To my voice

Глава XXVIII. Нырок в прошлое

      В доме Салливан царила какая-то пугающе-странная тишина. Щурясь от окружающей меня мглы, я медленно коснулась дверной ручки. Повернула её, отчего противный резонанс ударил по моим ушам.       Здесь определённо кто-то был кроме меня, ибо внезапно раздался громкий скрежет и шум чего-то разбивающегося. Я подскочила на месте и, не зная другого выхода, умчала туда, откуда доносился звук. Пронзительный кошачий вой пронзил слух. Хоть и раздосадованно, но я улыбнулась, какое-то время наблюдая, как это «нечто» резко дёрнуло лапкой, цепляясь за драпировку на высоком деревянном стуле.       — Ми, это ты! — Я подбежала к котенку, аккуратно снимая его с хлопковой ткани. — Как же ты сюда забрёл?       Фамильяр только недовольно покрутил носиком, смотря на меня золотистыми глазами.       — Ты ещё спрашиваешь?! Это же я привёл к тебе того длинноногого дворецкого, — зло завёлся у меня в руках Ми, клацая зубами, будто пытался укусить меня за большой палец. — Если бы не я, кто знает, что бы было с хозяйкой. Я маленький и не умею драться, что мне было ещё делать? Как только я увидел того ужасного упыря…я очень испугался. Я провёл возле хозяйки весь день, я не находил покоя, когда она ушла, я!.. — Не договорив, он сильно прижал беснующиеся ушки к голове. — Я не хочу потерять тебя!       Я молча выслушала фамильяра, затаив дыхание. Осторожно проводя безымянным пальчиком по его влажному носику, я прижала котёнка к своей груди. Он лишь мордочкой зарылся в мою спальную рубашку, а я почёсывала его шёрстку.       — Только благодаря тебе я сейчас в порядке, — почти шёпотом произнесла я. — Ты молодец, Ми. Но ещё большим молодцом ты будешь, если сейчас же перестанешь нести всякую чушь. Ты не трусиха, слышишь?       Издав что-то наподобие писка, зверёныш провёл правой лапкой по своей мордочке. Поднял на меня свой ещё расстроенный взгляд. Я легко улыбнулась фамильяру, наблюдая, как его вертикальный зрачок опять становится шире.

***

      — Ми, а где же Си? — внезапно спохватилась я, поправляя завязки на своей талии, что пропиталась обильным количеством алой крови. — Гм-х!..       — С ним всё нормально. Последний раз я его видел около той странной горничной, на кухне, — провозгласил Ми, умывая шёрстку на своём туловище. — Он захотел пойти со мной, но мне пришлось закрыть его в комнате маленького Графа.       — Хм… — Я внезапно подскочила до такой степени резко, что бок отдал тупой болью, но я не обратила на неё внимание. — Уж не в комнате Сиэля?       — Мм, паренек размером с пенёк — это он? — переспросил фамильяр, отчего я готова была заливаться злосчастным смехом.       — О-хо-хо-хо, вот это им там весело…       — Весело кому?       Громко простонав от очередной порции боли, я прямо-таки взметнулась от окна к кровати возле противоположной стены, и красочно задела белесую скатерть с какой-то полки, потянув на себя. Всё её содержимое посыпалось на пол, в том числе и невесть откуда появившаяся кошачья мята.       Переминаясь с ноги на ногу, я вперила свой взгляд прямо-таки в открытые щиколотки ведьмы, что — я уверена — сейчас могла оторвать мне голову, не прибегая к физической силе. Один Ми только валялся на усыпанном мятой полу да гундосил.       Сглотнув, я решила наконец прервать эту длительную паузу.       — Я всё уберу…       — Уж надеюсь на это, — на удивление ласково проворковала Салливан. — Либо кое-кому придётся питаться дикой птицей в сыром виде.       Замявшись, я нахмурилась еще больше. Похоже, Салливан из тех, кто прячет свое дурное настроение под массой иронии. Кого-то она мне в этом деле напоминает…       — А вообще мне стоило бы в первую очередь вручить тебе это.       Вытаскивая кисть из полов своей одежды, женщина протянула мне руку, в которой покоился втрое сложенный клочок бумаги. Забыв о том, что ранее заливалась краской, я с интересом подошла к ней поближе, не сводя глаз с морщинистой руки.       — Прочти это. И к завтрашнему утру мы с тобой расстанемся.       Уже касаясь кончиками пальцев белоснежного края, я в негодовании отдёрнула свою руку, смотря в решительные глаза женщины.       — Но почему?.. Вы же обещали, что будете учить меня. Я же так хочу узнать… — Я никак не могла затаить чувство обиды, что внезапно почувствовала глубоко в себе.       — И ты узнаешь, — перебила меня знахарка, вручая мне листок. — Мы встретимся вновь, Вероника. Сейчас ты можешь злиться на меня, а может, и ненавидеть, но я не могу иначе. Ты не готова.       — Но вы же говорили…       — То, что ты должна будешь узнать, не в какие рамки не лезет с тем, что я говорила тебе ранее, — почти шёпотом проговорила женщина, шершавой рукой касаясь моей щеки. — В конце этой истории время унесёт с собой в затмение не одну жизнь. Но ты должна держаться. Ведь после всего я буду ждать тебя… Ждать, пока ты найдешь меня самостоятельно.       Тонкие уста расплылись в мягкой улыбке. Бледно-жёлтый свет начал покрывать силуэт ведьмы. Я с ужасом смотрела, как иссиня-голубой огонь покрывает её ступни, подымаясь к поясу, а её лицо постепенно исчезает у меня на глазах. Она вот-вот должна была кануть в неизвестность.       — Нет, я не хочу… — Глаза мои повлажнели, и я коснулась её руки на моём лице. — Салливан, подождите!       Но она меня не слушала. Не дожидаясь, пока я однозначно расплачусь перед ней, женщина стала похожа на того прозрачного призрака, которого мне довелось встретить в лесу. Ещё секунда — и я больше не ощущала её присутствия. Она просто испарилась, оставляя после себя густой дымок, проносящий по комнате горьковатый запах корицы.       Я так и стояла, словно остекленевшая, не давая себе отсчета в том, чтобы испустить пыл в виде солёных слез. Ми, будто ничего и не случилось, валялся в мешочке с мятой, лишь иногда издавая звуки удовольствия. Сцепив зубы, я тихо-тихо простонала, медленно усаживаясь на край застеленной кровати.       «Что же дальше?»       Шурша бумагой в своей ладони, я принялась его быстро разворачивать, немного разровняв края у себя на коленях.       — Это… — Я пробегала глазами по витиеватым строчкам на бумаге, все больше недоумевая. — Это что, шутка такая?

***

      — Ну, братан, это фиаско, — всё без умолку повторяла про себя я, расхаживая вокруг престарой избы. — Салливан пропала, Себастьян ушёл, у меня нету чистой одежды, и, наверное, самое ущербное, с чем я могла остаться — свихнувшаяся на всю голову ворона, которая не умеет летать!       — Ка-ак некульту-урно!..       — Ох, прости, говорящая свихнувшаяся на всю голову ворона, которая… Что за?.. — запнувшись, я многословно посмотрела на иссиня-чёрную птицу с шелушащимися когтистыми лапами. — Да это же какое-то издевательство!       — Кха-ар! Издевательство то, что нам на голову свалилось такое безалаберное страшило, — недовольно произнесла эта чертовка, жмуря свои чёрные глаза-бусинки.       — Хах, и мне приятно познакомиться, Мисс Конгениальность, — язвительно ответила я, немного усмехнувшись. — Или все-таки Мистер?       — Я — ворона, а не ворон…       — Что-то как-то не похоже. То ли это мне опилками уши заложило, то ли это вы шепелявите, как ворон. Ну, слушайте, нельзя же так себя доводить всё-таки…       — Слушай, ты…!       —  Уже не безалаберное страшило, да? — всё больше и больше горячилась я, чувствуя, как на лбу у меня проступает испарина. — Зарубите себе все на носу: меня зовут Вероника. Не Невоспитанная Обезьяна, не Грубая Девка, не Безалаберное Страшило, не Хамка!       — Ого…       — Я — Вероника, твою мать!       Чувствуя, как лицо наливается кровью, я глубоко вздохнула и, не дожидаясь пока неприятная птица парирует, развернулась на все сто восемьдесят градусов. Не оборачиваясь доселе назад, я пошла прямиком к скрипучей двери, отворяя её и так же резонно её прикрывая.       Переводя дух, я присела просто на том месте, где остановилась, постепенно соскальзывая с двери и оседая на пол. Обняв свои колени обеими руками, я поставила на них подбородок, немо всматриваясь в запыленную, с дивными очертаниями вещь. Привлекая мое внимание, она восседала на дряхлой доске, то толком и ни на что не походила. Комната, что до этого времени, однозначно, не видела хоть какого-то приличного порядка, сейчас угнетала еще больше, подстрекая меня к таким же мрачным, неприятным мыслям.       Судорожно вздохнув от внезапного холода, что пробежался по моим предплечьям, я приподняла голову. Ми плёлся ко мне, неряшливо перебирая своими лапками. Котёнок умостился около моей лодыжки, ласково потирая об неё свой розовый носик. Я тихонько прыснула: мне от этого стало только щекотно.       — Хочешь таким образом меня поддержать? — Я аккуратно подняла его на руки, располагая на своём животе. — Спасибо, Ми…       Чувствуя, как маленькие когти несильно впиваются в мою рубашку, я усмехнулась, и, положив голову дверь, прикрыла глаза. Я вспоминала о Салливан, что так неожиданно исчезла из моей жизни. И хоть она и говорила, что это наша не последняя встреча, не было ли это обычным утешением?        Открыв глаза, я убедилась в том, что мой фамильяр преспокойно спит, свернувшись клубочком на мне. И я, пытаясь вести себя, как можно тише, достала бумажку из нагрудного кармана пижамы, её разворачивая. Передо мной, как и в тот раз, предстали короткие строчки на каком-то непонятном языке. Нет, это действительно какая-то шутка!       — Латынь. Язык мёртвых,  — противный хриплый голос заставил меня вздрогнуть, а я посмотрела на окно, где неприступно восседала на одной лапе тёмно-синяя ворона. — Ты не сможешь это перевести.       — Да неужели? — в тон птице промолвила я, приподымая бровь.       — Послушай, — начала внезапно спокойно та, расправляя одно крыло и указывая мне куда-то в сторону дремучего леса, — я не должна этого делать, но я покажу тебе быстрый способ, как всё вспомнить.       Хоть и слушать её было мне неохотно, но, заслышав её последние слова, я с неподдельным удивлением посмотрела в чёрные вороньи глаза.       — Вспомнить что?       — Заинтересовало? — довольно прищурилась птица, до сих пор указывая на зелёные массивные заросли. — Недалеко отсюда находится одно озеро*. На его дне лежит тот артефакт, который сможет тебе помочь. Однако при солнечном свете он не виден человеческому глазу. Когда луна выйдет из-за туч, тогда-то он себя и проявит.       — И что это за артефакт?       Хоть и слова этой чертовки доверия у меня не вызывали, но я и не скажу, что это аж никак не вызвало у меня интереса. Внезапно вспомнились слова Салливан про три загадочных испытания, которые как-то должны определить секрет моего происхождения. Может быть, это одно из них? Тогда в этом случае мне стоит поверить этой птице? Хотя, как по мне, было бы странно после всего, что стряслось со мной прошлой ночью, не попытаться.       Ворона долго молчала, смотря на меня своим тусклым бесовским взглядом. Не зная о том, что она хотела мне помочь, я бы подумала, что она не с благими намерениями. А мне до последнего не хотелось ей верить. Внезапно она открыла свой длинным серый клюв, а из него вместе с карканьем вылетела та фраза, после которой я точно убедилась в том, что она несёт один сплошной бред:       — Твой подарок.

***

      Шёлк прохладной травы подо мной было приятно чувствовать сквозь пальцы; шорох листьев ласкал слух, а вокруг не было ни души. Я вновь пришла на то место, где до недавно мы лежали вместе с Михаэлисом в наших крепких объятьях. Грозовые тучи в свете раннего заката окрашивались в лиловый, оранжевый, желтоватый цвета. Я даже и не сразу заметила, как быстро прошёл этот день.       Так и ничего не перекусив до нашей последней встречи с Салливан и после неё, я сидела с парой яблок на руках и железной посудиной с обычной водой. Но аппетит ко мне всё же не приходил, и я просто отложила свой перекус в сторону.       Тяжело вздохнув, я рукой отмахивала надоедливую ряску, прочищая воду подле себя. Когда ковёр зелени снесло на другую сторону, я наклонилась к воде, рассматривая свое отражение. Как бы я сейчас не хотела, но слова вороны всё никак не хотели забываться. А её чёрные глаза без зрачков маячили у меня перед глазами: «На дне озера лежит тот артефакт, который сможет тебе помочь. Однако при солнечном свете он не виден человеческому глазу. Когда луна выйдет из-за туч, тогда-то он себя и проявит.»       Чувствуя, как сверток бумаги при каждом моем вздохе касается острым концом моей груди, я провела рукой по своему затылку. Сегодня ночью я в последний раз обработаю свою рану и, собрав все свои вещи, по утру буду искать выход из леса. Постараюсь найти выход самостоятельно, не дожидаясь Себастьяна. Ибо то, что я буду сидеть здесь, просто дожидаясь, когда он придёт и заберёт меня, не очень-то и радует. Пусть мысль о том, что мне ещё предстоит провести эту ночь в избе, меня страшит, но не бродить же мне по лесу в кромешной тьме. Этот горький опыт я уже поимела…       В последний раз окинув озеро взглядом, я поднялась на ноги и собрала яблоки в охапку. На небе уж блистала луна, такая ярко-голубая, словно разгоняя своим светом все те серые тучи, что скопились подле неё. Глядя на неё, я зажмурилась. Слишком ярко.       Внезапно что-то больно ударило мне в глаза ядовито-жёлтым светом и я от неожиданности перепугано отступила назад. Свечение стало чуть слабее, пока совсем не стало иссякать. Я изумлённо наблюдала за те, как что-то начинает пульсировать под водой, отгоняя всю оставшуюся ряску. В озере что-то тихо зашипело, а уже в следующую секунду загадочное свечение появилось вновь, время от времени пропадая и появляясь. Роняя все яблоки на сырую землю, я ахнула, прикрывая уста ладонью. Не тот ли это странный артефакт, о котором рассказывала мне бесовская птица?       Мои чувства словно воспалились, а сердце забилось чаще. Вода бурно клокотала. Мои руки сами потянулись к миниатюрным пуговицам рубашки, быстро с ней расправляясь. И уже через секунды я стояла возле озера в одном нижнем белье. Свечение никуда не пропала, но я будто бы знала, что если не потороплюсь, то иного шанса может и не быть. Так что я сделала шаг к воде. Холодная.       Зайдя в воду почти по пояс, я съежилась, но не думала остановиться. Вот я уже стою прямо над точкой стремительного жёлтого света, а вода доходит мне до рёбер. Не раздумывая ни секунды, я, набирая в лёгкие воздуха, с головой погрузилась в воду.       Ожерелье, что предстало моему взору, было прекрасным. Тонкая серебряная цепочка была намотана на маленький кусочек щебня, и можно было только представить, какой она длины. Кое-где на цепочке сверкали маленькие драгоценные камни, похожие на капли, такого же жёлтого цвета. Но настоящим чудом был именно кусочек янтаря, такой чистый и такой тонкий, что можно было только удивляться, как сквозь него не можно было увидеть ни песчинки дна. Янтарь был прямоугольный, обрамленный тем же серебром, из которого была сделана цепочка.       Поддавшись вперед, я взяла его в руки, убирая щебень и наматывая цепочку на свое запястье. Янтарь был очень горячим. Поэтому я вынырнула, просто держа ожерелье за цепочку. Мотнув головой, я подняла украшение над головой, рассматривая его в свете луны. Желтизна в камне померкла, а драгоценность больше не выдавало никаких странных признаков «жизни». Вода тоже перестала клокотать и успокоилась. И ряска вновь начала заполнять собой весь водоём.       — Полагаю, в такие моменты обычно должно случаться что-то плохое? — едва улыбнулась я, не сводя глаз со своей находки. — Ну, будем считать это особым слу…       Вдруг, сильно впиваясь в мою руку, цепочка внезапно потянув меня обратно в воду. Я только и успела, что охнуть, с головой окунаясь в озеро. Ожерелье тянуло меня всё глубже, больно обжигая запястье. И я поняла, что уже ничего не могу увидеть в густом мраке.

***

      Меня несло со стороны в сторону, но я не разбирала, куда именно. Знала только одно: на дне озера была глубокая и тёмная бездна, в которую меня и затянуло ожерелье. Моё тело так стремительно двигалось, что тоненькая цыпочка оставляла рубцы у меня на запястье. От страха ноги мои онемели. Холод пробирал до мозга костей.       Меня охватила паника. И не только из-за того, что давление стремительно менялось, а тело задеревенело от холодной воды. Но и из-за недостатка кислорода. И единственное, что пока что держало меня при рассудке — страх собственной смерти.       Моя рука, на которой было намотано ожерелье, коснулась дна и намертво приковалась к нему. Как я ни старалась притянуть её к себе, она не поддавалась. Силясь распутать цепочку на руке, я только больше её затягивала. Находясь во мраке, я не могла разбирать ничего, с поверхности сюда не попадал свет. Уж и не помню, сколько я не позволяла себе вдохнуть.       Сердце до сих пор бешено колотилось в груди, давая понять, что всё во мне не хочет умирать вот так вот. Я давилась от рыданий, стоящих комом у меня в горле. Что будет дальше? Может, я просто проснусь у себя в постели, словно ничего и не было. А может, так и исчезну, не в праве вернуться ни к своим друзьям, ни к маме с папой, ни…к Себастьяну.       «Мама!» — воспоминание о самом родном человеке просто выбило из колеи. Всё равно на то, что она мне не настоящая родня, я больше её не увижу. Никогда.       Прикрыв глаза, я расслабилась. Расслабилась на столько, что остро ощущала каждую клеточку своего тела, каждый миллиметр кожи, покрывшийся множеством мурашек. В последний раз думая о том, кто любил меня всем сердцем, я вдохнула мутную воду. И только в последний раз ожерелье вспыхнуло каким-то дивным красным светом.

***

      Глубокий вдох!..       Глотнув немного воздуха, я забарахталась в мутной ледяной воде напористей. Мышцы на ногах неподдельно заныли. Ряска оставалась в моих волосах каждый раз, когда я выныривала на поверхность. В какой-то момент всё у меня перед глазами поплыло, а единственный источник света — серебряная луна — пропал из виду. Паника вновь мною овладела, и сердце гулко забилось.       Внезапно я коленом коснулась чего-то острого, очевидно, чего-то, торчащего с самого дна, и с облегчением осознала, что влажного песка по собой могу касаться и руками. Мокрые волосы ниспадали на лицо, но я их не убирала. В тот момент я больше не на глаза полагалась, а на свои ощущения. Ожерелье сияло багровым светом, немного помогая ориентироваться по округе. Носом я жадно поглощала проносящиеся запахи сырости, хвои и рыбы.       Заливаясь сильным кашлем, я, только спустя какое-то время смогла подняться на ноги. По призыву непонятного инстинкта, я обернулась, напоследок кидая изнурённый взгляд на озеро с тихо клокочущей водой. Перед глазами до сих пор мелькало огорошенное лицо, тусклый силуэт и бледные потрескавшиеся губы. Я поспешно отвернулась, брезгливо сцепив пальцы на коренастом корне. Я точно уверена, что кто-то извне вытянул меня на поверхность. Но кто?..       Частое дыхание потихоньку разогревало меня изнутри, и я все же отважилась немного пройтись вперёд. Но стоило мне сделать свой первый шаг, как я тут же пошатнулась в сторону. Колени предательски подкосились. Через какое-то время, когда мои уши наполнил томный гул, я оказалась в кольце чьих-то тёплых рук.

***

      Приходила я в себя постепенно, со страхом все явственней понимая, что не чувствую ни рук ни ног. Открыв глаза, я с ужасом осознала, что пребываю в густом мраке. Мои глаза забегали. У меня осталось только странное ощущение плавного движения и этот горьковатый запах, что находился на невероятной близости. Я поняла: моих щёк касается мягкий бархат какого-то тёплого одеяния, укутавшего меня с ног до головы. Я замотала головой, сбрасывая с себя странное наваждение. Однако тотчас пугливо взвизгнула, ощущая какую-то странную встряску.       Неожиданно, из-за чего я на какую-то долю секунды прекратила дышать, моих губ коснулись иные, более тёплые. Невзначай я потянулась к ним, щекой касаясь чужого лица. Поцелуй был довольно-таки голоден. Судорожно вздохнув, я разжала затвердевшие пальцы, аккуратно проводя ими по горячей шее, нащупывая немного учащённый пульс. На этой приятной ноте чужие уста прекратили меня целовать. Я вновь вдохнула до боли знакомый аромат.       — Себастьян?       Вместо ответа меня плотнее прижали к телу его сильные руки. Он был только в белоснежной рубашке, такой тонкой, что через нее лицо мне обжигало телесное тепло демона. Открыв глаза, я подняла голову, лицом к лицу повстречавшись с дворецким. Глаза Себастьяна сузились, отчего под ними проступили мелкие морщинки, а губы плотно были сжаты. Краска отлегла от его лица, делая его ещё бледнее. Я в испуге округлила глаза.       — Кто ты? — преждевременно произнёс дворецкий, из-за чего я запнулась, потрясённо отстранившись. — Кто же ты?       От шока я уж совсем позабыла, что недавно он целовал меня. Конец POV Вероника

***

POV Винсент       Демоны — сущности тьмы. Пользуясь дарованными им привилегиями, они отбирают жизни людей, калечат их и безнадёжно ломают. Мы — Антипод света, противоположность отличий ангелов, дети самого безжалостного существа на земле. Но даже так, некоторые из нас крайне недовольны своим положением. Иная часть дьявольских господ — демоны, когда-то бывшие людьми, однако добровольно перешедшие на сторону тьмы. И я — один из них!       Около двух столетий назад вместо того, чтобы ложиться под пламенную плеть Адского палача, я сам стал таким палачом для мучеников. Они шли на невероятные поступки, дабы вновь не терпеть на своих спинах когтистые лапы церберов — сбрасывали других в их лежбище, отгрызали куски плоти от тел наших упырей, что подталкивали их к месту казни, сами прыгали в горячий свинец. Все они — всего лишь люди. Все они слабы духом.       В какой-то момент всё изменилось. Теперь я не забиваю грешные души до одури, не сдираю с них кожу и не раздираю на куски. Сейчас я, так сказать, аристократ. Без насилия, а только хитрым ублажающим словом я заманиваю людей в свои сети, подписываю контракты, и забираю у них души для того, чтобы не ослабнуть от векового, бесконечного голода. Любой другой палач млел бы, оказавшись на моём месте. Для низших демонов это то, к чему стоит стремиться. Однако я это презираю.       Делая последние приготовления к ужину, я рассортировал чайный сервиз на подносе. Снимая чайник с миниатюрного чайного столика, наполнил ароматным чаем кружку. Аккуратно водрузил посуду на передвижной столик, покатил его к выходу из кухни. Пар от ароматного супа клубился тучками, развеиваясь, а куриная грудка со свежими овощами покоилась на продолговатой тарелке. Яства издавали невероятный аромат.       Подкатив столик к спальне моей госпожи, я развернул его другой стороной, трижды постукивая по тёмному дереву. Попросив разрешения войти и незамедлительно получив утвердительный ответ, вошёл в комнату, что таила в себе запахи полевых цветов.       Кэтрин сидела на кровати, укутав ноги в тёплое одеяло и увлечённо рассматривала картинки в очередной книжке с мягкой фиолетовой обложкой. Девушка, завидев меня, немного сузила тонкие бровки.       — Слишком долго, — недовольно произнесла моя госпожа, закрывая книгу. — Я умираю с голоду, Винсент.       — Приношу свои извинения, Миледи.       Усмехнувшись, я вместе со столиком направился к кровати моей маленькой госпожи, что всё время не отрывала от меня глаз. Останавливаясь подле неё, я только сейчас поднял глаза, встречаясь с ней взглядом. Ласковая улыбка играла на её румяном личике, а белая ладошка потянулась к моему лицу, касаясь щеки. Этот жест хоть и мог показаться обычной детской наивностью, но я то знал — он был слишком интимный.       — Госпожа, поздний ужин вредит здоровью, — довольно обмолвился я, беря её ладонь в свою, отводя её от своего лица.       — Ты не должен переживать о том, что я сегодня-завтра поем чуть позже, — недовольно протянула Кэтрин, попытавшись отдёрнуть свою руку.       — Я не об этом переживаю, а о здоровье вашем, — усмехнувшись её действию, я оставил лёгкий поцелуй на её тоненьких пальчиках. — И, конечно же, о том, как бы вы не поправились.       — А вот это тебя точно не касается!       Вспыхнув, она откинула одеяло в сторону, протягивая руку к кружке с горячим чаем, осторожно беря ее со столика. Я немного отошёл в сторону, с улыбкой наблюдая за тем, как беззаботно этот ребёнок потягивает любимый чай, теребя ножками, что носками едва касались пола. В такие моменты я всё забываю, какой она является на самом деле.       Я заметил тёмное пятно, что восседало на изголовье кровати моей госпожи. Оно оказалось тёмной вороной, переводящей взгляд со звезд в окне, прямо на меня. Взгляд её был бесовским. Я непроизвольно сжал кулаки, оборачиваясь к госпоже. Кэтрин, очевидно, заметила перемену во мне и едва улыбнулась.       — Госпожа, вы всё же это сделали… — с титаническим спокойствием произнёс я, чувствуя, как вскипает во мне злость.       — Ты не мог меня от этого отговорить. Скажи спасибо, что я не отдала тебе приказ перерезать ей горло, — Делая небольшой глоток чая, девушка продолжила: — Хотя отдам тебе должное. Потеряв контроль над собой, ты тоже внёс свою лепту во всё это грязное дело.       — Кэтрин! — Улыбка слетела с моего лица. — Я не могу в это поверить! Мы же недавно обсуждали то…       — …что ты никогда ещё раз не назовёшь меня по имени.       Девушка, возвращая наполовину опустевшую кружку на своё место, медленно поднялась с кровати, поднимая на меня свой угрюмый взгляд. Разжав руки, я прищурился, вгоняя свою злость обратно, не давая волю непрошеным чувствам. Хоть этого было и не видно, но госпожа была зла. Зла на меня за то, что я так опрометчиво сделал ей больно.       — Прошу простить меня, Миледи, — Говоря это, я опустился на одно колено перед девушкой, вонзая до сих пор пылающий огнём взгляд в непокрытый ковром пол. — Но мне бы хотелось услышать причину вашего поступка.       — Причину? — внезапно заулыбалась Кэтрин, складывая руки на своей груди. —  Встань с колен, Винсент.       Повинуясь, я поднялся. Чёртики плясали в её глазах каждый раз, когда она видела такое беспрекословное подчинение с моей стороны. Но она тотчас скривилась, что страшно исказило её миловидное красивое лицо. А в следующее мгновение, пожевав губой, отчеканила, словно выплёвывая дольку кислого лимона:       — Она выжила.