Исход

Очередные случайные встречи с Темари, она старается вывалить на него себя, а он не хочет её принимать. Он ничего от неё не хочет. Периодически они занимаются сексом, для Шикамару она «очередная», её речи то и дело свербят в мозгу дырку и она старается влезть в его голову руками и ногами. И эта её надоедливость раздражает. Хочется заткнуть её, не вникать в её мысли, в её чувства. Темари стала очередной гниющей раной на его теле и Шике абсолютно не ясны её мотивации. Бессонницу теперь удается прервать только снотворным, но после него сильнее болит голова и состояние похуже, чем после эфедрина или смешивания травки и героина. От этого не хочется ни спать, ни бодрствовать, хочется все прекратить и пару месяцев поваляться в больнице под их препаратами, а не под теми, что друг сварил дома. Мираи хохоча, называет его Дракулой или монстриком и визжит, когда он наигранно начинает её ловить и кусать. Кажется, только с ней он может быть собой, даже монстром, а она все равно будет радоваться тому, что он рядом. — Шика-нии. — она держит его за щеки и серьезно смотрит в глаза. – Ты, правда, плохо выглядишь. Давай ты останешься подольше и поспишь у меня на коленях, а я тебе сказку расскажу. — Ого, какое серьезное предложение. — Шика улыбается. — Я конечно, согласен, а мама разрешит? — Да. — Мараи так же серьезна и тянет его уже за руки, что бы он лег — Хорошо. Обычно ты спишь у меня на коленях… — Шикамару послушно укладывается рядом с коленками девочки и закрывает глаза. — Тебе сейчас нужнее! — строго заявляет она и начинает перебирать его волосы, а потом начинает сказку. В ней много чего меняется и бессвязно, герои не совсем герои, а злодеи не такие уж и злые, но она старается и вскоре Шика засыпает, тем самым здоровым сном, которого у него не было очень давно. Жаль только, что длится он недолго и будит его Куренай, уронив что-то на кухне. — Ты так мало поспал, — Мираи тяжело вздыхает и обнимает его руку. — Спи побольше, а то болеешь без сна. — Да, малыш… извини, что так. Я пойду с твоей мамой поговорю. — Шика целует её в макушку, а потом идет на кухню. — У тебя все в порядке? — Да, я просто тарелку не удержала. — Куренай виновато улыбается. — Позови Мираи, и вместе поужинаем. — Нет… я домой пойду, Мираи наказала мне поспать. — Шикамару улыбнулся, а потом достал из рюкзака конверт, - вот, возьми. — Шикамару, я уже говорила, что не нужно. — Куренай теряется, смотря на толстый потрепанный конверт. Он уже не первый раз приносит подобные, а женщина даже не вдается в подробности, откуда у него деньги и каждый раз ей совестно. — Возьми. — Шикамару все-таки всучивает ей конверт, — вам они больше пригодиться, чем мне. — Шикамару… — Куренай тяжело вздыхает, сжимая в руках плотную бумагу, — спасибо. Они прощаются, Шика еще раз целует малышку на прощание и уходит. Дома наконец-то удается уснуть, Мираи на удивление лучшее успокоительное. Чем старше она становиться, тем сильнее её повадки напоминают об Асуме и тем сложнее каждый раз с ней расставаться. Засыпает Шикамару со слезами на глаза. Утром снова позвонила Темари, она о чем-то рассказывала и звала встретиться, желания не было, но он согласился. Они долго едут в машине куда-то за город, по дороге оба молчат, она, кажется, готовит речь, а Шикамару просто подташнивает, и говорить нет желания. Машина останавливается на обочине и им еще долгое время приходиться идти пешком, все это молча только под далекие крики ворон и какое-то уханье. Кажется, сейчас Шикамару дадут в руки лопату и заставят рыть могилу, а потом застрелят в голову, поэтому он идет, съеживаясь от каждого шороха. — Мы пришли. От её голоса, волосы на затылке становятся дыбом, а язык немеет. Шикамару озирается, но перед ними недостроенное здание. Кажется, здесь планировался отель, но фирма прогорела, и здание осталось в зачаточном состоянии, а потом о нем и вовсе забыли. Бетонная коробка в пять этажей, с черными дырами окон, смотрит на них зло и словно нависает, готовясь вот-вот упасть. Шикамару сглатывает, ему жутко, но первым заходит внутрь. В доме пахло затхлостью, поросшими на стенах грибами, плесенью и гнилью, отвратительная смесь. Здесь не хотелось задерживаться хоть сколько-нибудь долго, казалось, если останешься то пропитаешься этим запахом и никогда не сможешь отмыться, он будет мерещиться даже в самых любимых и идеальных вещах. А если задержишься еще подольше, то станешь продолжением этого дома. Он хотел заткнуть нос, но вдыхать это ртом было еще более отвратительно, поэтому пришлось задержать дыхание. Темари вошла следом и остановилась у него за спиной. Она принесла с собой свой запах, сладких духов, солнца и песчаной бури. Блондинка со светло-голубыми глазами, вспыльчивая, несдержанная, но в то же время бывает даже застенчивой. Та, которая внезапно вошла в его жизнь и никак не хотела из неё уходить. Она заботилась о нем, словно об еще одном брате, ведь для своих младших она почти заменила мать. Откуда в ней эта забота о постороннем человеке? Она была бы отличной женой и матерью, но только для того кто бы её любил. Откуда в ней этот безумный интерес к его персоне? А её всеобъемлющая забота и вовсе раздражает, в своем желании заменить ему мать — она бесит. Темари что-то говорит, он курит, почти не вслушиваясь в её слова, его голову занимает только траектория паука хаотично, на первый взгляд, бегающего по своей паутине в углу, это отвлекает от её речей. Он закуривает, что бы хоть как-то избавиться от мерзкого запаха. Зачем она притащила его в этот склеп, который со временем развалится сам, а может о нем вспомнят и все равно сравняют с землей. Ходит по комнате и говорит что-то о том, что ей здесь спокойно, что сюда она приходит подумать. Как далеко же ей приходиться забираться, что б подумать и её совсем не смущает вонь. Видимо в соседстве с братьями не получается думать о себе. Шикамару, кажется, что поток её слов не остановить, он хочет пройти в следующую комнату, там есть прорезь окна, оттуда веет хоть какой-то свежестью, хочется глотнуть воздуха, потому что, кажется, что грибы уже начинают прорастать на руках и спине, лопатки и шея начинают мерзко чесаться. Скорее избавится от этого чувства. Он бросает окурок и, не дослушивая её, идет в следующую дверь. Пахнет сыростью, в центре следы от высохшей лужи и какое-то мокрое тряпье, но из дыры окна несет недавно скошенной травой и этот запах куда лучше, чем-то, что раньше, даже сырость смущает не так. Она одергивает его, когда он пытается уместиться на пыльном подоконнике. — Не садись, здесь грязно. Шикамару вздрагивает и отступает от окна, смотрит на неё. Закуривает очередную сигарету и выдыхает дым в её светлое лицо, чтобы не видеть, чтобы спрятать. Она возмущается, но недолго, после наступает молчание. Слышно, как трескается сигарета, как под её ногами скрепит стекло, как где-то в здании что-то капает, а на улице истошно кричит птица. Он сбивается с мысли и смотрит в небо и темноту крон, стараясь увидеть источник крика — бесполезно. Может это лишь кажется, может это лишь в голове, но она тоже слышит и подходит к окну, невзначай задевая его за локоть. Её прикосновения мягкие и горячие, но его пробирает мурашками, как от холода. Она влюбилась. Осознание достаёт почти до костей, все эти «случайные встречи», все эти разговоры и прогулки по её любимым местам. Её младший брат почти правительство, сама она его заместитель. Наверняка сначала это было только из-за того, что это выгодно её брату и Шикаку, но теперь нет. Темари достаточно умна, что бы не показать своих чувств и что бы понять, что он не чувствует ничего, но вопреки всему она хочет быть рядом. Шикамару она напоминает мать, мать вообще зародила в нем некоторую ненависть по отношению к женщинам. Он не хочет разрушать её красоту и отравлять тело, но и отталкивать не хочет. Он не чувствует к ней ничего, он иссяк эмоционально и морально, а она и не требует от него любви. Птица продолжает кричать ему, кажется, что кричит девушка, даже не кричит, а плачет навзрыд. Она знает, что может получить только его тело, но не затронет душу, а это больно. Они оба молчат и смотрят вдаль. Птица продолжает вопить, но вдруг что-то хрустит и крик захлебывается, кажется ей переломили шею, лишь бы молчала. Темари вздрагивает и отходит от окна. Шикамару тушит сигарету о подоконник, но не оборачивается. Темари идет в следующую комнату и зовет его за собой. Пару минут брюнет стоит неподвижно, слушая лишь треск под её сапогами, но потом все же идет за ней, чуть сгорбившись и сунув руки в карманы. Третья комната больше первых двух вместе взятых, в ней несколько окон, и лестница, ведущая выше, больше ничего нет, она бесцветная и почти без запаха, только пыль клубится в воздухе. Темари поднимается по лестнице, не оглядываясь, фиолетовое платье немного раздувает ветер и Шикамару замечает светлое белье, но лишь хмыкает и шагает за ней. Лестница покатая и оступись ты, покатишься вниз, обязательно сломав шею. Они проходят два пролета, и блондинка уверенно идет по коридору, она хочет что-то показать, новая тайна, новая лишняя информация, новая попытка показать себя изнутри. Шикамару не торопиться, и дает ей время скрыться за поворотом, а сам останавливается в темном коридоре, провонявшем гнилью. Снова чешутся руки и лопатки, хочется развернуться и уйти не оглядываясь. Он слышит чей-то голос над ухом и вздрагивает. Коридор пуст, и брюнет идет за девушкой, подгоняемый толикой страха. За поворотом еще одна лестница и она стоит в следующем пролете, а увидев его, улыбается и манит к себе. Шикамару тут не нравится, дом напоминает его самого, он целый снаружи, но гниет изнутри. Они поднимаются еще два этажа, не останавливаясь, и оказываются на крыше. — Несмотря на гниение, внутри, снаружи красиво, открывается чудесный вид и свежо. Шикамару вновь отмалчивается, он хорошо знаком с этим состоянием. Она берет его за руку, и они смотрят на закат. Темари рассказывает что-то ещё, но Шикамару перескал улавливать нить её речей уже после фразы о гнеении. А потом всё заканчивается в её доме, как и много раз до этого. Он лежит у неё на груди, кусает, когда она надоедает разговорами или уходит на балкон курить, с ней он очень много курит. Потом их тела вновь сплетаются, она играет на его оголенных нервах, оставляя новые следы от укусов и засосы, поверх старых, перекрывая собой других. Темари искренне ненавидит, тех с кем он спит, но знает о них, и знает, что не сможет ничего сделать, поэтому старается занять его собой. Он же старается не оставлять на ней своих отметин, не хочет оставлять на ней язв, но не всегда получается и он кусает её ключицы и грудь. Мягкая, податливая, ему нравятся её стоны и изгибы, но не больше. Иногда её взбалмошная натура берет вверх, и она почти насилует его, терзает и почти душит. Потом долго извиняется, Шикамару курит и говорит, что все в порядке и ему все равно. И в этом он не врет. А потом он снова уходит от неё, не отвечает на звонки и сообщения и опять не выходит из своей квартиры. Рана по имени Темари слишком быстро разрывается и еще быстрее начинает гнить. Шика разбивает руки в кровь, он ненавидит себя и то, что у него происходит. Он частенько ненавидит Темари, и то, каким светом она является. Он ненавидит быть с ней, она слишком яркая, иногда Шике начинает казаться, что рядом с ней он растворяется. Он тень от рождения и не может находиться под таким светом, она словно стирает его.