О доверии, китах и кашемировых рубашках

Нейтан говорит, что пение китов его успокаивает. Убаюкивает. Держит на плаву. Он выкручивает звук на полную и слушает-заслушивается, как морские гиганты захлебываются собственными песнями и кричат, зовут забытых на мелководье и оплакивают их. От выписанных таблеток хочется хорошенько проблеваться, потому что на вкус они как грязная половая тряпка. Нейтан никогда не пробовал половую тряпку, но уверен, что по вкусу она не очень-то отличается от его успокоительных. "Положить под язык и ждать, пока растворится." И зачем он только пьет их, если все равно не становится нормальным? Киты поют тише, Нейтан закрывает глаза и ему кажется, что он поднимается под потолок и качается там, как на волнах. Если бы он был китом, то давно бы уже плавал брюхом кверху, забитый собственными же братьями, как самый слабый и отсталый. Комната тоже плывет и качается, контуры размываются, становясь смазанными и нечеткими, будто у него вдруг резко упало зрение, а все звуки сливаются в один монотонный шум. Кроме одного. Кричат, надрываясь, киты и кричит кто-то еще, почти так же громко. Не слушай их, кричит Виктория сердито. Это же просто глупые рыбы, что важного они могут сказать? Слушай меня, срывает голос Виктория и машет обеими руками перед его лицом. Киты - не рыбы, слабо возражает Нейтан. Это же млекопитающие, идиотка. Она бегает по его комнате, спотыкаясь о разбросанные вещи, поднимает пустую стеклянную баночку и пару секунд вертит ее в руках, пытаясь найти название. Трясет, надеясь услышать, как перекатываются внутри таблетки. Но там давно уже пусто. Виктория швыряет эту баночку через всю комнату, попадая четко в музыкальный проигрыватель, отчего киты тут же хрипят и захлебываются собственным плачем, и изо всей силы дергает Нейтана за воротник. Слушай меня, говорит она. Не этих унылых плакальщиков, а меня. Смотри на меня, просит Виктория, и Нейтан медленно, перебарывая внутри себя что-то черное и колючее, открывает глаза. - Вообще-то, - говорит он немного охрипшим голосом, - надо стучать. Виктория не кит вовсе, ее голос не успокаивает и уж тем более не убаюкивает. Но именно она держит его голову над водой.