Наверно, в следующей жизни...

      Я сидела на каменном балконе смотровой башни Эребора, подстелив плащ, и смотрела, как солнечные дорожки искрятся на Долгом озере. Торин всё-таки впустил меня в святая святых гномьего народа, и я по мере сил помогала товарищам по путешествию и подошедшим гномам Даина приводить чертоги в порядок, искренне восхищаясь красотой подземного города. Гномы Даина косились недоверчиво, но молчали — спорить с Торином не решался никто. Рядом с нами постоянно вертелся Бильбо, которого, к слову, в краже Аркенстона так никто и не смог уличить — всё-таки, что бы он там ни говорил в начале книги, он самый настоящий хитрый Взломщик. Впрочем, что удивительно, после того, как камень разбился, о нём напрочь забыли — будто и не было вовсе никакого Сердца Горы, а дракон… А что дракон? Они в принципе жадные.       Где-то в небе всё ещё кружили орлы, эти гордые могучие птицы, которых привёл с собой Гэндальф — я успела наслушаться восторженных рассказов Кили и Фили о нежданной подмоге. Сумбур, поднявшийся в душе после убийства орка, немного улёгся, но было и другое, что тревожило мою совесть.       — Вот ты где прячешься.       Сердце ухнуло куда-то вниз, к самому подножию отвоёванной Горы, и отчаянно заколотилось. В носу защипало то ли от волнения, то ли от примерещившегося свежего запаха мяты. О том, что Тиннудор пережил эту страшную мясорубку, я сразу же узнала у гномов, самого же его за прошедшие три дня не видела ещё ни разу. Да и не хотелось, честно говоря — зачем травить душу?       — Думаю о том, что натворила, — тихо сказала я, слегка сдвигаясь к краю плаща и неловко поджимая ноги. Эльф деликатно устроился рядом, не задев меня и краешком одежды. Это слегка расстроило, но я тут же разозлилась на себя и собралась было его прогнать или уйти, но выговориться хотелось сильнее. — Я только сейчас это поняла. Кольцо уничтожено, а значит, не будет Братства Хранителей, король не вернётся в Гондор, а клинок, которым сразили Саурона в первый раз, не будет откован вновь… И Лориэн погибнет на шестьдесят лет раньше, ты понимаешь, что это значит?       — Всего лишь то, что история будет другой, — услышав над собой хрипловатый рокочущий голос, я подскочила на месте и обернулась к незаметно подошедшему Гэндальфу. Случайно перехватила полный хитроватой усмешки взгляд Тиннудора и смутилась ещё больше.       — Но… ведь так не должно быть. Я всё испортила! — я всё-таки заставила себя поднять глаза и взглянуть в доброе морщинистое лицо, обрамлённое седыми волосами.       — Наивное дитя, почему ты считаешь, что то, что случится теперь, непременно хуже предначертанного ранее? — старик спрятал улыбку в бороде.       — Но ведь… Толкин писал… — путано попыталась объяснить я.       — Я не знаю, что написал летописец из твоего мира, но свободная светлая жизнь без гнёта древнего Зла намного лучше, чем исполнение забытых пророчеств, цена которым — множество загубленных жизней. Как бы там ни было, ты предотвратила страшную войну. Смотри, — Гэндальф мягко заставил меня повернуться, — Дейл и Эребор оживают. И нет больше той силы, которая могла бы вновь повергнуть их в руины.       — Оживают… — тихо повторила я, глядя, как суетятся в развалинах Дейла люди. Отсюда, с высоты, город казался похожим на большой разворошённый муравейник.       — Теперь, когда Дол-Гулдур разрушен, Лихолесье может снова стать Зеленолесьем! — воодушевился Тиннудор и легко, одним движением поднялся на ноги.       — А Мориа — Кхазад-Дум, — из-за спины волшебника вышел Балин. Поглощённая нелёгкими мыслями и вспыхнувшей надеждой, я не заметила, в какой момент он появился на площадке.       — Хотела бы я это увидеть, — я робко улыбнулась Гэндальфу.       — Увидишь, — вместо волшебника ответил мне Тиннудор. — Ты ещё многое должна увидеть в Средиземье… И не только в нём.