Zoom into me

- Билл? – Рик постучал в комнату соседа по съемной квартире, но ответа не последовало. – Билл, мне нужна твоя по… - когда он вошел к комнату, все слова застряли в горле. Черноволосый юноша сидел на полу, прислонившись спиной к дивану и совершенно пустыми глазами глядя в одну точку. Рядом валялись начатая бутылка виски и канцелярский нож. На тонкой руке парня виднелась свежая рана, из которой струйками стекала кровь. - Билл! – Рик подскочил к нему. – Билл! Зачем же ты… – он быстро огляделся по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы сойти в качестве жгута. - Я просто так больше не могу… Кажется, Рик что-то ему ответил, но его слова донеслись до слуха Билла размыто, разносясь эхом. Достигнув своей цели, фразы рассыпались на множество бессвязных звуков и пропали, словно никто и не произносил их. Тем временем Рик быстро расстегнул свой ремень, резко выдернул его из шлевок и перетянул руку друга чуть выше локтевого сгиба. – Все, сиди так, не шевелись. Мне надо позвонить. Ладно? Я быстро. Билл, никак не отреагировав на его слова, продолжил смотреть в никуда. - Алло! Мам, - послышалось из коридора. – Тут… Тут… Короче, помнишь моего соседа? Да-да, тёмненький такой. Вот… Он попытался вскрыть вены. Я, вроде, вовремя успел. Да, перетянул. Хорошо, я сейчас вызову машину, и мы к тебе. Через некоторое время Билл, уже пришедший в себя и отдающий себе отчет в происходящем вокруг, оказался в кабинете с раздражающими идеально-белыми стенами. Он сидел за массивным деревянным столом напротив седовласого мужчины в очках, который, как показалось юноше, внимательно разглядывал его. - Да что вы на меня смотрите?! – не выдержав, выкрикнул Билл. - Так… - мужчина сцепил руки в замок, подался немного вперед и дружелюбно улыбнулся. – Я просто хочу поговорить о том, что вас сюда привело. - Меня сюда привели, и я понятия не имею зачем, - он нервно перевел взгляд на крепкого санитара, стоящего сбоку от него. Билл вжался в мягкое кресло и обхватил плечи руками. Потревоженная резким движением рана, недавно обработанная медсестрой, противно заныла, и юноша зашипел от боли. Он чувствовал себя загнанным диким зверьком, которого посадили в клетку и пытаются наладить с ним контакт, а он прячется в дальнем углу, мечтая исчезнуть. - Расскажите мне, что у вас случилось? - У нас? – Билл не удержал нервный смешок. Врач продолжил пристально смотреть ему в лицо, пытаясь поймать его взгляд. – Может, вы меня осмотрите, и я пойду? - Вас уже осмотрели. - А вы разве не… - Я психиатр. - Так, все! – Билл кинулся к двери, но путь ему преградил санитар. - Герр Каулитц, вернитесь, пожалуйста, - спокойно произнес врач, незаметно нажав кнопку под столом. - Да что вам от меня надо?! – юноша подлетел к письменному столу. – Что вы лезете? Что вы рассматриваете меня, как будто я товар на витрине?! - он резким движением скинул на пол листы и тетради, лежавшие перед врачом. – Оставьте меня в покое! Однако он не успел опомниться, как он уже снова сидел в кресле, прижатый мощными руками санитара так сильно, что малейшее движение причиняло боль. Еще через мгновение в кабинет вошла молодая девушка со шприцом. Билл почувствовал укол, и его сознание затуманилось. Сквозь марево он вновь увидел глаза, преследующие его, ставшие вечным кошмаром. - Нет… Не надо… - едва шевеля губами, выдохнул Билл, проваливаясь в сон. Доктор снял очки и лениво потер уставшие глаза: - В девятнадцатую его. *** Солнечный свет заливал помещение. Он был холодным и не согревал, лишь окрашивал стены желтоватыми бликами. Напротив стояла кровать, заправленная настолько идеально, словно по ней проехались катком. Билл поежился, увидев на полу тень от решеток на окнах. Перед глазами всплыли картины вчерашнего вечера, и чувство досады больно сжало учащенно забившееся сердце. - Черт! – вырвалось у него вслух, и парень накрыл голову одеялом. - Доброе утро, - глухо прозвучал в ответ чей-то голос. Вынырнув из своего темного убежища, Билл повернулся в сторону, откуда донеслись эти слова. За столом в расслабленной позе сидел симпатичный мужчина с черными брейдами. Под тонкими пальцами мерно шуршали глянцевые листы какого-то журнала. Было видно, что занимается он этим скорее от нечего делать, чем от большого интереса. - Том, - все так же, не поднимая головы, проговорил он. - Билл, - парень поднялся и с любопытством стал рассматривать своего «сокамерника». У того были мягкие черты лица с немного впалыми щеками, слегка раскосые глаза, широкие брови и пухлые губы с пирсингом. Даже сейчас, когда он сидел, Билл видел, что Том далеко не маленького роста, стройный, подтянутый. На нем была больничная пижама, а на ногах красовались мягкие тапочки. Все это создавало, как ни удивительно, впечатление домашнего уюта. - Дырок только не проделай, - хмыкнул Том с некоторым ехидством, но так и не оторвал взгляда от журнала. – Ты здесь с чем? – только на этих словах он отложил журнал в сторону и поднял глаза. - Не знаю, - догадавшись, что его спрашивают о болезни, пожал плечами Билл и решительно отвернулся. Ему до ужаса хотелось рассмотреть нового знакомого, но что-то внутри не позволило продолжить. - Проверка, - дверь распахнулась, и в палату вошла девушка в белом халате. – Герр Каулитц, как вы себя чувствуете? - Как в тюрьме, - у него не получилось изобразить дружелюбие. – Надолго я тут? - Скоро будет обход, вы сможете обо всем поговорить с лечащим врачом. - Прекрасно выглядишь, Линдси! – обратился к девушке Том. - Спасибо, - они как-то двусмысленно переглянулись. – Как ночь? - Прекрасно. Спал как младенец! - Если так дальше пойдет, скоро можно будет готовиться к выписке, - уже выходя, напоследок подмигнула ему медсестра. Когда молодые люди остались вдвоем, Том повернулся к Биллу. - Мой тебе совет: хочешь скорее отсюда выбраться – не стоит проявлять свой характер, особенно с врачами и медперсоналом. - А ты тут давно? Билл старался не разглядывать Тома слишком откровенно, и все равно его красота так и притягивала взгляд. Он заметил родинку на его правой щеке, добавлявшую ему шарма. - Я тут часто. - Доброе утро, - вновь открылась дверь, и вошел в палате появился вчерашний врач. Следом за ним вошла Линдси. - Здравствуйте, - Том встал и парой шагов преодолел расстояние до своей кровати. - Герр Каулитц, сегодня вы настроены со мной побеседовать? Билл ничего не ответил – от взгляда пожилого мужчины ему вновь стало не по себе. Натянув одеяло до подбородка, он вжался в стену. - Так-с… - доктор взял стул и поставил к кровати Билла. – Почему вы отворачиваетесь? Со мной что-то не так? - Н-нет, - голос юноши прозвучал тихо и надломлено. - В чем же тогда дело? Вас тут никто не обидит, не надо волноваться, - черные глаза за стеклами очков будто прожигали насквозь, пытались заглянуть куда-то в самую глубь, достать до самого дна души. Ладони Билла вспотели, а лицо начало краснеть. Мелкая дрожь пробирала все тело. Он молчал и все пытался отодвинуться как можно дальше, вжаться в холодную стену еще сильнее. Билл ничего не слышал – в голове противно загомонили сотни колокольчиков, стараясь перезвенеть друг друга, а комната словно увеличилась в размерах, уменьшив все и всех, находившихся в ней. - Доктор, вы же видите, что ему нехорошо! Зачем вы продолжаете?! – Том не выдержал спокойного наблюдения за тем, как лицо Билла меняется, искажаясь от немого ужаса, а взгляд карих глаз мечется из стороны в сторону. - Я знаю, что делаю. - По-вашему, загонять человека в угол – это знать, что делать?! - Линд, милочка, запишите… - не обращая внимания на претензии, врач повернулся к девушке. – Я подозреваю, что у пациента скопофобия. Общая картина не ясна, но надеюсь, получится обойтись без медикаментозного лечения. Медсестра быстро сделала пометки и печально посмотрела на Билла – тот закрыл лицо руками и опустил голову к коленям. Он не двигался и, казалось, даже старался не дышать. - Герр Трюмпер, а вы как себя чувствуете? - Хорошо, - равнодушно бросил Том. - Чудненько, чудненько… - процедил доктор, поднимаясь со стула, и уже на пороге обернулся. – У меня будет к вам просьба. Вы расскажите Биллу, что здесь и как, и проследите, чтобы он поел. Когда дверь захлопнулась, Каулитц не пошевелился. Том перебрался к нему на постель и осторожно коснулся его руки: - Билл, идем завтракать. Юноша отрицательно качнул головой, хотя на самом деле есть хотелось ужасно – но идти куда-то просто не было моральных сил. - Тогда я принесу тебе сюда. Хорошо? - Хорошо, - приступ паники понемногу отступал, и Билл, подняв голову, робко посмотрел на Тома, уже направлявшегося к выходу и не обернувшегося. «Он мне нравится», - яркой вспышкой промелькнула в голове мысль. Дождавшись, пока гул в коридоре утихнет, Билл медленно сполз с кровати и подошел к окну, глядя на солнечный осенний день за ним. На душе как-то было неспокойно, ощущение обреченности занозой сидело в сердце, однако резкая смена четырех стен квартиры на малоприятную обстановку больницы, все же повлияла на внутреннее состояние юноши. Ему вдруг захотелось дышать – и не никотином, как было все последнее время, а свежим воздухом. Захотелось пройтись по аллее среди обнаженных деревьев, посидеть на старой лавочке и почитать одну из любимых книг, просто подставить лицо лучам… Было бы замечательно, если бы при этом все люди куда-нибудь исчезли. Их пристальные взгляды пугали Билла. Даже когда ему ужасно хотелось с кем-то поговорить, как сейчас, например, желание избежать зрительного контакта всегда оказывалось сильней. - А вот и я, - Том вернулся в палату, держа в руке тарелку. – Ваш завтрак. Овсянка, сэр, - шутливо строгим тоном уведомил он и поставил ее на стол. Билл благодарно улыбнулся. – Ну, чего ты стоишь? Давай, пока еще не совсем остыла. - Спасибо, - юноша прошел вперед и опустился на стул. Осторожно взяв в ложку, он поводил ею по тарелке, потом зачерпнул совсем немного каши и с опаской поднес ко рту. - Не бойся, не отравишься, - Том наблюдал за ним, уже присев на свою кровать. – Сегодня хорошая смена на кухне, они вкусно готовят. А вот другая… Там уж раз на раз не приходится. То ничего, а то приходится ходить голодным, так как есть ЭТО просто не возможно. Поэтому приятного аппетита, - мужчина опустился на подушку и уткнулся в журнал. *** Билл проспал до самого ужина, и впервые за долгое время его не мучили кошмары. Вместе с ними исчезла и обреченность, еще вчера полностью владеющая его разумом. - Билл, идем ужинать, - Том заглянул в палату. - Иду, - немного поколебавшись, он все же встал с постели. Страх уже щекотал нервы, словно гитарист, играющий перебором, и юноша искренне надеялся, что ему повезет, и миражи перестанут терзать сознание. Только держась за эти мысли, он находил в себе силы что-то делать. Вдохнув полные воздуха легкие, как перед прыжком в воду, он вышел в коридор мимо пропускающего его Тома. Люди тянулись скучной вереницей, и, к его радости, никто даже не обратил на него внимания. «Что ж, пока неплохо», - облегченно выдохнул Билл. В столовой Том держался рядом и будто бы вовсе не наблюдал за ним. Билл, действительно, не замечал «слежки», но он вообще старался как можно меньше смотреть по сторонам и быть настолько незаметным, насколько это было возможно. Однако такие желания редко исполняются в замкнутом пространстве, где у людей неизменно проявляется повышенный интерес к новичкам. Небольшая клиника была похожа, скорее, на курортный санаторий, вмещала не больше двухсот человек, и для них новые знакомства были как глоток свежего воздуха. Пристальные взгляды особо любопытных сразу устремились на Билла, и он тут же почувствовал, как неприятная дрожь поднимается от кончиков пальцев все выше и выше. В груди возникло легкое покалывание, расходящееся по всему телу. «Спокойно, только спокойно», - крепко зажмурившись, как мантру, прокручивал он в голове слова, которые уже давно утратили свою силу. Голова кружилась, словно от переизбытка кислорода, и звуки вновь зазвучали откуда-то издалека. - Билл? – вакуум мгновенно растаял от прикосновения чужой руки. - Что? – он поднял растерянный взгляд на сидящего перед ним Тома. - Все в порядке? - Да. Это уже норма. Не обращай внимания, - выдавив из себя нервную пародию на улыбку, юноша опустил голову к своей тарелке. Мысленно он поблагодарил Тома за то, что тот не стал задавать вопросов. Они молча доели свой ужин и отправились в палату в полной тишине. - Ты не хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? – разговор возобновился, лишь когда они проходили мимо комнаты отдыха, где несколько людей расположились перед телевизором. - Смотрите, смотрите! – вдруг истошно завизжал один из пациентов. – Новенький! Билл замер, не в силах пошевелиться, чувствуя, как начинается новый приступ. - А симпатичный-то какой! – раздался грубый голос. – Фигурка, как у девочки! По комнате раскатились нечленораздельные звуки. - Как у девочки… как у девочки, - плотный мужчина лет тридцати с бессмысленным взглядом раскачивался на диване и повторял: – Фигурка как у девочки. К нему подошел санитар и, улыбнувшись, остановил его движения. В памяти Билла еще были свежи воспоминания о том времени, когда он носил черно-белые дреды длиной ниже плеч и ярко красил глаза – делал все, чтобы его внешность стала визитной карточкой. Ему нравилось внимание, особенно, когда к нему подходили знакомиться натуралы – это было лучшее подтверждение его привлекательности. И вот… Все изменилось, когда начались эти приступы. Сознание словно играло с ним в игру, правил которой он не знал, а самым страшным было видеть, как галлюцинации складываются в некогда реальный образ. В каждом лице ему вновь и вновь виделись одни и те же глаза. Билл осознавал, что это была паранойя, но избавиться от навязчивого ощущения никак не получалось. Чужое внимание стало наказанием – каждый раз, стоило кому-то заговорить с ним или внимательно посмотреть на него, Билла накрывало паникой. Он не слышал, что творилось вокруг, переставал различать лица. Комната шаталась, плыла и кружилась, а он просто стоял, запертый в собственном сумасшедшем сознании. Внезапно сильные руки развернули его и заставили сдвинуться с места. Том отвел его в палату, но разум Билла еще долго не мог вернуться в адекватное состояние. - Я так не могу… - выдохнул он, придя в себя. Том хотел обнять юношу, но остановился на полпути, не позволяя себе. Билл сделал вид, что не заметил, но ему очень нужно было сейчас тепло и объятий, и он сам попросил: - Ты можешь меня обнять? Каулитц опустился на постель, укладывая голову мужчине на колени. Тот, поборов секундное замешательство, положил руку на его плечо.