Зверь внутри

С ПОХОРОН Рори прошло несколько месяцев, Эми совсем замкнулась в себе. Она перестала есть, пить, начала курить и таскать виски у Мастера. Он, в свою очередь, и не собирался препятствовать этому саморазрушению. Его вовсе не занимал этот гуманный способ самоубийства. Эмили, конечно, думала, что Мастер не знает о её пристрастии к курению: прятала сигареты самой дешёвой марки в столе, под матрасом, но Таймлорд видел её насквозь. Он чувствовал запах табака каждый раз, когда его подопечная приходила домой. Её зрачки были большими, словно Вселенная сжалась в одну точку, готовясь распружиниться и покрыть всё вокруг мраком, девушка с трудом держалась на ногах после недель без еды, и только алкоголь и сигареты разбавляли ту тьму, что прижилась в Амелии. Повелитель Времени смотрел на своё дитя, улыбался и отчего-то уже и не хотел, чтобы Доктор возвращался. А Эмили закончила пятый класс с хорошими оценками, подралась с тремя одноклассниками и чуть не убила директора школы. А в целом, ничего больше не происходило. Девушка носила траур по своему несостоявшемуся супругу, но больше не плакала. Сначала это было сложно: Эми кусала губы и смотрела из окна во двор, в котором она совсем недавно смеялась со своим лучшим другом, а потом, как озарение, мрачное озарение, она осознала, что больше никогда стены этого дома не станут сотрясаться от приступа детского и искреннего смеха. И это было страшней, чем трещина в стене. Но со временем ей становилось всё проще унимать свой Ад, мысли о смерти стали всё реже посещать голову юной шотландки. - Я должна быть сильной, - шептала Эми, вглядываясь в темноту за окном. Смерть вдруг обрела для девушки несколько иной вкус, можно сказать, совсем иной. Когда Мастер ломал трагедию, Эмили было весело, словно всё происходящее случалось не с ней, словно жизнь – нечто бессмысленное, словно люди – фарфоровые куклы, и только она, Эми, имеет право бросать их на бетонный пол реальности. Теперь, когда Рори умер от её руки, рыжеволосая стала задумываться о других сторонах этой самой смерти. Но, на удивление, отношения с Повелителем не стали другими, всё так же сумасшедшие проводили время вместе: смотрели телевизор, читали книги… И всё это было с привкусом карри, отчего обоим жутко жгло нутро. - Почему мне так больно? – спросила Эмили Мастера спустя пару месяцев, когда июль 2001 был в самом разгаре. - О чём ты? – спросил Мастер, вглядываясь в скачущие буквы в строках газет. - О Рори Уильямсе, - строго произнесла Эми. - Потому что ты ещё живая, - мягко ответил Таймлорд. - А ты чувствуешь боль? – вкрадчиво поинтересовалась девушка, как в детстве, вглядываясь в глубину карих старых глаз. - Я чувствовал её, очень давно… - Я спросила, чувствуешь ли ты боль сейчас. - Я не могу чувствовать боль, я просто не помню, как это делается. - Просто чувствуешь и всё. - Это не так просто, - тихо и виновато(?) сказал Мастер, и в этот же момент в голове Эмили слетели все предохранители, она вскочила и яростно взглянула на Мастера. - А что просто? – заорала она. – Скажи мне, что для тебя просто?! Просто было заставить меня убить единственного человека, который у меня был?! Я не могла противиться, ты знал это! - Спокойно, Эмили, - тихим голосом сказал Таймлорд. Но ему ответом стала звонкая пощечина от Эми, которая, «выпустив» ноготки, рассекла светлую кожу Мастера. - Я не хочу с тобой говорить, - холодно бросила она в пустоту, накинула плащ и поспешила покинуть дом. А Повелитель Времени приложил ладонь к щеке, почувствовав, как из неглубоких царапин сочится кровь. Он думал о том, как прекрасны безумные глаза девушки, как она изящна в своей истерике, как много в ней копится боли. Это не обычная истерия, не шизофрения. Амелия становилась тем, кто сильнее зверя, становилась достойной спутницей Повелителя Времени, и она была восхитительна. Утром девушка вернулась слегка пьяная, но это, скорее, было обезболивающим, которое просто не позволяло ей вгрызться зубами в глотку каждому, кто её раздражает. Повелитель уже ждал её. Эми облокотилась на дверной косяк при входе в кухню, глядя на сидящего за столом Мастера. - Я хочу знать, - прозвучал измученный голос Эми. - Отвечу на любой твой вопрос. - Зачем ты приказал мне убить Рори? – глаза Амелии блестели от слёз, кажется, она впервые за месяцы позволила себе это. - Чтобы ты стала сильнее, чтобы причинить тебе боль, чтобы изменить историю, - Эми молчала. – Я понимаю, что ты испытываешь. Ты хочешь убить меня, хочешь отмстить за смерть человека, которого ты любила… - Не любила, - перебивает его Эми, медленно сползая на пол. - Я сделал всё, чтобы ты не узнала любви, но ты любила его. - Нет! – восклицает девушка, закрывая руками лицо, и чувствует, что плачет. Мастер видит удивление подопечной. - Ты плачешь потому, что любила его, - отвечает Таймлорд на незаданный вопрос. – Ты не могла любить, ты не должна была научиться, но ваша связь с Рори была такой сильной, что лишь ты сама могла её разорвать. И я хотел, чтобы ты её разорвала. - Зачем? – всхлипывая, спрашивает Эми. – Зачем тебе это? - Ты знаешь. - Доктор? – Амелия даже поднимает голову, чтобы видеть лицо Мастера. Он кивает в ответ. - Он сделал мне очень больно, настолько, что заслужил встретить тебя будущую. Эми плохо понимает, о чём говорит Мастер, но молчит. Она чувствует, как боль плавится, ножами пронизывая её, а расплавленная боль превращается в ненависть. Она, кажется, начинает понимать. - Почему именно я? - The crack. - Что? – не понимает Эмили. - Трещина в твоей стене. Она стёрла твою жизнь, я говорил об этом, помнишь? – девочка кивает. – Она очистила тебя. В тебя можно было заложить что угодно. Ты – мой Троянский конь. - А если я не хочу? - А что ты будешь делать без этой ненависти? – Эми молчит в ответ. Мастер подходит и садится рядом с Амелией на пол. - У меня есть барабаны, вечный призыв к войне, он будет даже тогда, когда я умру, но я не могу от него избавиться только потому, что не представляю себя без него. - Покажи мне другую Амелию, - говорит девушка, впервые за долгое время произнеся своё имя верно. Таймлорд внимательно смотрит на неё. – Ты можешь видеть то, что было, то, что могло быть. Покажи мне то, что могло быть. Глаза Эми зеленеют и снова начинают блестеть. Снова в ней пробуждается жажда зрелищ, та странная жажда, что однажды убьёт её. Повелитель Времени тянется пальцами к вискам подопечной и едва касается их, как по телу его проходит разряд тока. Эми как будто давно готовилась к этому, она запросто впускает Мастера в своё сознание, увлекая его за собой, а сама проскальзывает в сознание Мастера и находит нужные дверцы, словно бывала в этом Аду не раз. Она слышит барабаны, но думает, что ненависть к Доктору – её собственные барабаны, которые никогда её не оставят. Она видит название каждой звезды и галактики, видит лица Повелителей Времени, видит пламя безумия, но не видит себя, не видит ни одной мысли об Эмили Понд. Что-то щёлкает в её мозгу, и вот уже Эми видит лица четырёх психиатров, видит себя – маленькую, раскрасневшуюся и растрепанную, видит тётю Шерон, которая стареет с каждым годом, видит, как Рори предлагает ей выйти за него… Когда Мастер убирает руки от девушки, картинки меркнут, словно их никогда и не было. - В одной из реальностей у Амелии есть эта жизнь, - тихо говорит Мастер, а девушка просто сидит и молчит, не открывая глаз. Кажется, что она досматривает жизнь той Амелии, что никогда не теряла своего Доктора. - Я бы не хотела быть ей, - говорит девушка, стирая слёзы со щёк. – Она так много страдает, всё время. Ждёт того, кто не придёт. Мастер внимательно смотрит на Эмили. - Я не сказала, что ты хороший. Я сказала, что хорошо, что ты не позволил этому случиться, - она встаёт и оставляет Мастера одного. Теперь он сидит на кухне, погружённый в свои мысли. Ему становится холодно, слишком холодно. Ему кажется, что он снова вспоминает, что такое боль. С ТОГО разговора Эми перестала делать вид, что не курит, иногда Таймлорд даже просил у неё зажигалку или сигарету. Со временем даже это стало естественным. Отныне праздников в доме не было, никто не собирался их отмечать. Эми даже не заметила, что ей исполнилось пятнадцать лет. Вспомнив о «знаменательном дне», Повелитель купил ноутбук и провёл интернет в дом, что, конечно, порадовало девушку. Она стала пропадать ночами в интернете, читая разнообразные статьи. В её комнате громыхала музыка Вагнера, вторя её внутренним голосам. Сумасшествие прогрессировало всё более явно. Мастеру звонили из школы, настойчиво советуя отвести подопечную к психиатру, но он просто плевал на мнения недоразвитых учителей. Когда девушке исполнилось пятнадцать, стало ещё сложнее. Трудности переходного возраста проявлялись совсем иначе: Эмили стала женственной и грациозной, она была похожа на настоящую леди, когда курила по утрам, запивая едкий привкус зелёным чаем. Её движения стали ещё легче, её тело стало ещё более ломким, и каждый раз, когда Мастер видел её разум, он приходил в бешеный восторг, ибо Амелия стала в свои пятнадцать безупречной психопаткой. Высокие скулы и пухлые губы сводили с ума одноклассников девушки, и, естественно, она этим пользовалась. Ради неё резали руки, сворачивали шеи её обидчикам, преклонялись перед ней, любили её, но для Эми всё стало игрой. О подругах не могло быть и речи, ибо любая девушка, которая видела Амелию, мгновенно становилась серой мышкой, скучной, глупой и никчёмной мышью. В голове у Эми вертелись вовсе не поцелуи и объятия - ей хотелось испытать что-то более яркое, что-то эпохальное, ибо в свои пятнадцать Эми точно знала все прописные истины и без зазрения совести нарушала их. Но для неё всё тёмное и запредельное сошлось в одном человеке – в Мастере. Повелитель Времени за последние три года стал более внимательным к девушке, стараясь это скрыть. Тем не менее Эмили чувствовала, что отныне Мастер уважает её, относится к ней не так, как прочие, но отношение его выделяет Эми из толпы. Иногда Таймлорд покупал что-то специально для девушки, давал деньги на новые платья и бельё, позволял ей абсолютно всё! Когда Амелия спрашивала его об устройстве Вселенной, Мастер с удовольствием рассказывал о том, что видел сам, о том, чему учили его в Академии. - Почему ты всё ещё здесь? – однажды вечером спросила Эми. - В каком смысле? – не сразу понял Мастер. - Ты сделал меня такой, какой хотел видеть. Доктор вернётся, и я отомщу ему, ты знаешь, так почему же ты всё ещё здесь? - Я хочу это видеть, - отрывисто бросил Мастер. - Я была в твоей голове, я всё помню. Это не может быть так просто. - Но это именно так, - сказал Повелитель Времени. Мастер сказал это таким тоном, что Эмили решила не продолжать этот бессмысленный диалог. Лето в Лидворте продолжало свой неспешный ход - и медленно приближалось к концу. Последние жаркие деньки сгорали в лучах похолодевшего солнца, и что-то важное сгорало где-то ещё. Наконец-то вечерами стало темнеть, и Эми наслаждалась этим в полной мере. На дворе догорал август 2004 года. - Почему так поздно? – послышался из гостиной суровый голос Мастера, когда девушка вошла в дом после полуночи. Эмили не торопясь разулась и вошла в комнату, где увидела Мастера, который лежал на диване и смотрел какой-то бессмысленный фильм по телевизору. - Я была на кладбище. - Рори? – уточнил Мастер, садясь на диване, освобождая место для девушки. - Да, - легко сказала Эмили, плюхнувшись рядом, положив голову на колени Мастера, а свои стройные красивые ноги закинув на мягкий подлокотник. - Зачем? – спросил Мастер, бездумно сверля взглядом экран, поглаживая рыжие волосы подопечной. - Хотела проверить, будет мне больно или нет. - И? – Мастер посмотрел на девушку сверху вниз. - Я ничего не чувствую. Совсем. Так странно. Повелитель Времени улыбнулся уголками губ. Он смотрел на Эмили сквозь хрусталики своих старых глаз и видел маленького ребёнка, словно новорожденного, которого он вот уже восемь лет качает на своих руках. Прекрасная девушка, с которой не сравнятся леди из Лондона, лежала на его коленях, полностью осознавая ношу, возложенную на неё. - Ты великолепна, - тихо говорит Мастер, имея в виду вовсе не красоту девушки. Она, безусловно, понимает, что он имеет в виду. Когда Эмили уходит в свою комнату, Повелитель тянется к бутылке виски и наливает себе бокал. Спустя минуту бокал пуст, но Мастер, кажется, не замечает этого. Он всё дальше пробирается через тернии во тьму своего разума, туда, где он спрятал план об Амелии, туда, где он его создал. Он думает о том, что на месте Доктора непременно взял бы её с собой ещё в 1996. Доктор бы сделал её равной себе, эта девушка могла бы покорять галактики одним своим взглядом, она бы стала достойной спутницей, не похожей на высокомерную и пафосную Ривер. - Старый глупый Доктор, - одними губами произнёс Мастер. Таймлорд не заметил, как стал думать об Эми не как о средстве, а как о живом существе, или, скорее, как о сигаретах, которые мгновенно заканчивались, попадая в руки к девушке. Мастер мог бросить эту вредную привычку в любой момент, но проблема в том, что он никогда не оставался с кем-то настолько долго. Наверно, это люди называют старением: оседают в квартирках, учатся разгадывать кроссворды и благополучно дохнут в своих мягких кроватях. Он вспомнил вопрос Эмили. - «Почему ты всё ещё здесь?» – эхом раздался в голове голос подопечной. Мастер просто думал, что ему стоило бы ответить. Он никогда никого не оберегал так, как Эмили, никогда он не желал продлить процесс «подготовки». Прежний Мастер спешил ввязаться в битву и только потом решать, что ему делать с горами трупов своих и чужих. И были ли в жизни Мастера «свои»? Факт оставался фактом: Тёмный Повелитель Времени привык создавать «тёмную» Эмили, привык говорить с ней за ужином, слушать её рассказы. Амелия, маленькая Амелия, что с высоты полёта Мастера казалась маленькой точкой, стала той самой сигаретой, которая тотально контролирует ритм и стиль жизни Мастера. Повелитель Времени увидел две временные линии: себя, смотрящего, как курит молоденькая девушка, и эту самую девушку, которая сжимает между своих тонких пальцев любимую тонкую сигарету. Но после долгих лет совместной жизни расценивать Эмили как привычку тоже не получалось. Всё же спутники Доктора – особенные люди. С этими мыслями Мастер отправился в Царство Снов, где снова нырнул в море из кинжалов, которые лишь осторожно гладили его загрубевшую кожу. Плыть было так легко, и с каждым движением всё легче, проще. А на берегу стояла девушка. Она так громко и призывно пела, что Повелитель Времени продолжал свой путь, будто рассекая не воду, а воздух, а девушка становилась всё больше и больше. И вот уже маленький Мастер стоит перед ней и спрашивает её имя, а та улыбается и произносит: - Банши. - Меня зовут… - Мастер, - слышится звонкий голос Эмили, и сон обрывается, рассеивается, девушка снова оказывается за кровавым морем. - Ммм… - сонно протягивает Таймлорд, едва приоткрыв глаза. - Ты снова спал в гостиной, - с укором произносит Эмили, а сама уже выдёргивает из пачки сигарет одну, зажимает её в губах, подносит к ней зажигалку… Комната наполняется дымом, который пронизывает всё вокруг и даже дальше. Становится очень просто дышать, словно в этом дыме - знакомый запах пороха и гари с полей битв, словно он был рождён, чтобы дышать этим дымом. - Бросай курить, - говорит Мастер сквозь сон непонятно кому. - Тебя раньше не волновало моё здоровье. - И сейчас не волнует, - протягивает Таймлорд, - но зависимости губительны. Эмили пожимает плечами, думая вовсе не о зависимостях. Она представляет себя одной из Повелителей Времени, представляет биение двух сердец в груди. Она подходит к окну и смотрит в небо, в котором только поднимается слегка оранжевое солнце. Эми представляет себя со стороны. Представляет худую девушку в коротком полупрозрачном пеньюаре чёрного цвета, курящую, выдыхающую едкий дым… Она закрывает глаза, думая про то, что сумасшествие, запертое в человеческой оболочке, воспитанное Таймлордом, однажды взорвётся и не оставит ни следа от Земли и рассудка Доктора. Мастер приподнимает голову, смотрит на девушку со спины. Он думает, что даже в её восемнадцать она будет слишком молода для него, старика с Галлифрея. Думает он не о нежности, а о чём-то животном и диком, безумном, страшном и всепоглощающем, что скоро вырвется на волю. Ему хочется снова чувствовать боль, страдание, которые тысячу лет назад заменили барабаны. Он вспоминает девушку по имени Банши из сна, представляет, как схватил бы её за волосы, впился бы в её губы, если бы она была настоящей. А потом Эми открывает шторы, солнце прожигает сетчатку Мастера, и начинается новый день. Последний день лета 2004 года.