Исход

Все такое светлое и теплое, не хватает только херувимчиков с арфами и колокольного звона. Приставимшся так же не везет, как и живым? Или же это ад, личные муки в мерзкой обстановке? Шикамару несколько раз моргает и понимает, что это больничная палата. Потолок светло-бежевый, а стены отделаны под дерево. Он моргает снова, в голове не умещается информация о том, что это больница, в ней, кажется, вообще ничего не умещается, а только все больше вытекает на подушку. — Он очнулся! — раздается где-то в стороне женский голос. — Ино, ты говоришь об этом уже раз третий, это опять, поди, какие-нибудь судороги, — голос грубый и кажется незнакомым. — Сейчас, он, правда, очнулся. Глаза открыл, — девушка, улыбаясь, попадает в поле зрения, волосы распущенны, глаза, немного припухшие от слез, но она все равно такая же милая. За ней подтягиваются еще люди, Чоджи, Наруто, Саске, Неджи, беременная Хината. Они все выглядят уставшими, но счастливыми. Наруто и Саске выглядят так, словно и не участвовали ни в каком бою, только на них больничные пижамы и руки выглядят странно у блондина правая у брюнета левая, словно искусственные. Неджи ещё более бледен, чем обычно и тоже в больничной форме. Шикамару смотрит на них, с трудом сглатывая слюну из-за трубки в горле. Кто-то догадывается позвать врача, и потом они сидят на диванчике в другом конце палаты, суетливо и шумно что-то обсуждая, пока врачи что-то меняют, что-то мерят и избавляют его от лишних трубочек и аппаратов. Долгожданное избавление от трубки для искусственной вентиляции легких, что приносила столько неудобства. Медсестра помогает сесть, и он осматривает всех пришедших, с трудом воспроизводя в голове их имена. — Привет… — голос хриплый, словно чужой и сказать то он хотел что-то другое, но почему-то не может выдавить. В голове ужасный сумбур и все слова, и нервы завязались в узелки. — Привет? И это то что говорят друзьям после того как приходят в себя после того, как чуть не умер? — Наруто наигранно хмурится, но долго не может удержать гримасу и снова улыбается. — Не заставляйте его, возможно, были повреждены речевые центры. После таких травм чудо, что вы не остались парализованы. — Медсестра все еще придерживает парня за спину, осматривая всех. Шикамару молча смотрит на медсестру и не может ничего ей ответить, смысл слов доходит уже после того, как она все произнесла, но в ответ вырывается лишь бессвязные фразы и он замолкает. В палате повисает тягучая и давящая тишина, друзья тоже молчат, худшее позади, но на каждом висит груз, который не снять. Медсестра еще пару минут что-то проверяет, а после уходит, добившись смешанного и едва ясного ответа от Шикамару о нормальности его состояния, если это можно так назвать. Оставляя его под присмотром друзей, но предупреждает об осторожности и что бы чуть что звали. — Теперь ты у нас на всю бошку травмированный, — заявляет Наруто с улыбкой, но получает неодобрительный взгляд от Ино и Хинаты и замолкает. Ино садится рядом и осторожно берет Шику за руку. — Главное, что ты сам жив, а это все восстановится. Шикамару уверенно кивает, а потом так же уверенно говорит: — Старушка, ты гордость. Катетер от капельницы мгновенно оказывается обвит вокруг его шеи и хрупкая Ино душит Шикамару словно заправский боец реслинга, приговаривая: — Старушка?! Ты кого скотина старушкой назвал?! Я столько натерпелась! Отца потеряла! Тебя чуть не потеряла! А ты мне старушка?! — Ино! Иночка! Он не понимает, что говорит! Оставь его! Он болеет! — четверо парней с трудом отняли ее от посиневшего Шикамару. — Ты понимаешь, что делаешь? Иночка! — Да какого черта он так говорит?! — Ино успокойся! Иди к Хинате. — Неджи берет ее за плечи и отводит к дивану. — Извини… — хрипит Шика, когда его удается привести в чувства и ведь сказать нужно было что-то другое, с правильным нужны ей смыслом. Почему же все вышло так глупо и бестактно? Ино рвется дать ему затрещину, но её останавливают. — Все, старушка дней наших суровых, успокойся и не обращай внимание на дурочка! — Наруто показывает большой палец. — На тебя она и так не обращает внимания, — Саске с ухмылкой смотрит на блондина и вот они уже спорят, совсем как быки в сезон борьбы за самку. Чоджи пытается их разнять, оставив чипсы, Ино и Хината смеются, подкалывая парей, а Неджи поправляет кровать Шики и улыбается. Они словно снова вернулись в школьные годы, когда все было просто, не было войн, страшных бед, политики и смертей, они просто играли огромной компанией, и целого мира было мало. Шикамару улыбается, глупо, как-то даже по-детски, а потом из глаз начинают литься слезы, поначалу беззвучно, но потом он начинает всхлипывать. Улыбка смывается с лица, как радуга, нарисованная на асфальте мелом, а слезы превращаются в рыдания с завываниями и воплями. Успокоить его удается только двумя кубиками аминазина, от чего он сразу засыпает.