Бессердечный

***

Edvard Grieg – Peer Gynt - The Death of Ase (Prelude to Act III)

Все как в тумане. Я двигаюсь будто против течения, с трудом заставляю себя что-то делать. Все звуки доносятся до меня словно сквозь вакуум. Хочется спать, но в квартире слишком много людей. А я главный подозреваемый. Не помню, как вызвал полицию, очнулся, когда уже в дверь настойчиво звонили. Я лежал и гладил ее прекрасные волосы, пачкая их в крови. Глаза уже были сухими, а кровь была повсюду, все пропиталось ее тяжелым запахом. Я не хотел открывать дверь, я не мог снова оставить ее одну. Они тут же надели на меня наручники. Будто они мне нужны. Я и так не способен пошевелиться, даже говорить не получается. А глаза не отрываются от Джо. От трупа. Джо больше нет. Только труп. Тело. Жертва. Я снова начинаю задыхаться. Пытаюсь сделать вдох, и ничего не выходит, будто горло сдавили. Лучше бы сдавили, я не знаю, как выдержу встречу с ее родителями. Интересно, они тоже подумают, что я убийца? Что я - Бессердечный. Легкие горят огнем. Не могу дышать. Не хочу. - Вколите ему успокоительное, парень сейчас загнется. Чувствую укол и отключаюсь. Может, когда я проснусь, все это окажется сном? Кошмаром.

***

- Мистер Томлинсон! Вы должны ответить на несколько вопросов. - Где Джо? – я открываю глаза и таращусь на мужчину в форме. – Позовите Джо. - Мистер Томлинсон, что вы помните? - Она звонила, пока я был в зале, - я оглядываюсь и понимаю, что я в участке. Не знаю, как оказался здесь, но хочется улыбнуться, потому что я словно попал в дешевый детектив. - В какое время вы были в зале? - С семи до одиннадцати. - Кто-то может подтвердить это? - Где Джо? – эти глупые вопросы бесят, этот толстый полицейский бесит. - Мистер Томлинсон, отвечайте на вопрос. - Да, в зале был тренер, администратор и еще несколько человек. Полицейский что-то шепчет второму, я и не заметил его сразу, и тот удаляется из комнаты допроса. Комната допроса? Что я делаю в комнате допроса? - Когда ваша подруга звонила, что она сказала? - Ничего. Я ничего не слышал, подумал, что она случайно набрала, и отключил звонок. Почему вы все это спрашиваете? – чувствую дикую усталость во всем теле, еле держу спину прямо. - Что вы еще помните, что произошло дальше? - Я позанимался, сходил в душ, пошел домой. Дверь была не заперта, - воспоминания даются с трудом. - Дальше. - Я вошел и позвал ее, - глаза наполняются слезами, я не хочу находиться здесь. - Она не откликнулась. - Что вы сделали дальше? - Я пошел на кухню и… - морщусь, в голове будто какой-то блок стоит. Никогда не страдал от проблем с памятью. А потом… яркая вспышка. – Я упал. - Почему вы упали? - Потому что я поскользнулся. - На чем? – я не хочу отвечать на этот вопрос. Я хочу домой, я хочу, чтобы Джо сделала мне горячий чай. Тут ужасно холодно. - Я… Это ведь не правда. Она не могла… - я роняю голову на стол, потому что все встает на свои места. Я все вспоминаю. – Она не могла умереть. Пытаюсь не захлебнуться слезами, когда дверь в комнату открывается. - У него железное алиби, он все это время был в спортзале, пять человек подтвердили. Можно отпускать, все равно от него толку сегодня не будет. - Вам есть куда пойти? В вашу квартиру не попасть, это место преступления, - я мог бы пойти к ее родителям, но я не смогу никогда смотреть им в глаза. – Мистер Томлинсон, вы можете остаться в больнице. Мы рекомендуем вам остаться в больнице. - Нет, - я не знаю, куда я пойду, но мне нужно побыть одному, нужно… - я пойду к другу. Нужно придумать, как дальше жить. Как справится с этим. - С вами все будет в порядке? - Вы найдете убийцу? - Мы сделаем все возможное для этого. - Хорошо. Я смогу быть в порядке, только когда этот монстр будет за решеткой. Полицейский что-то говорит мне о том, что они свяжутся со мной завтра, что мне нужно отдохнуть, что лучше бы я шел в больницу. Я ничего не отвечаю, как робот двигаюсь на выход, врезаясь на ходу в несколько человек. Слезы все еще застилают глаза. Шаг, еще один, и еще один. Я выхожу из участка и смотрю по сторонам, пытаясь придумать, в какую сторону двигаться. Прямо, налево или направо? Я не знаю. За меня должен кто-то решить, потому что я не понимаю, что делать дальше. Давлю пальцами на глаза, пытаясь остановить ненавистные слезы. Они не помогут. Они только мешают. - Эй, - знакомый голос, как глоток свежего воздуха. – Луи, ты как? - смотрю перед собой и вижу высокую фигуру. Гарри стоит в тени, разглядеть его сложно, но я двигаюсь на голос. – Твой телефон не отвечал и я заволновался. Ты обещал позвонить, когда придешь домой, - я падаю к нему в объятия и уже не могу остановить рыдания. – Я пришел к тебе, кругом была полиция, я очень испугался, а потом услышал… Мне очень жаль. Очень жаль. Не могу остановиться, его рубашка мокрая от моих слез, а объятия такие теплые. Впервые за сегодняшний вечер я чувствую себя живым, впервые чувствую, что смогу пережить это. - Я не знаю, что делать. - Поехали. Тебе нужно отдохнуть. Гарри берет мою руку и целует ладонь, а я слепо иду за ним.

***

Он наблюдает, прячась в тени. Опасность быть обнаруженным возбуждает. Такое приятное чувство. Он ждет свою идеальную жертву. Ее прекрасная улыбка померкла. Он знает, он слышал этот крик отчаяния, крик боли и безысходности. Он был рядом в этот волнующий момент. Стоял рядом, словно призрак, невидимый палач. Он не мог оставить свою жертву одну. Он любовался ей. Любовался ее горем. Тем, как ее глаза стали такими же пустыми, как и душа. А сейчас он ждет, еще немного и игра завершится. В этой игре не будет победителя. В этой игре умрет тот, кто заслуживает смерти. Они все ее заслуживают. Пустые люди, со своими пустыми жизнями, пустыми желаниями. Он делает им одолжение. Он… Жертва выходит. Он видит ее, он чувствует ее боль, наслаждается ей. Желает быть ближе, желает причинить еще больше боли. Он зовет ее. Это рискованно, вокруг много чужих, они могут помешать, жертва может оттолкнуть его, но все происходит так, как хочет Он. Жертва прижимается к нему, не чувствует опасность. Ей нужна помощь, нужна поддержка. Он даст ей все это. Взамен возьмет то, что нужно ему. - Я не знаю, что мне делать. Голос, полон печали. На его лице улыбка. - Поехали. Тебе нужно отдохнуть. Он берет его руку и целует, успокаивает жертву. Сопротивления быть не должно. Не сейчас. Сейчас жертва должна поверить, должна почувствовать заботу, должна почувствовать любовь. Он любит свою идеальную жертву. И он вырежет ее сердце.