень швырнул его в квартиру. — Ты че так надо мной трясешься? В мамули мне заделался?! Иди-ка ты куда подальше! — Вот уж нет сученыш! Хидан оскалился. Сначала он бил его, не жалея сил, руками, ногами, бил об стены и пол, а Шика и не сопротивлялся, он смеялся и ещё больше его провоцировал. И лишь когда он почти отключался, Хидан волочил его в ванну, раздевал и забрасывал в душевую кабину и как свою домашнюю собачонку мыл, знатно матерясь при этом. Потом он вытирал его и тащил в спальню, бросал на кровать, сдирал с себя мокрую одежду и словно перевоплощался. Из того монстра он становился иным, нежно укладывал его на кровать, щупал пульс, расцеловывал все ранки и кровоподтеки, приводил его в чувства, снова покусывал ключицы и убирал черные мокрые волосы с лица. В эти секунды он был кем-то другим, невообразимо далеким от реальности, может это все лишь чудилось, и было фантазией. Потому что когда Шикамару приходил в чувства, Хидан срывался, укусы становились сильнее, прикосновения грубее и все заканчивалось тем, что он грубо втрахивал его в постель, о лопатки и плечи бился его амулет, вторя его рваному темпу. Хидан каждый раз так реагировал, находя Шикамару убитым и в компании невесть кого. Утром Шика вновь ускользнул от него, из-за сообщения отца, вернулся домой. Дома творилось что-то странное, на парня тут же налетели женщины и бабки, его переодели в традиционное черное кимоно, все ранки и ссадинки обработали, заклеили пластырем, какие-то замазали, а потом впихнули в гостиную, где его ждал отец. Он тоже был в традиционном черном кимоно, а на плечи был накинут хаори с оленьими рогами на спине. — Отец, что за маскарад? Почему меня так одели? И ты че так вырядился? Ты сказал что-то срочное? Где Мираи? — Мираи дома с Куренай, просто это единственная причина, по которой ты добровольно вернешься домой. — Чертов манипулятор. — Буркнул Шика, скрестив руки. — Тогда что это? — Сегодня важный день у тебя встреча. — Встреча? — Шикамару нахмурился, предчувствие было не хорошее. Обычно все встречи, что для него устраивал отец, были выгодны только ему и не особо приятно заканчивались для Шики. — О-маи. — Шикаку протянул ему папку. — Ты решил мне женушку найти?! Совсем с ума сошел? — Я хочу, что бы у меня был внук. Ты отлично ладишь с Мираи, так почему бы тебе не найти жену и не обзавестись собственным ребенком. — Я не хочу. — Ты наследник и как бы ты не хотел, тебе нужен тот, кто возьмет борозды правления после тебя. Мираи славная девочка, но она не твоя дочь и никак не относиться к нашему клану. — Она дочь того кто был в нашем клане и умер за него! — Шика всплеснул руками и сморщился от боли. — Это не меняет того факта, что она не может быть твоим наследником. — Шикаку положил папку на стол, — не делай резких движений, тебе же больно. Шикамару, как бы горестно мне не было, но та жизнь, которую ты ведешь сейчас, вряд ли придет тебя к чему-то хорошему, наркотики, странные связи, с твоей головой это не лучшее решение. И я боюсь, что мне действительно придется тебя хоронить. Я этого не хочу. — Отец прекрати… — Шикамару сел на кресло, — я знаю, к чему ты ведешь. Но я действительно не хочу ни жены, ни ребенка. Не хочу обременять какую-то девушку. — Это не обсуждается. И другая сторона знает, на что идет. Её семья достаточно влиятельна, но у них не осталось родителей, им нужны сильные союзники, а они пока не определились со стороной. И найти для нее мужа из нужной семьи для них очень важно. — И наша семья — это та самая «нужная»? — Да. Так что у тебя нет выбора. Этот брак будет по расчету. Мне нужен внук им наши связи, все в плюсе. А мы можете делать что хотите, главное создавать видимость. Ознакомься, а то будет не вежливо, если ты не будешь знать того что она о себе описала. — А что ты ей описал обо мне? — Шикамару взял папку и открыл ее, там была фотография симпатичной девушки: блондинка с голубыми глазами, волосы были завязаны в четыре пышных хвостика, на фотографии она была в расписном кимоно и слабо улыбалась, но Шика мог поклясться, что где-то ее уже видел. — Темари но Собаку, — прочел он вслух. — Я раньше не мог ее встречать? — Не думаю. По крайней мере, не в нашем доме — Шикаку пожал плечами, — идем. В машине дочитаешь. — Он поднялся и пошел на выход. — Где мой рюкзак? — В коридоре. Ты собрался его с собой взять? — Там сигареты и таблетки. — Шика поднялся и поплелся за отцом, в висках начинало тихо стучать, словно рок-группа затеяла там свой концерт и начинала разогревать публику. — Не смотри на меня так. От головной боли таблетки. Шикаку лишь хмыкнул и пошел вперед. Шикамару подхватил свой рюкзак и поспешил за отцом. В машине ему было не до анкеты девушки, поэтому снова он ее даже не открыл. Он успел выпить обезболивающее и всю дорогу старался молчать, потому что головная боль не утихала, а только сильнее расползалась. Он уже перестал спорить с отцом и вообще слабо вникал в его речи. Они добрались до большого особняка на другом краю города и к этому моменту голову Шики словно разрывало изнутри, думать становилось все трудней, а три таблетки обезболивающего явно не планировали помогать. Их встретили охранники и проводили внутрь, рассматривать интерьер не было сил, но дом был до самого своего основания пропитан традициями и стариной, а так же в нем преобладали светлые цвета. В огромной гостиной, с видом на сад, было много людей, красивые служанки в традиционных блеклых кимоно с аккуратными причёсками, безликие охранники во фраках и галстуках, все как один, словно напечатанные на 3D-принтере. Даже их перешептывания были одинаковые. Шикамару начало казаться, что он попал на шоу двойников, но тут в глаза бросается троица, явных хозяев дома. Парень с коричневыми растрепанными волосами и фиолетовыми татуировками на лице, глаза черные, брови тонкие и так злобно смотрит в сторону Шикамару. На нем черный комбинезон с красным поясом для закоса под традицию, рукава закатаны до локтя, а на руках черные перчатки без пальцев, абсолютно не уместные для такого вечера. Из троицы он самый высокий, хотя, скорее всего такого же роста, что и Шика. В середине стоит парень с темно-красными волосами, он сошел бы за ученика университета, но его глаза слишком взрослые и именно он выступает, вперед кланяясь и здороваясь с Шикаку. Глаза светло-голубые и чертовски выразительные, бровей почти нет, а над правым глазами красная татуировка в виде канадзи «Ай», волосы аккуратно зализаны, на нем однотонное черное кимоно и красное хаори, он явно возглавляет семью. Последней Шика замечает девушку, ради которой его сюда и притащил отец, и он снова готов поклясться, что уже видел ее раньше и не только на фото. Блондинка со светло-голубыми глазами, волосы собраны в аккуратную прическу с заколками, лиловое расписанное кимоно и красный пояс. Она стоит, сложив руки в замок и опустив взгляд. Красноволосый кланяется Шикамару и тому тоже приходится склонится. — Приятно познакомится, я Собаку, но Гаара. Это мой брат Канкуро и сестра Темари. — Он улыбается, а парень и девушка поочередно кланяются. — Шикамару. — Шика кивает, кланяясь им, но под взглядом отца исправляется, — Нара Шикамару. Рад знакомству. То, что они родственники могло бы прийти в голову только амфитаминовому наркоману. Обмениваясь любезностями, Гаара приглашает всех к столу и они перебираются в соседнюю комнату, туда служанки приносят еду и там же открывают двери в сад. Шикамару садится ближе к двери, хотя это все равно оказывается слишком далеко, голову все больше сдавливает, в комнате душно, а благовония и запах еды душит и вскоре от него начинает тошнить. Шикаку и Гаара разговаривают о делах, Канкуро больше молчит, Темари же ухаживает за Шикой, подливает ему саке и предлагает блюда на пробу, он соглашается на все, хотя от этого только хуже, но так ему хотя бы не приходится говорить. Все время говорит она, что-то рассказывая, а Шикамару не понимает ни слова. Вскоре головная боль достигает апогея, он белеет почти на глазах, в глазах мутнеет, а в нос бьет какой-то инородный запах гниения. Поднявшись, он почти вываливается во двор и доносит свое тело до лавочки и почти падает на нее. В голове все стучит и кажется, там все готово вот-вот разорваться на мелкие кусочки. Время, кажется, перестает течь, все сосредотачивается на его боли и беспомощности. Вскоре его начинает трясти, а ноги сводят судороги, сил подняться нет, так же как и сил прозвать на помощь. Свалившись с лавочки, плечом он ударился о камень и уткнулся носом в траву, не в силах даже подняться. Все кости выкручивает, а в голове уже явно месиво. Неизвестно сколько бы еще продлился этот ад, но его находят. Свидание сорвано, дом будущей невесты Шика покидает за закрытыми дверями скорой.