Двойная любовь

Бекхен тем временем идет в парк, чтобы встретиться с лучшим другом и наконец нормально все обсудить. Лухан опаздывает на минут 15, но Бек не осмеливается сделать ему замечания: он не в самом подходящем положении говорить что-либо. - Привет. - Привет! Лухан, слушай.. – начинает он, но омега напротив затыкает того одним лишь жестом. Бекхен понимает, что друг разочарован в нем, и это заставляет чувствовать себя еще большим ничтожеством. Перед кем угодно, но точно не перед Луханом он хотел бы так оплошать. «ЛуЛу» подходит к центру деревянного моста, на котором стоят они оба, и облокачивается локтями о перила. Он тяжело вздыхает, но на лице такая сосредоточенность, а брови сильно нахмурены. Он не смотрит на Бекхена, просто произносит: - Я должен был догадаться раньше обо всем этом. Не могу понять, почему не обращал внимания на поведение Чонина. Бек смотрит на омегу, взгляд которого направлен куда-то в пустоту. Ему так хочется извиниться за то, что он просто боялся рассказать все Лухану. Извиниться за то, что такой трус и идиот. Но парень молчит, ничего не произносит. - Слишком уж затянулся его этот флирт с тобой. Ты так не думал? - Я… Лухан… - … и мне просто так обидно, что единственный человек, которому я доверял, не рассказал мне ничего. Вообще ничего, верно, Бек? Омега поворачивается и наконец смотрит Бекхену в глаза. Он смотрит так раздраженно, так немного злобно, что Бену хочется расплакаться. Он чувствует себя таким подонком, какого еще подыскать надо, но исправить ситуацию не знает как. - Я боялся тебе рассказать. - Знаешь, мне плевать на личную жизнь своего брата. У нас никогда с ним не было хороших отношений. Но о тебе я волновался и переживал. И что я вижу сейчас? Как только Бекхен слышит имя «Чонин», сразу бежит в центр толпы и каким-то магическим образом останавливает драку между этими двумя полоумными. Не расскажешь, как у тебя это получилось? Они избивают друг друга уже который месяц, и ни один раз я не мог помешать своему брату остановиться. У Бека губа дрожать начинает и он чувствует, как в глазах влага начинает скапливаться. Только не плачь, Бек, думает он, и произносит: - Я не виноват. - Не виноват? Я не виню тебя в том, что ты понравился Чонину. - Я не виноват, Лухан. Я не хотел, чтобы все так получилось… - Перестань, Бек. Я говорю о доверии между нами, а что происходит между вами тремя меня вообще не касается. - Ничего не происходит! – парень начинает шмыгать носом, и Лухан видит, что тот сейчас расплачется. – Я пытался помешать этому всему, но они меня будто не слышали! Я… - Бекхен. - … я не хотел, чтобы они…! - Бекхен! Омега затыкается и испуганно смотрит на друга напротив. Тот тяжело вздыхает и чешет затылок, над чем-то думая. - Не надо мне что-либо объяснять сейчас или перед чем-то оправдываться. Я не хочу доводить тебя до слез, хотя ты уже… - Лухан тяжело вздыхает и говорит: - слушай. Если ты все еще хочешь поговорить обо всем и поделиться со мной, то мы можем встретиться завтра. Сейчас тебе лучше пойти домой, умыться и успокоиться. Попей теплого чая или чего-нибудь успокаивающего… Бекхен еле сдерживает эмоции, а Лухану не нравится смотреть на такого вот Бёна. Поэтому он избегает его взгляда, смотрит себе под ноги и говорит: - Я позвоню тебе на днях и мы обязательно встретимся. Бек чувствует благодарность к другу и, даже если тот не видит, быстро кивает на его предложение. Лухан уходит, оставляя омегу опять одного. Он тяжело выдыхает и часто моргает глазами, чтобы прогнать слезы. Бекхен не хотел плакать, оно как-то само все получилось и очень внезапно. Он просто уже месяц не видел двух любимых альф, которые полностью отвернулись от него, и не общался нормально со своим лучшим другом, которого, кстати, сильно обидел своими секретами. Просто как-то накатило все в один момент, вот и не сдержался. Но плакать он точно не хотел. Уже целый месяц Бек пытается смириться с тем, что потерял Чанеля и Чонина. Он все так же пытается наткнуться на дружелюбную улыбку Пака из соседского дома, который стоит совсем рядом, вот, рукой подать. Но вместо этого каждый вечер видит зашторенную и уж совсем не дружелюбную комнату альфы. Бекхену неприятно, и становится противно от самого себя. Целый месяц омега пытается наткнуться на Чонина в школе (что кажется ему очень легким заданием, с учетом того, как часто они видели друг друга раньше) чтобы посмотреть на него, просто взглянуть одним глазком и удостовериться, что он цел и невредим. Но вместо этого видит кого угодно, даже его компанию, но без самого альфы. Идти в Don’t tell mama он не хочет. Хоть эти двое там всегда и зависают, ибо у одного работа, а у второго месть в жопе чешется, но Бекхен не знает, как будет себя вести, если увидит сразу обоих. Что он им скажет? Омеге становится так тошно на душе от того, что он теперь один. Что оттолкнул их обоих, и что соскучился. Сейчас так не хватает заботы Чанеля, его низкого голоса, от которого всегда мурашки по коже бегут, и нежных прикосновений. Так не хватает Чонина, который открывает свое истинное «я» только в исключительных ситуациях, его вечно пронизывающего и немного пошлого взгляда, и чувства доминирования. Сложно признаваться себе в этом, но так хочется сейчас оказаться рядом с этими двоими, попросить их немедленно помириться между собой и простить омегу за его поступок. Так сильно хочется, что Бекхен чуть ли не воет в голос от того, что потерял этих двоих из своей жизни и не смог удержать. - А вот и Бекки! – омега даже не замечает, как добрел до дома и открыл входную дверь, поэтому немного вздрагивает от радостного голоса своего папы. Тот выбегает в коридор и встречает сына поцелуем в лоб, а потом просит разуться и проходить в столовую к обеду. Причину веселья родителя он не понимает, но делает, как тот велел. И какого же его удивление, когда на кухне он видит две незнакомые ему взрослые пары, что внимательно изучают его глазами и дежурно улыбаются. - З… дравствуйте… - запинается омега от неожиданности, но все равно проходит в конец стола и садится где-то с краю. Он чувствует, как четыре пары глаз рассматривают его, поэтому просто пялится к себе в пустую тарелку. - Какая красивая омега, - произносит один из альф, высокий мужчина в очках и теплом синем пуловере, смотря Бекхену прямо в глаза. У того ком в горле застревает от таких слов и такого внимания к его персоне, но почему-то от этого не становится приятно. - Спасибо, - у папы-омеги на щеках появляется румянец и гордость за сына, а Бекхену по-прежнему тошно от всей этой атмосферы. Заботливый взрослый расставляет вкусную и ароматную еду на стол прямо перед гостями, и Бек удивляется, кто все эти гости и к чему такой пир ни с того ни с сего. Через пару секунд в столовой появляется глава семейства и радостно сообщает о последних новостях в мире. Бек совсем не придает этому значения, он только хочет как-нибудь аккуратно проскользнуть в свою комнату и покинуть эту компанию взрослых альф и омег. К сожалению, на попытку уйти из столовой он получает злобный взгляд от папы, поэтому попа младшего умещается обратно на кресло и начинает терпеливо ждать. - Так… Бекхен, верно? – вдруг обращается к нему один из омег гостей, когда все уже сидят за столом и наслаждаются едой. Парень перестает ковыряться в еде и поднимает голову, устремляя взгляд на собеседника. – Сколько тебе лет? - Вот-вот девятнадцать стукнет. - Интересно. - Наш Бекхен очень дружелюбный, до восстания он ходил в школу омег Brusman, - хвастается почему-то папа и накладывает себе больше риса. – Поэтому ему в начале было тяжело ходить в школу, где находятся столько альф. Сами понимаете. Все дружно кивают головой, соглашаясь с родителем, а Бек просто закатывает глаза. К чему все эти разговоры о нем? Тем не менее, это продолжается. И омеге становится ну совсем уж неприятно, когда родители начинают рассказывать о моментах из его личной жизни, которые сам Бекхен с удовольствием стер бы из своей памяти. Поэтому в один момент он просто громко ударяет кулаком по столу, чтобы все присутствующие обратили на него внимание, и раздраженно говорит: - Может, вы поговорите о чем-нибудь другом? Я не виноват, что единственная общая для вас тема – ваши дети. Но мне, как бы, не очень приятно, когда мои родители говорят обо мне совершенно незнакомым мне людям. Без обид. На кухне воцаряется тишина на пару секунд, и отец сильно сжимает челюсть (Бекхен клянется, что видел). Его отец-альфа волнуется? Почему? - Бекки, успокойся, - как-то строго произносит папа-омега, но парень даже не шевелится. Гости начинают переглядываться между собой так, будто знают что-то, чего не знает он. - Что происходит? – задает он вопрос, начиная нервно постукивать средним пальцем по обеденному столу. – Что за праздник ни с того ни с сего? - Бекхен, семьи Хван и Лим хотят совершить сделку по поводу брака.. Бен хмурится, внимательно вслушиваясь в слова папы. - И что? – спрашивает он. – Какой, к черту, брак? Мне 18 лет, я еще даже школу не закончил, куку! - Кхм, - откашливается один из альф и добавляет: - После восстания правила о браке изменились, если Вам не известно, молодой человек. - Ну слышал я эти правила, и что? Я не собираюсь выходить замуж. Я даже не знаю ваших сыновей! - Вы познакомитесь завтра, - улыбается одна из омег гостей. - Завтра? Да никуда я не пойду! Не хочу я ни с кем знакомиться! - Дорогой, встреча уже запланирована… - Мне кажется, эти трое будут замечательно смотреться вместе. - Тем более, что наши-то - друзья с детства! У Бекхена кружилась голова. Все присутствующие будто плевали с высокой башни на его мнение и уже давным-давно все решили, не удосужившись даже предупредить омегу. Этого не может быть. Какие-то две незнакомые парочки пришли к ним домой и заявили его родителям, что собираются сыграть свадьбу с их детишками альфами и Бекхеном? Бек очень сильно злится. Злится на своих родителей, а еще на то, что эти взрослые не обращают на него никакого внимания. Что это получается, его собираются отдать каким-то двум незнакомым альфам? Это что, кошмар какой-то? - Я так больше не могу… - произносит парень и уходит к себе в комнату. Все присутствующие провожают его взглядом, а у родителей сердце сжимается от своего бессилия. От осознания того, что, по сути, они не могут ничего возразить. Ну что они могут поделать, если сейчас такие законы, что родители альф могут заключать между собой сделку, даже не дожидаясь соглашения от родителей омеги? Как защитить сына, если идти против закона чревато последствиями?.. Бекхен закрывается в своей комнате, садится в угол, прижимает к себе колени… И плачет. Он плачет от того, что его жизнь сейчас похожа на один сплошной кошмар. Он влюбился в двух альф, которые ненавидят друг друг. Эти же альфы окончательно отвернулись от него. Лучший друг обижен, а судьба подкидывает двух женихов и несчастное будущее. - Я не могу… я не хочу так больше жить… Окна Чанеля до сих пор зашторены, как и вчера. Как и позавчера. Как и весь прошлый месяц. Как и будет теперь всегда. Чонин избегает его в школе, Лухан не хочет слушать правду, а родители даже и слово не сказали в защиту сына. Бекхен чувствует себя незащищенным и бессильным. Он чувствует, как сильно начинает ненавидеть себя и свою жизнь за все события, которые произошли с ним. Вот бы повернуть время вспять, промотать хотя бы до октября, когда Чанель только въехал в соседний дом, а Чонин подсел к ним в столовой выпросить у младшего деньги. Бекхен бы все изменил. Он бы не общался ни с тем, ни с другим. Он бы избегал их обоих, а потом и из дома бы сбежал, оставив родителей грустить, а женихов метаться в растерянности. Он бы обязательно что-нибудь придумал, обязательно… - Дорогой, они ушли… - доносится голос папы из-за двери. На улице давно стемнело, в комнате стоит мрак, а Бекхен так и лежит в углу своей комнаты с застывшими слезами на щеках. Он не отвечает ничего, просто смотрит куда-то вперед себя и покачивается. Дверь в комнату омеги открывается, и вскоре он чувствует вздохи родителей, которые поднимают его и аккуратно укладывают на постель. У взрослых сжимаются сердца от вида любимого сына. Мало того, что омега весь прошлый месяц лежал убитый в постели и почти не выходил из комнаты, изредка только на занятия в школу, так теперь еще и альфы, которые решили отнять любимого омегу и единственного сына у родителей так рано. Можно было бы винить восстание, но чем оно поможет-то… Бекхен не слышит, что говорят родители. Он лишь мечтает оказаться сейчас где-нибудь далеко-далеко. Там, где омеги живут свободно, где им не надо волноваться о том, когда за ними придут какие-то незнакомые альфы с предложением о свадьбе. Ему придется заниматься любовью с теми, кого он вообще не знает. Кого он вряд ли сможет когда-либо полюбить и начать уважать. Будет у них просто как игрушка для секса, не больше. Это ведь альфы, чего от них можно ожидать-то… А вот Чанель не такой. И Чонин не такой. Чанель заботится. Он всегда, когда Бек засыпал у него, накрывал его одеялом и разрешал пускать слюни на свою подушку. Он всегда заваривал ему вкусный чай или какао, когда у омеги было настроение на сладкое. Он всегда улыбался так красиво и так по-доброму, как-то совсем по-особенному. Чонин наблюдает. Каждый раз следил за Беком в библиотеке и протягивал руку помощи, когда тому нужна была книга с верхних полок, а рост не позволял дотянуться. Омега часто ловил его взгляд на себе в школе, особенно в столовой на большой перемене. Альфа постоянно внимательно слушал его, хоть и распускал руки каждый раз, стоило им только остаться наедине. - Пап, - окликает Бек родителя. – Когда у меня встреча с этими двумя? Родители переглядываются между собой, догадываясь, о чем именно спрашивает сын. Папа-омега тут же отвечает, поглаживая Бека по волосам: - Завтра в два часа дня. - Купите два букета ромашек и два белых конверта. И принесите мне утром, пожалуйста. Родители в недоумении переглядываются опять, а потом смотрят на сына, который медленно закрывает глаза, и вскоре проваливается в глубокий сон, так и не дав им объяснения.