Зверь внутри

      Мастеру снится море из острых кинжалов, а он, не боясь ничего, бросается прямо в пучину. Он чувствует, что каждым своим движением приносит себе боль, старается держать голову выше, руками проталкиваясь всё дальше и дальше, чувствует, как кровь сочится из каждого его пореза, а вскоре его тело становится одной оголённой плотью, но он продолжает плыть против сильных и острых волн, уже изнывая от боли, но следуя за каким-то ведомым ему одному сигналом. Он стонет, плотно стиснув зубы, тешит себя мыслью, что еще несколько движений, и муки закончатся! Но очередная волна тысячей лезвий терзает его тело, а конца всё не видно... И уже всё море окрашивается его кровью. Мастер делает последний вздох и погружается в пучину, чувствуя, как холодные лезвия уже не режут, а лишь касаются его неострой стороной. Он вскрикивает и открывает глаза, лёжа на кровати, в которой уснул вчера.       Над ним стоит та самая Шерон с пустой кружкой в руках. Едва проснувшись, Мастер понял, что содержимое кружки оказалось уже на его теле, а сверху на него смотрит тётушка его новой знакомой. Сказать, что она сразу не понравилась Мастеру - ничего не сказать. Повелитель взглядом пробежал по её лицу, волосам, фигуре и не нашёл ничего, за что можно простить Шерон за столь неразумный поступок. Женщина всем своим видом выказывала своё недовольство, а мужчина лишь немного приподнялся на подушках и посмотрел на неё исподлобья.       - Привет, Шерон, - холодно произнёс Мастер. На его лице не дрогнул ни единый мускул, он смотрел презрительно и нагло, готовясь съесть её прямо здесь и прямо сейчас. Ему было не за чем торопиться, он хотел насладиться тем, что он уготовил для «тёти Шерон».       - Выметайся из моего дома! - завопила женщина, но Таймлорд лишь едва поморщился.       Его уже откровенно раздражала эта букашка, он жаждал расправиться с ней, желал увидеть, как из её глаз упорхнёт надежда и женщина покорится ему, даст испить своей крови в своём последнем поклонении своему новому божеству. Что ни говори, а в самооценке Мастеру не было равных, и самое страшное то, что если он чего-то желал, он всегда получал это.       - Не кричи, ребёнка разбудишь, - совершенно спокойно ответил Повелитель Времени, поднимаясь с постели.       В его движениях можно было заметить некоторую мелодичность и мягкость. То, как он себя вёл, ввело в ступор хозяйку дома, она стояла и не могла пошевелиться. Доктор был прав, когда говорил, что его враг - умелый гипнотизёр. Мало кто мог состязаться с Мастером в гипнозе, а в этом доме - вовсе никто.       Он представлял себя пауком, а свою жертву - мухой, которая по своей же глупости попала в его сети, и теперь будет съедена. И во всём этом он видел лишь вину мухи: она была виновна в том, что так жалка и глупа, что оказалась в его лапах.       Повелитель не торопясь оделся, умылся холодной водой из-под крана и только после этого вернулся в комнату к своей пленнице. Сейчас он был на грани, он так долго удерживал себя от насилия и разрушения, что теперь не смог бы остановиться ни за что на свете. Единственное, что его волновало - Амелия. Он не посмел бы нарушить свой план, ведь Мастер вложил в него весь свой заточенный безумием ум. В планах Повелителя было лишь одно - отравить юную спутницу Доктора безумием, заставить её слышать барабаны, призывающие к войне. Эми должна стать тем, кем никогда не стала бы, если бы Доктор выполнил своё обещание. Отчаяние и сожаление наполнят душу Доктора, когда он вернётся двенадцать лет спустя и не обнаружит ничего от той девочки, что он оставил пять минут назад. Герой многих миров ничего не сможет исправить, и это станет лучшей местью Доктору, тогда он сложит оружие и отзовёт когорты своих войск. И наступит тьма.       Всё нужно делать тонко, медленно, аккуратно. Отравлять постепенно, так, чтобы жертва не заметила, что яд давно заменил её кровь. И Мастер уже не понимал, о ком он думает: об Амелии или её тёте, которая доживает последние мгновения своей жизни. Он снова взглянул на Шерон: по её раскрасневшемуся лицу стекали слёзы, губы дрожали в немой мольбе о спасении, а тело было напряжено, как струна, которая вот-вот порвётся.       Это зрелище лишь подхлёстывало безумца, он смотрел и не мог отвести своего хищного взгляда, не мог заставить себя отвлечься. Участь Шерон уже была предрешена, и Мастер просто следил за тем, как огонь надежды угасает в глазах жертвы.       - Вы такие странные, люди, - прошептал Мастер, склонившись к уху Шерон. - Ты ведь понимаешь, что живой отсюда не уйдёшь, но ты надеешься на чудо. Откуда в вас это? - он задумался. - А если я скажу, что своей смертью ты послужишь великому делу, тебе станет легче? Вы, людишки, так любите геройствовать...       Повелитель небрежно упал на кровать, ему наскучил свой собственный монолог. Всё же, как забавно слушать бессмысленные мольбы о помощи. Неужели кто-то действительно отпускает своих жертв, услышав их глупые просьбы? Таймлорд холодно взглянул в глаза женщины, и в тот же миг она ощутила, как к ней возвращается дар речи.       - Пожалуйста, не убивайте меня! - шептала она. - Я вас даже не знаю, берите, что хотите, и уходите...       В ответ Мастер только улыбнулся, отчего Шерон отчетливо ощутила, как её начала бить крупная дрожь. Он продолжал смотреть в её испуганные глаза, следить за тем, как расширяются от ужаса её зрачки, как лопаются от напряжения сосуды...       - Боже, пожалуйста...       - Боже? Ты веришь в Господа? - иронично спросил безумец. Он даже обрадовался, что у него появилась возможность побеседовать о бренности бытия и вере.       Женщина попыталась посмотреть вниз, но не смогла опустить головы, зато Мастер, проследив за её взглядом, увидел золотой крестик на шее Шерон. В один момент он вскочил и звонко засмеялся, одним рывком сорвав с её шеи украшение.       - Глупая, глупая обезьяна! - воскликнул он, изменившись в лице. - И где твой Бог? Почему он не приходит? - Мастер наклонился к лицу женщины. - Есть только Дьявол, и ты только что узрела его, - его губы искривила болезненная улыбка, а в его голове барабаны разрывали его виски. - Поклонись же мне! - воскликнул он.       Женщина в тот же момент рухнула на колени перед Мастером, будучи не в силах противиться его приказу, а тот рассмеялся жутким, дьявольским смехом.       - Ты будешь первой жертвой Дьяволу, так возгордись же этим! - Повелитель Времени наклонился к ней и зубами впился в её шею, как делают вампиры в дешёвых фильмах ужасов. Женщина хотела кричать от боли, но что-то сдавило её лёгкие, отчего она не могла издать ни звука. Мастер же продолжал зубами терзать тело женщины, принося ей дикую боль. Он слизывал её кровь, а она продолжала стекать на пол, пачкая ковёр. В глазах Мастера горело адское пламя, в котором сгорала молодая женщина, ещё живая, ещё изнывающая от боли и страстно желающая прекратить свои мучения смертью. Но Повелитель крепко держал её рассудок, не давал ему ускользнуть, не давал ей забыться и потерять сознание, он хотел, чтобы она испила боль до дна, чтобы Дьявол принял свою жертву.       Когда он оторвался и заглянул в глаза Шерон, он не увидел в них ничего. Ни надежды, ни желаний, лишь абсолютное смирение. Она не боялась его, ибо за его спиной уже стояла её смерть. Мастер знал это, и потому ещё держал её здесь живой.       - Ты чувствуешь? - маниакально прошептал он, взглянув на обглоданные ключицы женщины. - Чувствуешь, как тебе больно? Это и есть жизнь. - Мастер склонился ко лбу женщины, прикоснувшись к нему, и снова расплылся в улыбке, увидев, как снова в ней воспламенился страх. - Слышишь, как стучат барабаны? Всегда, каждую секунду моей жизни они стучат и жаждут смертей... Слушай, слушай... Твоя боль их успокаивает, они затихают...       Окровавленный рот Мастера продолжал открываться, но Шерон уже его не слышала, она слышала только, как стучат барабаны, громко-громко, словно они остались в её голове, она чувствовала наступающее безумие, сумасшествие. Таймлорд уже поднялся и смотрел на едва живое тело женщины, а та упала, уткнувшись в его ноги и вслушиваясь в громыхание барабанов, тянущих её куда-то дальше, нежели смерть. Они тянули её в пустоту, во мглу, пронизанную болью и отчаянием.       - Это хуже, чем смерть, - улыбнулся Мастер, вытирая белым платком свой рот. - Ты будешь слышать их вечно. И пусть звучат барабаны! - воскликнул он и отпустил нить рассудка женщины. Тело у его ног забилось в конвульсиях, а когда судороги закончились, Шерон была мертва. Мастер брезгливо пнул её подальше от своих ног и склонился, чтобы очистить свои туфли от мерзкой человеческой крови.       Когда он поднимает голову, он видит маленькую шотландскую девочку, которая смотрит на него сверху вниз пристальным, но вовсе не удивлённым взглядом. В её глазах сверкают огоньки интереса и недоверия ко всему происходящему.       - Тётя Шерон? - тихо произносит Амелия, бегая глазами по комнате.       - Она умерла, - холодно констатирует Мастер, выпрямляясь. - Я убил её.       Девочка смотрит внимательно на мужчину и молчит, кажется, она о чём-то думает, от этого Мастеру не по себе. Ему кажется, что это вовсе не ребёнок. Повелитель оглядывается на труп и снова переводит взгляд на девочку.       - Ты убил моих маму и папу? - спрашивает шотландка, вглядываясь в лицо безумца.       - Нет. Они просто никогда не существовали, - коротко отвечает Мастер, думая о том, кто более безумен в этой комнате.       - Значит, им не было больно? - уточняет девочка.       - Нет. Им не было больно, - повторяет Повелитель, вслушиваясь в шум барабанов.       - Хорошо, - говорит Амелия и выходит из комнаты.       Мастер садится на кровать, когда чувствует, что его подводят колени. Наверно, это свойственно детям - воспринимать мир как данность, наверно, Доктор не просто так выбрал бы себе в спутницы именно её. Отчего-то Таймлорд представил себе девочку как совершенно пустой сосуд, который доверено наполнить ему. Не будет добрых снов о Докторе, не будет заботливой верующей тёти Шерон, мамы и папы, Большого взрыва с номером два. Амелия Понд никогда не станет Эми Уильямс, только потому, что Мастер переступил порог этого дома, и это в сумасшедшей голове Мастера обретало некоторое извращённое очарование. Он думал о том, что самое правильное отношение к смерти у детей, они просто не видят её, она обходит их стороной, она не касается их своими костлявыми пальцами. Она есть лишь для драконов и злодеев в книжках, как некая абстракция, как нечто, что никогда не произойдёт с детьми, пока они дети.       Думая об этом, Мастер заметил, как спокойно и размеренно бьются его сердца, как непонятный, охвативший его страх рассеивается и сливается с его собственным безумием. Про себя Мастер отмечает, что нужно позвонить в полицию и рассказать о диком звере, который убил бедную женщину, и выпить чаю. Он спокойно поднимается с кровати и спускается по лестнице вниз, на кухню, откуда чувствуется запах чего-то жареного.       - Будешь кушать? - спрашивает девочка, когда Мастер входит на кухню.       - Я не голоден, - честно отвечает мужчина, - но не откажусь от чая.       Девочка равнодушно пожимает плечами и ставит чайник на огонь. Повисает неловкая тишина. Конечно, для Амелии эта тишина даже не заметна, она занята приготовлением завтрака, но Повелитель чувствует, как его позвонки вытягиваются и вот-вот начнут отделяться друг от друга, но тишину разрывает детский голос шотландки.       - Что мы будем сегодня делать?       - Нужно позвонить в полицию, - говорит Мастер.       Шотландка в тот же момент кивает в сторону телефона. Мужчина берёт трубку и садится за стол, он задумчиво смотрит на девочку и думает о произошедшем.       - Сядь, пожалуйста, - тихо говорит он, вовсе не стараясь её гипнотизировать. Амелия по доброй воле садится на стул рядом с Таймлордом и внимательно на него смотрит.       - Когда приедет полиция, тебя будут спрашивать о том, что произошло, - он нервно сглотнул. - Ты не должна говорить о том, что видела.       - Почему? - девочка недоверчиво пожимает плечами.       - Потому что... - он запнулся.       В голове стали витать мысли. Если он скажет, что убийство - зло, тогда он никогда не сделает Эми своей сторонницей, если же он скажет, что убийство - благо, тогда она ни за что не поймёт, почему это нужно скрывать. Как объяснить ей двойственность стандартов людей, как научить её видеть мир как бы со стороны и изнутри одновременно? Определённо, всё не так просто, как он себе представил. Ведь девочка рядом с ним - ребёнок, ребёнок, который будет задавать сотни вопросов, который будет взаимодействовать с нормальными людьми из реального мира, который нормален до тошноты.       - Ты не поверишь мне, если я расскажу правду, - наконец произнёс Мастер, но Амелия продолжала сверлить его взглядом, ожидая ответа. - Хорошо, я расскажу тебе всё, но... - он покачал головой.       - Всё дело в Докторе, - начал говорить Мастер тоном старого сказочника. - Сейчас ты не поймёшь всего, но повзрослев, я надеюсь, ты не станешь меня ненавидеть за то, что я сделал.       - А когда я повзрослею, ты расскажешь мне? - спросила девочка тоном вполне разумного, взрослого человека. Услышав это, Мастер выдохнул с облегчением.       - Да, я расскажу тебе всё, когда ты будешь готова, - он улыбнулся и коснулся руки ребёнка.       - Что мне сказать, когда полицейские будут задавать мне вопросы?       - Скажи, что ты спала и ничего не слышала, - благодарно проговорил Мастер и взял в руки телефон.

***

      До приезда полиции Амелия и Мастер успели позавтракать и выпить чаю. Когда в дверь позвонили, мужчина не торопясь встал и направился к двери. По пути он успел растрепать свои волосы, а когда полицейские оказались в доме, Таймлорд начал ломать настоящую трагедию.       - Шерон! Моя жена, Шерон! Её загрыз дикий зверь! - вопил Мастер, цепляясь за мужчин в форме.       - Мистер, успокойтесь, - спокойно ответил один из полицейских. - Где труп?       - ТРУП! - закричал мужчина, истерически вращая головой. - Он наверху. Вторая дверь. Труп! Труп! - повторял он, пока входили полицейские. Он цеплялся за них, а полицейские брезгливо отмахивались от обезумевшего от горя «вдовца».       А из кухни на него смотрела Амелия Понд и чуть слышно хихикала. Мастер же глядел на неё и ликовал в душе, ведь для ребёнка смерть тёти превратилась в театральное представление, а не это ли самое нездоровое восприятие мира? Видеть мир ясно и здраво, но относиться к нему, как к чему-то ненастоящему. Видеть людей, но ощущать их марионетками, которым не бывает больно, которые не могут кричать, которые созданы для того, чтобы ими управляли и по своему желанию отрывали ниточки.       Подмигнув девочке, Мастер поспешил наверх, чтобы убедиться, что его ложь никем не замечена. Когда он поднялся на второй этаж и зашёл в свою новую спальню, он увидел интересную картину. Двое полицейских копались в вещах женщины, а один высунулся в окно по пояс и, кажется, его тошнило. Он с трудом совладал с собой, чтобы не подойти и не вытолкнуть молодого полицейского из окна.       Завидев «вдовца», к нему подошёл четвертый полицейский, которого Мастер не увидел сразу.       - Сэр, простите, мне нужно задать вам несколько вопросов, - обратился к мужчине представитель закона.       - Да, да, конечно... - закивал Повелитель, рассеянно глядя по сторонам.       - Вы были здесь, когда это произошло?       - Да, то есть нет... Я... - давясь от подступившего хохота, Таймлорд закрыл лицо руками.       - Успокойтесь, сэр. Я понимаю, что это трагедия, но мне необходимо задать эти вопросы.       Отругав себя за «непрофессионализм», Мастер взглянул на полицейского. Это был мужчина лет пятидесяти, явно повидавший виды, но Повелитель Времени был уверен, что увиденное в этой комнате долго будет сниться старому полицейскому в кошмарах.       - Да, хорошо, - кивнул лжесупруг.       - Кем вы приходитесь жертве? - спросил офицер полиции.       «Нет, ты издеваешься?» - подумал Мастер, подавляя очередной накативший приступ смеха.       - Мы были женаты. Всего ничего. Мне показалось, что прошла всего пара минут с нашего знакомства, а теперь она мертва! - мужчина схватился за свои волосы и, не скрывая своего безумия, заглянул в глаза собеседнику. - Вы найдете того, кто это сделал? Что вы думаете? - маниакально шептал Мастер, вцепившись в плечо собеседника.       - Это был дикий зверь, мистер. Мы прочешем лес, но шансов его найти практически нет, простите, - произнёс полицейский. Безумцу даже стало жаль беднягу, не хотелось бы, чтобы этот наивный человек оказался в психиатрической клинике.       - Дикий зверь... - повторил Мастер, призадумавшись.       - Да, - кивнул полицейский. - Больше не смею Вас беспокоить.       Мастер выдохнул с облегчением, когда полицейский отошёл. Он, конечно, обычный человек, но у него есть оружие, которое может убить столь полюбившееся Повелителю тело.       Если бы кто-то обращал внимание на детали, то наверняка бы они поняли, что самый дикий зверь стоит напротив офицера полиции и задыхается от приступов хохота. Это лишь убедило Мастера в том, что люди, в большинстве своём, глупые обезьяны.       Стражи закона старались закончить свою работу как можно скорей. Было видно, что им отвратительно находиться в этом доме в компании сумасшедшего. Но работа затянулась до вечера, чёрт знает почему. Мастер старательно проявлял своё сумасшествие, а Амелия изредка поглядывала на позеленевших от увиденного мужчин и продолжала хихикать за закрытой дверью своей комнаты. На вопросы полицейских она ответила точно так, как сказал ей Мастер, и они более её не беспокоили.       Уже провожая «гостей», мужчина краем уха услышал беседу двух полицейских.       - Джонс сказал этому психу, что мы проведём расследование, а он и поверил! - сказал один.       - У него крыша съехала, никогда не видел таких психов, - подтвердил второй. - Думаю, мы скоро сюда наведаемся отнимать родительские права.       - Чёрт, не хотел бы я снова его увидеть... - протянул первый и сел в машину.       - Да уж, - второй хлопнул дверцей, и машина удалилась из поля зрения.       Когда всё утихло, к Мастеру вышла Амелия и встала рядом. Мужчина посмотрел на неё и усмехнулся. Если бы несколько лет назад ему сказали, что он будет воспитывать будущую спутницу Доктора, он бы ни за что не поверил и наверняка убил бы говорящего.       - Они больше не придут? - спрашивает шотландка, вырывая мужчину из раздумий.       - Пусть только попробуют, - говорит Мастер и протягивает руку девочке. Она улыбается и берёт его за руку. Повелитель Времени чувствует, как Время трещит по швам, как многое меняет это прикосновение. Ему кажется, что он чувствует вибрацию Вселенной, а может быть, он просто дрожит?       - Я замёрзла, - говорит девочка.       Повелитель кивает и, не отпуская руки своей маленькой спутницы, заводит её дом. Бросив взгляд на часы, он думает, что пора бы уложить девочку спать, а она, как будто может читать его мысли, направляется в свою комнату.       - Спокойной ночи, Мастер.       - До завтра, Амелия.       Он спускается в гостиную и садится перед телевизором. Раз уж на протяжении двенадцати лет он будет вести обычную человеческую жизнь, то пора привыкать. Придётся устроить похороны «супруги», найти способ добывать деньги. Мастер, конечно, примерял на себя роль Гарольда Саксона однажды, но провернуть то же самое во второй раз? Это было бы просто-напросто скучно. Имя можно оставить, но род деятельности придётся сменить.       «Не быть мне политиком», - мысленно усмехнулся Мастер.       Некоторое время мужчина смотрит новости, а потом засыпает от непомерной скуки.       Когда он просыпается, часовая стрелка указывает на цифру два. С кухни по всему дому распространился чудесный аромат, а телевизор транслирует дневные новости, которые мало чем отличаются от вчерашних ночных. Несколько аварий, пара взрывов, но все по прежнему верят в чудо. Мастер лениво тянется в кровати, вспоминая, что уснул, не переодевшись. Затем удаляется в душ на некоторое время, а когда он просыпается до конца, к нему навстречу выходит шотландка, интересуясь, не будет ли он завтракать.       - Я очень хочу есть, - говорит Повелитель и направяется следом за девочкой.       - Нам звонили из... - девочка забыла слово и пыталась объяснить жестами, потом махнула рукой. - Сказали, нужно устроить похороны тёти Шерон.       Повелитель кивнул, с трудом представляя, как он будет это делать.       - Амелия, у меня есть просьба, - он дождался, пока девочка взглянет в его глаза, - называй меня Гарольдом, когда нас кто-то слышит, ладно?       - Хорошо, - кивнула шотландка и продолжила свой завтрак.       После трапезы Мастер попросил свою подопечную поехать с ним в банк, по магазинам, а после и в бюро ритуальных услуг. Безусловно, высокомерие Таймлорда не позволило бы ему заявиться в приличное место, будучи похожим на ротозея.       В банке Мастер без труда обманул банкомат, получил на руки приличную сумму и, не привлекая внимания, удалился. Амелия без труда указала дорогу до одного из самых хороших магазинов одежды, где парочка благополучно оставила небольшую часть денег. Машина Шерон показалась мужчине вполне сносной, и лишь поэтому он не стал покупать новую.       И только после всего этого Таймлорд и девочка, которая никого не ждёт, направились в бюро. Мастер намеренно взял её с собой, чтобы посмотреть, как она будет себя чувствовать в подобном месте, но для Амелии это место, казалось, ничем не отличалось от детской площадки.       Обсудив детали с владельцем бюро, Мастер вежливо распрощался и, взяв девочку за руку, удалился.       Церемония была назначена на послезавтра. Через телефон Шерон он оповестил об этом всех, кто был в её списке, был осторожен и старался говорить грустным, подавленным голосом. А всё остальное время Мастер рассказывал Амелии про армии далеков и кибермэнов, показывал созвездия и говорил, что свет от каждой звезды - это особая машина времени, говорил про Временную Войну и Доктора, который спасся и бежал. Девочка слушала эти истории, и, засыпая, видела эти миры, которые были объяты пламенем и ужасом. Она представляла себя стоящей над этими мирами, представляла, как Мастер держит её за руку, а планеты разлетаются в щепки, солнца гаснут, а их свет продолжает радовать тех, чьи миры только стоят в очереди на уничтожение.       В день похорон Мастеру пришлось проснуться значительно раньше, чем обычно. Но он привёл себя в порядок и только после этого разбудил Амелию. Девочка приготовила завтрак, спокойно собралась, по совету Мастера надев тёмно-синее платье, и они отправились на кладбище. Людей было совсем не много, но даже от них Повелителю Времени было не по себе. Из-за этих обезьян ему придётся изображать обезумевшего вдовца, коим он вовсе не был. Всем он представлялся Гарольдом, жал руку и заглядывал в печальные глаза собеседника. Близким подругам Шерон Таймлорд сказал, что его «жена» вовсе не хотела афишировать их брак, будучи сторонницей «свободных» отношений. Все понимающе кивали, а Мастер про себя думал лишь о том, что тётушка его подопечной была обычной шлюхой. Погода была вовсе не дождливой, как показывают в кино. К полудню солнце очень сильно припекало голову, и после погребения тела своей «жены» Мастер поспешил домой, объяснив это тем, что не в силах это видеть.       Амелия же не произнесла ни слова за весь день, она не говорила ни с кем из знакомых своей тёти, ей было вовсе не интересно, почему у взрослых такие постные и опечаленные лица. Определение «смерть» в её голове было крепко связано с лицом Мастера, изображающим ужасное горе.

***

      Когда они приехали, Повелитель Времени предложил девочке сжечь все вещи её тёти.       - Зачем? - спросила шотландка.       - Нам ведь не нужны её вещи, правда? - вопросом на вопрос ответил Мастер.       Девочка кивнула и по несколько штук начала таскать вещи из дома. Сначала это была одежда, потом косметика, потом (Повелитель даже удивился) подарки, которые, по словам девочки, были «самыми глупыми на свете». Определённо, Шерон совсем не понимала свою племянницу, и теперь всё то, что Амелия принимала как данность, выбиралось наружу. Спустя некоторое время рядом с домом возвышалась гора из вещей покойницы. Даже общие фотографии были где-то в куче этих вещей.       - Уверена? - спросил Таймлорд, когда вещи были политы бензином.       Девочка протянула ладонь, в которой мгновение спустя оказалась зажигалка. Несколько движений, и гора вещей воспламенилась. Амелия стояла и смотрела на это действо в совершенном восторге, в её глазах играли озорные огоньки, а Повелитель Времени был восхищен своей юной ученицей.

***

      Мастер продолжал проводить время с девочкой, играл с ней, рассказывал про Галлифрей, который остался запертым в ловушке времени, про свои «подвиги». Он рассказывал это, как сказки, как истории, чтобы не напугать девочку мраком и ненавистью, которые давно стали частью его души. Амелия его ни о чём не просила, была слишком самостоятельной для своих лет. Но лето заканчивалось, скоро девочке предстояло пойти в первый класс, и Повелитель, не жалея времени и денег, гулял по магазинам со своей названной дочерью. Барабаны продолжали шуметь, но для себя Мастер обнаружил такой напиток, как виски, который так чтят в Шотландии. Выпивая бокал-другой перед сном, Мастер мог уснуть относительно спокойно.       Он исправно посещал так называемые «родительские собрания», где толстые мамаши задавали дурацкие вопросы по поводу и без, были, конечно, и мужчины, но мало и редко. Ко всему прочему, Мастер не мог завести с ними беседу, ибо жажда крови просыпалась в нём с новой силой. Он даже успел получить документы, где его фамилия была написана с ошибкой, что было очень кстати. Вместо Saxon горе-работник написал Succon, и теперь его фамилия ассоциировалась не с сумасшедшим политиком, а с обычным английским словом «success», что не могло не радовать.       Мастер продолжал наблюдать за девочкой, за тем, как она меняется, и не находил отличий в её поведении, но знал, что в её разуме посажено семя безумия. И оно уже произрастает.       1 сентября 1996 года Гарольд Саксон вёл маленькую Амелию Понд в лидвортскую школу. В её руках были оранжевые лилии, и лишь Мастер знал, что на языке цветов это значило жгучую ненависть. Но странней всего было то, что Амелия сама выбрала эти цветы.