Стражи: Gelidus Corde

      Проснувшись раньше чертовки, я поднялся с дивана, укрыл ее пушистым пледом и ушел наверх. Бессильно упав на кровать, я забылся в бессонной беспокойной дреме.       Промозглое утро неприятно давило на меня, заставляя бессмысленно пялиться в потолок спальни. Кровать казалась неестественно большой и пустой.       «Я так устал», — повторял я вновь и вновь, не желая выходить, не желая притворяться, что я мирюсь со всем, что происходит вокруг.       У меня осталось лишь три истины: я доверял Кетернии, я понимал Мариссу, и я ненавидел Себастьяна. Я не желал ему смерти, но предпочел бы никогда более с ним не встречаться, что, конечно, невозможно. Казалось, будто мы все играли в какую-то замысловатую игру, которой управлял кто-то сверху, беспричинно дергал за ниточки, заставляя нас скорбеть по погибшим друзьям или прерывисто вздыхать, когда сердце замирало от переполнявших эмоций.       В последнее время я стал забывать о том, что меня волновало раньше: я перестал вспоминать о предательстве матери, не звонил бабушке, словно она для меня была чужим человеком, я стер из памяти все моменты, которые раньше бы заставили меня безудержно рыться в пыльных книгах, лишь бы найти ответ. Я мысленно перечислял вопросы и загибал пальцы:       «Почему Кетерния ничего не знала о стражах? Что не так с ее семьей? Как она выжила тогда? Ее странный артефакт, силы ледяного стража… Я, наверное, никогда не найду на них ответы, — неутешительно подумал я. — Разве что после смерти».       Я поднялся, но только потому, что больше не находил себе дел. Спустившись по холодной лестнице, я понял, что Кетернии не было дома: стояла мертвая тишина, даже шум улицы не пробивался через тонкие серые стекла. На кухонном столе лежала аккуратная записка:       — Ушла по делам, вечером расскажу, иначе ты меня убьешь, — прочитал я и, стараясь выглядеть как можно безразличнее, кинул бумажку в мусорку.       Есть не хотелось, поэтому я просто сварил себе кофе, который должен был прогнать хмурые мысли. Присев за стол, я с любопытством уставился на потрепанную книжку, утыканную разноцветными закладками, «Гордость и предубеждение» гласило на обложке. Бегло пролистав пожелтевшие от старости странички, я отодвинул роман в сторону. Я знал, о чем было это произведение, и было видно, что Кетерния зачитывалась им до дыр.       «Ну, или это не ее книга», — с издевкой подумал я, отхлебнув горький и слишком крепкий напиток: молоко закончилось, а в магазин мы не вылезали из-за постоянных тренировок.       Я отклонился назад и выглянул в окно, раздумывая, хочу ли я сегодня выйти из дома на прогулку до ближайшего супермаркета. Не думаю, что Кетерния бы додумалась купить съестного. Я вымыл кружку и подошел к журнальному столику, где еще вчера оставил свой телефон, который почти не использовал с тех пор, как стражница переехала сюда. Я не был уверен, что хочу позвонить бабушке, но был обязан. Я деревянными пальцами нажал на ее контакт и приложил телефон к уху, слушая противные механические гудки, разрезавшие устоявшуюся тишину квартиры.       — Доброе утро, Александер, — что-то никогда не менялось.       — Привет, бабушка, — отозвался я, падая на диван. — Как дела?       — Бывало и хуже, — кратко ответила женщина. — Надеюсь, что вы больше не прогуливали сны?       «Все еще корит меня за то, что я повел себя, как должно стражу», — измученно отметил я.       — Нет, исправно посещаем их, — я потер глаза.       Последовала непродолжительная пауза.       — Будь добр, расскажи, — ее голос стал мягче, но слова показывали, что стоит мне хоть что-то сделать не так — и я буду уничтожен.       — Пока мы только познакомились, вчера были во французском городке Дьеппе, а сегодня уже начнутся тренировки, — мои слова казались заученными.       — Я не совсем это хотела услышать, — снова холодок.       Я знал, что она хотела узнать о Мариссе. Брак был второй вещью по важности в жизни стражей. С каждым поколением мы вымирали, причины тому были разные, но все сводилось к одному — вдруг однажды стражей будет настолько мало, что не смогут найти даже четверых. Именно поэтому когда-то давно сотворили магию, опутывавшую нас связью, которую проще было назвать любовью, чем цепями: Совету нужны были дети с силами. Бабушка просто хотела узнать, испытываю ли я что-то к Мариссе, как и должен. Другое дело, что она всегда с легкостью узнавала, когда я лгу.       — Она хорошая, у нас много общих тем для разговора, — я кинул общие фразы, которые были бы справедливы для любого жителя нашей планеты, кроме всей семьи Леруаморо.       — Александер, я советую отнестись к этому серьезнее: Совет обеспокоен настоящим положением вещей… — она провела очередную лекцию, которую иногда рассказывала мне в детстве вместо сказок.       Я потер переносицу, чувствуя подступающую мигрень.       — Я серьезно отношусь к этому, бабушка, — вяло воспротивился я, рассматривая черные окна соседнего здания, наверное, сейчас все ушли на работу.       — Не достаточно, Александер, — возразила женщина, слегка повысив голос. — Тебе стоит осознать, что иные привязанности приведут тебя, если не в могилу, то к исключению из стражей.       Почему-то именно сейчас этот довод показался мне глупым: нас очень мало осталось, Совет, даже если там сидят одни Стефаны, не вышвырнет меня, имея хоть каплю здравого смысла.       — Я все прекрасно понимаю, — тихо сказал я, прикрывая глаза.       — Если понимаешь, тогда докажи, — с вызовом ответила бабушка.       — И что мне сделать, чтобы ты поверила, что я серьезен?       — То, что должно сделать приличному молодому человеку, — очевидный намек.       — Предложение? — надеясь, что ошибся, прошептал я.       — Именно, — чрезмерный восторг проступил в бабушкином голосе. — Если ты сделаешь Мариссе предложение, то Совет будет уверен во всех вас, никто не будет сомневаться, что вы с Кетернией не будете нарушать правила и искать погибели, если что-нибудь случится.       Похоже, «Царство мертвых» никак не выходило у нее из головы. У меня тоже, но я лишь видел кровавое месиво, бесконечные холодные трупы, смотрящие на меня своими безжизненными глазами, и мертвого Бостона, спасшего нас ценой своей жизни. Глупо было думать, что это событие заставит меня взглянуть на ситуацию по-другому: я не стыдился того, что послушал тогда Кетернию и спас нечисть, в которой еще теплилась драгоценная искорка жизни. Сравнивать этот поступок с необдуманной свадьбой было безумием.       «Эта новость уничтожит чертовку», — с горечью подумал я, понимая, что я к такому тоже не был готов.       — Нельзя с этим повременить? — осторожно попросил я, зная, что от судьбы никуда не денешься. — Мы едва знакомы.       Бабушка устало вздохнула. Наверное, ее слова не были искренними, скорее всего, Совет давил на нее, менял ее взгляды на мир.       — Декабрь крайний срок, — сталь сквозила в голосе бабушки. — Чтобы до последней проверки все решилось.       Это был приказ, его нельзя было нарушить.       — Это кажется трудным, но только так ты сможешь отпустить старые привязанности и двигаться дальше, — в утешение сказала она и, попрощавшись, положила трубку, так и не дождавшись моего ответа.

***

      «Я ведь знал, что однажды это случится, — бессвязно думал я, шлепая по противной коричневой слякоти. — Почему я тогда так удивлен?»       Люди, словно муравьи, неслись по улицам, прикрываясь зонтами и постоянно поглядывая на дисплеи телефонов или дорогие часы, украшавшие запястья. Я проталкивался сквозь эту толпу: мне просто было необходимо выйти подышать, поэтому нехватка продуктов пришлась как нельзя кстати. Теперь у меня было оправдание моему желанию покинуть квартиру. Зеленый светофор замигал с характерными механическими щелчками, и я остановился, балансируя на краю тротуара. Мимо пронеслась машина, обрызгивая пешеходов грязью. Я незаметно поднял ладонь, останавливая воду в воздухе, резко опустил пальцы вниз — капли упали на асфальт.       — Мама, смотри! — я повернулся на звук.       Маленький мальчик, вцепившись в руку изнеможенной женщины, указывал на меня пальцем, удивленно рассматривая. Я бегло улыбнулся, накинул капюшон и ушел прочь от перехода. Ребенок смотрел мне вслед, продолжая тянуть мать за рукав пальто, но та, не обращая внимания на сына, торопилась перейти дорогу.       Александровский парк был совершенно пуст, несмотря на то, что осенние каникулы были в самом разгаре. Я упал на одну из скамеек вокруг фонтана, покрытых когда-то белой облупившейся краской. В черных ветвях, сквозь которые небо казалось церковной мозаикой, шумел ветер, приносимый с Финского залива. Меня не беспокоило, что кто-то увидел, как я использовал магию, тем более это был всего лишь маленький мальчик. Из всех обычных людей только дети иногда видят правду: клыки вампиров, острые уши фейри, хвосты русалок или даже магию стражей. Взрослые, даже если и заметят что-то подобное, объяснят это событие каким-нибудь пустяком: показалось, а может, ветер, фокус… Поэтому такая мелочь сейчас ушла на второй план, оставляя меня наедине со словами бабушки. У меня было время до последней проверки, чуть меньше двух месяцев. Потом все будет окончательно уничтожено, а я и слова против не смогу сказать, я не пойду против Совета, Кетерния мне не позволит. Я устало прикрыл глаза и вцепился руками в деревянную рейку.       «Почему все всегда идет против нас? Почему мы просто не можем жить, не обращая внимания на других? — бессмысленно думал я: ответов мне никто не даст. — Сегодня я расскажу чертовке о предложении. Интересно, что она скажет?»       Я разжал кулаки, чувствуя себя бессильным, слабым, ничтожным человеком. Скамейку покрыл серебристый иней, сползавший на землю около моих ног. Я изнуренно наклонил голову, уставившись на свои руки, слегка покрасневшие от мороза. Каждая царапина несла за собой маленькую историю. Вот эту я получил, когда упал с дерева, за эту нужно благодарить ржавый гвоздь, а эта парочка доказывала, что не стоит учиться магии атак без взрослых. Я тяжело вздохнул — белое облачко растворилось в прозрачном воздухе. Пара голубей слетела на мраморный парапет неработающего фонтана. Они, нахохлив серые перья, медленно шли по промерзшему камню.       «А если она скажет, что пришло время отпустить?» — пришло мне в голову.       Я отмахнулся от назойливой мысли, пытаясь себя убедить, что Кетерния никогда так не сделает. Я знал, что она любит меня.       «Но ведь она сама сказала, что готова отдать все, чтобы ты стал лидером стражей», — противный голос разума не унимался.       Я, раздраженно рыкнув, закрыл глаза руками, заставляя себя забыть обо всем. Я не видел, как улетели голуби, испуганные льдом, разрастающимся по деревьям и безжизненному фонтану; как ветер с остервенением поднимал снег с земли, поднимал метель; как темнели тучи, а затем пошел снегопад, спрятавший все вокруг под своей пустой белизной.

***

      Зимний вечер окутал город совсем рано, поэтому, когда загорелись фонари, я открыл глаза и медленно поплелся домой, не желая заставлять ее волноваться обо мне. Моя одежда насквозь промокла.       «Не стоило колдовать», — расстроенно подумал я, когда поднимался по лестнице в подъезде.       Я быстро повернул ключ и прошел в прихожую. Раздевшись и оставив обувь сушиться, я проследовал в гостиную, освещенную приглушенным светом единственной лампы, стоявшей около дивана. Кетерния лежала, укрывшись пушистым пледом. У нее на лице лежала книга «Гордость и предубеждение». Я осторожно направился к лестнице, не желая ее разбудить.       — Привет, где был? — глухо спросила она, приподнимая том.       Я остановился и взглянул на нее.       — За молоком ходил, — я неряшливо пожал плечами.       — Мм. И где оно? — стражница с любопытством приподняла бровь.       — Не купил, — отметил я свой промах.       Кетерния рассмеялась, прищурив глаза.       — Тебе стоит пойти принять душ, а я пока высушу одежду и приготовлю что-нибудь поесть, — приказала чертовка, вставая.       Кетерния подошла ко мне, поправив неряшливый пучок, завязанный на затылке. От нее приятно пахло кофе и цветами; я замер, разглядывая ее лицо. Она неуверенно улыбнулась, не зная, с чем связано мое загадочное поведение.       — Все хорошо? — тихо спросила она, положив руку мне на плечо.       Я мгновенно притянул ее к себе, обнимая. Я вцепился в нее с такой силой, будто боялся, что она могла исчезнуть. Капли со звоном падали на пол. Чертовка обняла меня в ответ, уткнувшись лицом в грудь. Я вдыхал запах ее волос, упиваясь моментом. Стражница слегка сжала кулаки, скомкав мою насквозь мокрую футболку, облепившую спину — облачко тепла объяло нас, ласково согревая закоченевшие пальцы. Я поцеловал Кетернию в лоб и отстранился.       — Спасибо, — прошептал я и, взяв ее за руку, пошел с ней наверх.       Я рывком открыл дверь в комнату и провел ее внутрь. Я ничего не говорил, не желая разрушать приятную тишину, царившую в квартире. Я быстро скинул футболку и швырнул ее на пол, чертовка слегка зарделась и отвернулась, стараясь не смотреть на меня.       «Забавно», — промелькнуло у меня в голове, пока я расстегивал штаны.       — Мне обязательно при этом присутствовать? — с издевкой спросила она, прожигая меня своими золотыми глазами.       Я хотел сказать, что обязательно, но передумал.       — Найди, пожалуйста, мне какую-нибудь чистую одежду, — попросил я, скинув джинсы и стягивая носки.       Кетерния кивнула и повернулась к шкафу, усиленно роясь в моих немногочисленных вещах. Я зашел в ванную и включил воду. Я знал, что лучше было бы помыться под горячим душем, но холодный в данной ситуации подошел бы как нельзя лучше. Я залез в ванную и поймал на ладони несколько ледяных капель.       — Куда тебе положить одежду? — спросила Кетерния, нерешительно зайдя в комнату.       Я выглянул из-за занавески, задорно посмотрев на чертовку, мявшуюся около двери. Я указал рукой на тумбу около раковины, занавеска отодвинулась слегка больше, чем я рассчитывал. Меня обдало кипятком, когда Кетерния вылетела из ванной, хлопнув дверью. Я рассмеялся, понимая, что веду себя глупо: даже ради душевного спокойствия не стоило дразнить чертовку.       Выйдя из душа, я спустился на кухню, где для меня был сделан жалкий бутерброд и чашка чая.       — Всю душу вложила, — кинула Кетерния, выглядывая из-за книжки.       — Вижу, — я улыбнулся и принялся за еду. — Спасибо.       Девушка кивнула.       — Итак, куда ты сегодня ходила? — поинтересовался я после пары минут напряженного молчания.       Стражница отложила книгу и положила голову на руку, внимательно рассматривая меня.       — Сходила домой, взяла вещи, которые забыла в прошлый раз, — сухо ответила она.       — Как тетя?       — Я ее не встретила, она была на работе, — пояснила чертовка. — Но это и к лучшему: тетя считает, что меня отправили учиться за границу.       Я приподнял бровь в немом вопросе.       — В Норвегию, — Кетерния очаровательно улыбнулась.       Казалось, ее не волновало, что она обманывала свою тетю, хотя, она ведь разрешила бабушке стереть память родственницы о Бостоне.       — Чего принесла? — спросил я, отхлебнув теплого чая.       «Идеальной температуры», — рассеянно отметил я.       — Да, всякую мелочь: накидку русалок и твой подарок, — ответила она и поднялась из-за стола, чтобы убрать грязную посуду.       В груди приятно кольнуло. Я не собирался нарушать свое обещание, но решил рассказать ей чуть позже.       «Сегодня, но не сейчас», — словно молил я, подойдя к ней со спины.       — Посмотрим кино? — ласково спросил я, обвивая руки вокруг ее талии.       Кетерния положила голову мне на плечо, расслабленно прикрывая глаза.       — Можно, — прошептала она.       Мы вылезли из телевизора, когда было совсем поздно — мы бессовестно опаздывали на первую тренировку. Я, стоя около двери в комнату, думал повременить, не говорить ей, но она сама проскочила через дверь и упала на кровать.       — У тебя ведь что-то случилось? Ты совершенно не умеешь врать! — ее глаза ярко блеснули в темноте. — Рассказывай.       Я устало лег рядом с ней, нехотя переплетая наши пальцы. Если бы мы не были сейчас рядом, то, наверное, я бы не чувствовал себя так погано. Стражница махнула свободной рукой, заставив маленькие золотистые огоньки плавать под потолком, отбрасывая причудливые тени.       «Лучше сказать прямо, чем кружить вокруг да около», — безнадежно подумал я, стараясь не смотреть на Кетернию.       — Я должен буду сделать Мариссе предложение до последней проверки, — смело сказал я.       В нас ничего не изменилось, только гробовая тишина повисла в воздухе, а огоньки на секунду вздрогнули, словно отразив замешательство хозяйки. Я все еще не поворачивался к ней.       — Когда ты думаешь это сделать? — спросила она, слегка сжав мою руку, словно проверяя, не исчез ли я.       — Во время последней тренировки, — внезапно для себя самого ответил я.       — Что ж, тогда я буду рядом, пока время не придет, — тихо сказала чертовка.       Обрывистый выдох сорвался с ее губ: она тоже не умела врать, когда нужно было скрывать свои истинные чувства. Мы лежали в тишине, не зная, что еще можно было сказать, что можно было сделать, чтобы предотвратить необратимое. Темнота опутывала комнату, пожирая маленькие огоньки, дрожавшие на незаметном сквозняке, а может, они дрожали не поэтому? Я, хотя очень старался удержаться, но все же проваливался в сон, манивший меня своим спокойствием.       — Можешь засыпать, я еще недолго тут полежу и пойду к себе, — сказала Кетерния, свернувшись в клубок и положив голову мне на плечо.       Я хотел попросить ее остаться, но даже я понимал, что сегодня это было слишком для нас обоих. Я ласково обнял ее и закрыл глаза, глубоко вдохнув цветочный запах ее волос, запутавшихся в моих пальцах. Я был готов вечно так с ней лежать, не думая, не волнуясь, просто любя.       Я на секунду пришел в себя, когда она уходила. Кетерния нагнулась надо мной, образовав вокруг нас темный купол из прядей, заслонивший бледное свечение ночного города.       — Спокойной ночи, Александер, — прошептала она.       Мне показалось, что она мимолетно поцеловала меня в щеку. Тихий скрип кровати, торопливые шаги, металлический щелчок двери.       Я снова провалился в дрему.

***

      Я не открывал глаза, пытаясь угадать, кто сегодня придумывал локацию для сна. Марисса? Тогда, наверное, это будет Англия с бесконечными туманами и красивыми ухоженными парками, может, мы даже побываем на каком-нибудь диком берегу Темзы, усеянном мелкими кустарниками и сухой некошеной травой. А вдруг меня окружат серые скалы Норвегии, устремленные высоко в небеса, может, я снова вдохну родной воздух, увижу любимые места?..       «А если сегодня декорации создавала Кетерния? Куда мы попадем? — с опаской задумался я. — Прямиком в Ад».       Я открыл глаза и удивленно оглядел местность.       «Точно не Англия и не Норвегия», — растерянно отметил я, перебирая мелкий золотой песок, нагревшийся под палящими солнечными лучами.       — Интересно, кто же автор данного шедевра? — с сарказмом сказал Себастьян, сидевший позади меня.       Он сложил руки над умирающим цветком — тот расцвел, повернув нежные розовые лепестки к свету.       — Не я, — сухо ответил я, поднимаясь с земли и прикрывая глаза ладонью.       Мы были на острове, сплошь окруженном лазурным морем, со стороны которого дул теплый ветер, совершенно не охлаждавший в такой зной.       — Я тоже тут не при чем, — протянула Марисса, спрятавшаяся в тени высокого желтоватого валуна, нависавшего над крутым узким берегом.       — Значит, сегодня ведет Кетерния, — Леруаморо встал, отряхнул штаны от прилипших песчинок и безразлично скинул с себя дорогую на вид жилетку.       «Это в самом деле Ад, — с ужасом подумал я, чувствуя, как по спине потекла капелька пота. — Это я проклял нас».       Я оглянулся, пытаясь отыскать чертовку взглядом, но ее нигде не было видно.       «Может, она все еще не уснула? — засомневался я. — Бред, кто тогда нашкодил с эти местом?»       — Знаете, вода сегодня очень хорошая, — ее голос прозвучал откуда-то сверху. — На этом острове есть одна интересная особенность: воздух раскаляется где-то до сорока градусов, а вот температура воды не поднимается выше пятнадцати.       Кетерния свесила босые ноги с камня, за которым пряталась Марисса. Девушка была одета в легкий топ и шорты, а глаза были скрыты солнечными очками. Она задорно улыбнулась, глянув на нас. Затем стражница спрыгнула с валуна — мы услышали громкий всплеск воды. Себастьян подошел к краю невысокого обрыва и с приятной ухмылкой заглянул вниз.       — Действительно настолько хорошо? — спросил он, протягивая руку Кетернии.       «Это должен был сделать я», — внезапно подумал я, отворачиваясь и скрываясь в тени рядом с Мариссой.       — Волшебно! — она приняла его помощь и встала рядом с Леруаморо. — Спасибо.       Капли воды с ее волос и кожи с шипением падали на раскаленный песок, мгновенно растворяясь в воздухе. Кетерния подошла к нам и облокотилась на теплый камень, внимательно рассматривая нас из-за цветных стекол.       — Не хотите искупаться? — поинтересовалась она, слегка приподняв бровь.       «Здесь что-то не так», — подумал я, взглянув на нее.       — Нет, нам сейчас нужно тренироваться, — сурово отрезала Марисса, взмахнув рукой — поднялся легкий ветерок, не принесший никакого облегчения.       — Для вас слишком жарко, — отметил Себастьян, наколдовав себе авиаторы и сменив костюм на майку и шорты.       Он, казалось, догадался, что задумала Кетерния, и поддерживал ее, несомненно, безумную идею. Я внимательно посмотрел на него: Леруаморо слегка опустил очки вниз и встретился со мной взглядом.       «Нет, он ничего не знает», — заключил я, отвернувшись от его пронзительных зеленых глаз.       — Ничего, мы справимся, — неуверенно сказала Марисса, выступая на самый солнцепек.       Буквально через пару секунд она вернулась в спасительную тень: мы не выдержим такой тренировки, даже если будем сидеть в тазиках со льдом.       — В таком случае у меня есть предложение, — бросила Кетерния, выжимая мокрые волосы.       — Какое? — я с любопытством глянул на нее, сохраняя серьезность в голосе: я хотел заставить ее понять, что любая самодеятельность может обернуться против нас.       — Я могу уменьшить температуру воздуха, но если сегодня мы потренируемся по-моему, — чертовка очаровательно улыбнулась, не сводя взгляда с Мариссы.       «Это конец», — подумал я с отчаянием.       — Что ты предлагаешь? — ледяная стражница клюнула на наживку.       Мне захотелось остановить их обеих, потому что атмосфера между ними накалилась, что никак не было связано с температурой. Себастьян, похоже, тоже это почувствовал и замер, напряженно смотря на двух стражниц.       — В последнее время нам с Александером не удается потренироваться в магии, поэтому было бы неплохо узнать наш уровень во время дружеских сражений, — Кетерния сделала особое ударение на «дружеских».       — Значит, сегодня вы, а завтра мы? — задумчиво спросил Леруаморо.       — Именно, — чертовка кивнула. — Что скажешь?       Она медленно сняла очки и испытывающе посмотрела на Мариссу: ничего дружеского в ее глазах не было.       — Нет, — отрезал я.       Три пары глаз удивленно посмотрели на меня. Золотистые как бы говорили: «У меня все под контролем, но мне это нужно». Зеленые светились противной самодовольной насмешкой, а серебряные лишь дружелюбно сверкали.       «Черт. Теперь я еще и изгой», — устало подумал я, запустив руку в волосы.       — Я это к тому, что было бы неплохо сегодня провести сражение между мной и Себастьяном, — оправдался я.       «К которому я не готов, но это мелочи», — промелькнуло у меня в голове.       Кетерния послала мне недовольный взгляд и слегка нахмурилась. Я за свои слова еще получу.       — Александер, не волнуйся, я уверена, что мы с Кетернией готовы к сражению в любое время, так что мы начнем, — успокоила меня Марисса, неожиданно взяв меня за руку.       Ее пальцы были ледяными. Девушка повернулась к Кетернии и улыбнулась:       — Какое оружие предпочтешь?

***

      Мы с Себастьяном сели около валуна, чтобы быть судьями. Температура, как и обещала Кетерния, упала, а голубое небо заволокли грузные облака. Я устало положил голову на все еще теплый камень.       «Это явно не к добру», — подумал я.       Себастьян наколдовал себе чашку чая и держал ее в руках, задумчиво разглядывая стражниц, обсуждающих условиях сражения.       — Ты не хочешь? — скорее из вежливости предложил Себастьян.       — Нет, спасибо, — безразлично ответил я.       За все их сражение Леруаморо так и не притронулся к чаю.       — Один раунд. Падение — поражение, — кратко пояснила Кетерния нам, завязывая высокий хвост, чтобы волосы ей не мешали.       Чертовка сменила летнюю одежду на удобные укороченные штаны и мешковатую майку, Марисса последовала ее примеру.       — Какое оружие вы выбрали? — спросил Себастьян, который не мог слышать их разговора.       — Мы будем создавать его по ходу битвы, — кинула Марисса и встала напротив огненной стражницы.       Я видел, как в их глазах загорелся азарт предстоящего сражения. Где-то вдалеке сверкнула молния. Я подождал, пока они будут окончательно готовы.       — Начали, — громко сказал я, стараясь не вкладывать в эти слова своего волнения за них обеих.       Я знал, на что была способна Кетерния, но не знал, что может Марисса, что являло угрозу для них обеих.       Девушки медленно кружили по кругу, словно два загнанных диких зверя. Они оценивали возможности друг друга, искали слабые места. Марисса была немного выше Кетернии, но выглядела слабее: ее тонкие руки и осиная талия не внушали ощущения силы. Я был уверен, что такой вид обманчив. Скорее всего, она умело располагала своими возможностями, поворачивала их в свою пользу. У Кетернии было намного меньше опыта.       Чертовка молниеносно пошла в атаку, создав в своей руке подобие нашей палки с тренировок, только ее оружие покрывал тонкий слой камня, который, скорее всего, утяжелял удары, но и выматывал девушку быстрее, чем обычно. Марисса легко уклонялась от выпадов, приседая или отпрыгивая назад. Она выглядела сосредоточенной, но относительно спокойной. Кетерния забыла обо всех наставлениях Бостона: ее ослепила злость, и она нещадно тратила свои силы на бесполезные атаки.       Я глянул на Себастьяна, внимательно наблюдавшего за сражением. Он, похоже, подсчитывал их шансы на победу.       — У тебя хорошие удары, но слишком частые. Так ты долго не протянешь и проиграешь, — прокомментировала Марисса, когда чертовка отступила назад, чтобы перевести дыхание.       Кетерния криво улыбнулась.       — Спасибо, учту…       Марисса не дослушала саркастичной благодарности и швырнула в девушку пару десятков ледяных кинжалов, которые огненная стражница остановила за секунду до попадания в цель.       «Сосредоточься, ты ведь смогла победить бабушку и Стефана — сможешь победить и ее», — убеждал я сам себя.       Кетерния выпрямилась во весь рост и вновь оценивающе взглянула на Мариссу. Я не сразу понял смену ее настроения, но, вглядевшись в воздух, окружавший противницу чертовки, понял, почему ни один из ударов так и не достиг цели: Марисса создала воздушный щит, блокировавший любую атаку.       «Очень умно, — отметил я, растерявшись. — Кетернии будет трудно его пробить».       Марисса довольно ухмыльнулась, когда поняла, что ее гениальный план был раскрыт, но чертовка, похоже, даже не собиралась сдаваться в ближайшее время. Она демонстративно сжала руку в кулак, а затем резко раскрыла ее — из-под земли вырвались тонкие зеленые побеги, хватавшие Мариссу за запястья и лодыжки, отвлекая ее от настоящей задумки противницы. Кетерния в это время, мгновенно удлинив палку, побежала на Мариссу, которая, испугавшись удара ногой, создала прочный ледяной щит. Она недооценила смекалку огненной стражницы: та, быстро выставив вперед новоиспеченный шест, перемахнула через преграду и оказалась за спиной у противницы, скованной по рукам и ногам. Чертовка со всей силы ударила Мариссу в спину, надеясь, что та упадет на колени, и битва закончится, но девушка устояла, лишь глухо вскрикнув от боли.       «Умно, чертовка, ведь магический щит теряет свои свойства, когда ты попадаешь внутрь него», — я гордился ей.       Марисса резко заморозила удерживающие ее растения и швырнула в Кетернию с десяток водяных шаров, которые та умело ловила палкой, и лишь один попал в цель, разбившись о предплечье. Такие удары не наносили каких-то серьезных повреждений, но отлично тормозили противника: Марисса надеялась восстановить защиту.       «Не дай ей!» — мысленно вскричал я.       Чертовка, будто услышав мои слова, махнула рукой, поднимая песок в воздух, — бежевая буря обрушилась на ледяную стражницу, заставляя ее припасть к земле. Марисса резко расставила руки, разрушив атаку Кетернии ударной воздушной волной. Было видно, как разозлилась британка: ее глаза кидали недобрые молнии, а руки нервно сжимались в кулаки. Этого нельзя было сказать о Кетернии, сохранявшей бесстрастное лицо, редко озаряемое хитрой ухмылкой.       — Дай угадаю, ты занималась фехтованием, — предположила чертовка, ударив противницу по плечу.       Марисса полоснула Кетернию ледяным кинжалом по руке, оставив длинный алый порез.       — Не только, — коротко ответила она.       Огненная стражница зашипела от боли и перехватила оружие обеими руками, наседая на Мариссу, которой тоже пришлось наколдовать посох, трещавший под натиском Кетернии. Первая капля дождя приземлилась в остывший чай Себастьяна. Тот даже не обратил на это никакого внимания, он был абсолютно сосредоточен на битве.       — Знаешь, чем занималась я? — спросила чертовка, вокруг которой загорелись огоньки, готовые в любой момент ударить британку.       Ледяная стражница рассеянно покачала головой, оценила угрозу и создала несколько водяных шаров, чтобы обороняться.       — Чем? — наконец спросила Марисса, понимая, что битва не продолжится, пока не прозвучит этот вопрос.       — Танцами, — Кетерния не удержалась и звонко рассмеялась, поставив Мариссе подножку — она сильно качнулась, грозясь упасть, но устояла на ногах.       — Забавно, — шикнула она. — Что ж, хватит играть.       Британка подняла руки, обрушив на иссушенную солнцем землю тяжелую пелену ливня, в которой только она могла что-то увидеть. Кетерния была безоружна.       — Что там происходит? — внезапно спросил Леруаморо, пытаясь разглядеть стражниц.       Я прислушался: быстрые резкие удары, вскрики от боли, у Кетернии появилась еще одна рана — Марисса проткнула ей плечо одним из своих кинжалов, чертовка обожгла руку противнице, швырнув наугад пару огненных шаров.       — Обмениваются атаками, — ответил я на вопрос Себастьяна.       Юноша кивнул, продолжая бесполезно вглядываться в ливень.       Слева от нас раздался глухой удар тела о камень. Мы оба подскочили, пытаясь понять, кто пострадал.       «Марисса», — заключил я, пытаясь скрыть радость от сил Кетернии.       Кетерния медленно подходила к ледяной стражнице, держа в руках палку; вокруг нее летала огненная цепочка, заставлявшая капли дождя светиться золотом. Мариссу удерживали растения, мешавшие ей сдвинуться с места: она замораживала их, но новые стебли появлялись быстрее, чем она успевала колдовать, ее силы были на исходе. Она походила на бедную загнанную в угол мышь, которую вот-вот должен был убить кот.       — Ты можешь просто упасть на землю сама, — предложила Кетерния, в ее словах чувствовалось самодовольство, слишком сильное напоминавшее Стефана Леруаморо.       — Тогда победа за тобой? — тихо спросила Марисса, ее слова практически утонули в шуме дождя.       — Да, — удивленно ответила Кетерния, весь вызов пропал из ее голоса, осталось только искреннее удивление.       — Нет, — заявила Марисса, сталь чувствовалась в ее голосе.       «Неужели ты думаешь, что сможешь победить?» — с опаской подумал я: она была неизвестным противником: кто знает, какой туз она спрятала в рукаве.       — Тогда прости, но будет больно, — предупредила Кетерния, поднимая руки над головой — все огненные шары взмыли в воздух, собираясь сокрушить безоружную Мариссу.       Казалось, будто все замерло на месте.       — Ты должен ее остановить, — вдруг сказал Себастьян, но его слова были будто не для меня.       Я посмотрел на него. Темные волосы падали на зеленые глаза, выглядевшие болезненно пустыми, его дыхание сбилось, словно это он только что сражался. Он неожиданно рванул вперед, оставляя меня позади. Юноша мгновенно достиг Кетернию, уже сжавшую кулаки, чтобы ее удар был намного сильнее, чем все предыдущие. Себастьян сшиб девушку, они упали в грязь.       Казалось, что все закончилось.       Я беспомощно стоял в стороне, не зная, что мне нужно было сделать. Бежать к Мариссе? Но ведь битва не закончена. Я был готов рвануть к Кетернии…       Дождь замер. Капли крутились в воздухе, переливаясь под бледным светом дня. Я знал, что случится дальше. Я помнил, потому что сам когда-то так делал — останавливал бурю. Сильнейший ураган обрушился на Себастьяна и Кетернию, я видел, как он успел в последний момент прикрыть ее своим телом. Миллионы ледяных иголок вонзались в них, Марисса потеряла контроль, казалось, будто ее энергии не было предела.       «Нужно ее остановить», — я рванул в эпицентр бури, стараясь пробиться хоть к кому-то из них.       Я направил все свои силы против атаки ледяной стражницы, но все казалось бесполезным: она была могущественнее меня. А потом она заметила меня, пробивавшегося к безоружным огненным стражам. Меня отбросило оттуда, словно я был жалкой щепкой, швыряемой безумными волнами открытого моря.       — Марисса, ты победила, остановись! — отчаянный крик Себастьяна прорвался сквозь гром бури. — Пожалуйста!       Все затрещало, море с силой разбилось о берег, разлетаясь на серые брызги. Ледяная стражница опустила руки вниз, ее грудь часто поднималась под совершенно мокрой майкой, а черные пряди облепили бледное лицо, на котором ярко выделялись серебряные глаза. Я с трудом поднялся и подбежал к огненным стражам. Сильнее всего пострадал Себастьян: его спина была усеяна кровоподтеками от безжалостных ударов Мариссы. Он защитил Кетернию своим телом. Я протянул ему руку, и он принял ее, тяжело поднимаясь на ноги, его шатало.       — Спасибо, — кинул он, взглянув на меня с благодарностью, которой я еще никогда не получал со стороны Леруаморо.       Он помог подняться Кетернии, хотя явно делал это, превозмогая ужасную боль. Золотые глаза были пусты, чертовка словно исчезла куда-то.       — Александер, подведи итог, — строго приказала Марисса, переводя внимание на себя.       Она все еще сжимала кулаки, словно была готова в любой момент атаковать нас вновь. Я тяжело сглотнул, смотря в ее стальные глаза.       — Ты победила, — заключил я и вновь повернулся к огненным стражам.       Я не мог понять одного: Себастьян защитил Мариссу от атаки Кетернии или наоборот? Я не знал ответа, как и чертовка, но она была разбита, совершенно уничтожена. Она подняла глаза на Себастьяна.       — Я могла победить? — ее вопрос прозвучал глупо, ей не стоило спрашивать у него.       — Нет, — хрипло ответил Себастьян, покачав головой, и протянул руку к щеке Кетернии, по которой текла слеза.       Я не мог пошевелиться. Я не должен был. Это их дело.       Огненный страж осторожно стер блестящую дорожку, ласково прикасаясь к лицу чертовки. Теперь я увидел, что они друг другу подходят. Однако Кетерния ударила его по руке и залепила звонкую пощечину. След ее ладони алел на бледной скуле Себастьяна. Он удивленно посмотрел на девушку, во взгляд которой вернулась искра.       — За что?       — Стоило дать мне проиграть, а не бросаться защищать, — отчеканила она и ушла прочь, утирая слезы, водопадом катившиеся по ее щекам.       Я не бросился за ней: это сделал Себастьян. Ледяная стражница ушла к морю, чтобы успокоить его. Я остался один, и в моей голове была единственная мысль, за которой я прятал волнение о чертовке.       «Марисса сильнее нас всех».