Горячий мужчина

- Курапика… - в тишине раздался полный обреченного страдания голос. Но Курута его проигнорировала. - Курапика… - голос не сдавался. – Я умираю? Девушка скептически приподняла бровь и, оторвавшись от книги, перевела взгляд на Хисоку, который уже второй день здесь болел, занимая единственную кровать. Он лежал под одеялом, так что видно было только бледное лицо. Желтые глаза выжидающе смотрели на Курапику из-под рыжей челки. Хисока болел. Хисока страдал. И это было не так забавно, как казалось вначале. - То есть, когда тебе оторвали обе руки, ты не умирал, - уточнила Курапика, - а теперь умираешь? - Да… позови Гончика, - Хисока состроил щенячьи глазки. - Я хочу с ним попрощаться. - Он за тысячи километров отсюда, - девушка решила воспользоваться логикой. – Не успеет. «Особенно, если я прибью тебя прямо сейчас!» - мрачно подумала она. Разумеется, Курапика за время общения с фокусником приобрела некоторую психологическую устойчивость к его замашкам, да и страх они ей уже не внушали. Но Хисока явно не располагал к человеколюбивым чувствам, иногда бывая просто невыносимым. Как сейчас, например. - Курапика, мне ску-учно… - жалобно сказал Хисока десятый раз за день. В него так и хотелось кинуть чем-нибудь тяжелым. Но, опять же, если выздоровление затянется, то кому от этого будет хуже? «Издевается? – устало предположила девушка. – А, может, и действительно…» И все же, неимоверными усилиями, Курапика попыталась разбудить в себе сочувствие и отмести жажду убийства на второй план. Она припомнила все те разы, когда она отходила от ран или просто болела: время тянется медленно, состояние полусонно-паршивое, на душе кошки скребут. Кажется, будто жизнь стороной обходит. Более-менее только, когда друзья навещают: комната наполняется задорными голосами, смехом и настроение сразу же улучшается. А с Хисокой как быть? Если они и разговаривали, то только по делу или же обменивались колкостями. Но большую часть времени им было не до разговоров. Но, может, ему, и правда, грустно… Захлопнув книгу, Курута переместилась на кровать и села, скрестив ноги, возле больного. - Ну что ты от меня хочешь? – спросила она, все еще сохраняя суровый вид. - Сказку тебе рассказать, песню спеть, станцевать, может? - Да, станцуй мне, пожалуйста... – Хисока не мог не сделать драматическую паузу, - стриптиз. Курапика с чувством закрыла лицо рукой и издала душераздирающий вздох. Этот клоун неисправим. В такой вот несколько абсурдной ситуации радовало только одно: - Кажется, ты все-таки идешь на поправку.