Две валькирии

Так они и жили ближайшие два года. Близнецы учились. Кирстен преподавала. Через общий балкон ходили из квартиры в квартиру, чтобы не компрометировать Тома и Тесс перед пристальным вниманием адвокатов. Хотя… репутация у близнецов была самая блестящая. Они усердно учились, никогда не участвовали в сомнительных студенческих развлечениях, и только пару раз в год их видели в среде ролевиков, на каком-нибудь фестивале, балу или походе викингов. А то, что у Тома отношения с преподавателем языков, или у него невеста из Дании? Так это неточные сведения, то ли правда, то ли сплетни. На третьем курсе Тома вызвали в офис адвокатской конторы, где его моральным обликом озаботились дальние родственники, такие же наследники прадеда. На что Том серьёзно ответил: — Наличие невесты не является преступлением. Невеста — не любовница. В доказательство я готов пройти любое освидетельствование, даже через детектор лжи. Хоть сейчас, хоть по достижении двадцати одного года. Между мной и Кирстен не было ничего предосудительного. Мы храним чистоту и верность друг другу. Ещё вопросы есть? — Нет. — Тогда я хочу спросить. У меня есть возможность уехать по обмену в Копенгаген. Но жить мне придётся в принимающей семье будущих родственников, родителей Кирстен. Я бы не хотел терять такую возможность для учёбы. — Но вам ещё год хранить целибат. Вы уверенны, что не сорвётесь, не потеряете контроль рядом со своей девушкой? — Ради восьми миллионов? Разумеется! — фыркнул Том. — Ваше право, ваш риск и ваше решение, — кивнул адвокат. — Только полиграф всё равно тебе придётся проходить по возвращению, — скривился кузен. — Обязательно! — обаятельно сверкнул улыбкой Том. — Хоть по два раза на день.

***

Заканчивался третий год преподавания Кирстен в Риге. Она очень надеялась продлить контракт, но не удалось — на её место прибыл местный педагог, обучавшийся языкам целенаправленно. Увы, у неё не было шансов, чтобы дальше оставаться с любимой. Кирстен сперва поискала другую работу в Риге, в иных учебных заведениях, но ничего подходящего не подвернулось. Затем попробовала зарабатывать переводами, но это не столь много приносило, как её прежняя работа, дорогую квартиру снимать становилось не по средствам. Однако у нее было немного сбережений, если она будет поэкономнее, то, возможно, сможет протянуть этот год. Видя, что Кирстен всё больше впадает в задумчивость и грустит, Тесс окружала её любовью и вниманием. Но приятно удивил её Том, поддержав морально и передав в её руки маленькую рекламную фирмочку «Две валькирии», зарегистрированную ещё два года назад. Именно для неё они снимали видеорепортажи в походе викингов на дракаре по Балтике. Оказывается, размещая на ютубе эти кадры, Том умудрялся неплохо зарабатывать на рекламе. Но ещё больше просмотров собрали те ролики, где они или кроили платья из радзивиловского балдахина, или готовили другие ролевые костюмы и оружие. Посыпались сообщения с просьбами продать готовое изделие. Том отметил, что платья шили девушки, вот им и карты в руки, а бизнес — на шею. Кирстен стала было отнекиваться, но Том возразил: — Как я от вас устал! То в платья меня наряжали, то по морю на вёслах гоняли, то жильё удобное выбирали… Валькирии — они валькирии и есть, крутят мужчинами как хотят. — Но бизнес… деньги… — смущённо лепетала Кирстен. — Да разве это деньги? На фоне дедового наследства это мелочь, не стоящая внимания. — Но зачем тогда? Не понимаю… Том оглянулся, отметив, что Тесс за шумом воды в ванной не услышит их разговора, и придвинулся ближе: — Да всё ради вас и счастья моей боевой сестрёнки. Ты должна уехать домой? Так уезжай! Я уже сделал себе документы на обучение в Копенгагене. Этот год вместо меня там проучится Тесс. Потом мы вместе пройдём процедуру принятия наследства, я через полиграф подтвержу, что не спал ни с тобой, ни с другой женщиной. А Тесс никто и спрашивать не будет. Девственница — она и в Африке девственница, да ещё на виду у всех ведущая скромный образ жизни. — Но а фирма эта зачем? — «Две валькирии…» — ты вслушайся, как звучит. Это так символично. Я её создавал как однодневку, только на месяц, чтобы оправдать рекламные съемки. А потом стало жалко закрывать. Словно теряешь что-то важное, предаёшь память. Потом она стала прибыль приносить, рекламу создавать всему ролевому движению нашего побережья. — Ну и зачем тогда нам это отдавать? — Ты же знаешь мечту Тесс — после получения диплома организовать туристический бизнес между нашими странами? — Да, она говорила мне. — Обычных туристических фирмочек — словно грибов после летнего ливня. А с историческим антуражем — ещё не было. Вот и начинайте готовиться заранее, разрабатывайте концепцию, шейте костюмы, тренируйтесь на ютубе в пиаре. Можно даже дракар на прокат взять. — Ну я не знаю… — опять засомневалась Кирстен. — Я простой преподаватель, что я в бизнесе понимаю? Это несерьезно. — Если Тесс решила открыть фирму по туризму, значит, она её обязательно откроет, рано или поздно. И только от тебя будет зависеть — вместе вы или она одна, две валькирии вы или каждая по себе! — сказал Том уже с балкона, уходя на свою половину. — Да, две валькирии! Вместе и навсегда! — воскликнула Кирстен, поднимаясь навстречу выходящей из душа Тесс, такой родной и любимой. — За свою валькирию на любые подвиги готова, даже в бизнес… рекламный… — её слова потерялись среди поцелуев, легкие халатики привычно спланировали на пол, ещё пара секунд — и двери спальни захлопнулись за ними, оставляя за порогом заботы и тревоги, ограждая их тёплый и уютный мирок, их королевство двух валькирий, их ореол счастья.