Когда рассвет превратится в закат

Первым делом я конечно же, решил позвонить ему. Однако мобильный оказался весьма бесполезной вещью в этой ситуации, так как младший за ним совсем не следил, а поэтому девайс практически все время был разряженный, что наблюдалось и сейчас, так как вызовы вообще не шли. Подобная рассеянность брата, конечно же, меня всегда выводила, но теперь, когда Камиль куда-то свалил, — выводит еще больше. Вот не сидится ему дома, обязательно нужно куда-то пойти или же где пошариться, неугомонный какой-то. Тяжело вздохнув, я направился на кухню, перекусить, так как сейчас мало что мог сделать в этой ситуации, ведь сотовый не отвечал, а большей связи с братом у меня не было. Разве что родителям позвонить… Отрицательно помотал головой, уже жестом подтверждая свои мысли относительно того, что это плохая задумка. Не хотелось бы и отцу с матерью портить законные выходные да бросать им лишний повод для беспокойств. Более того, вдруг и мне перепадет за то, что якобы не уследил за младшим, зная его характер, хотя тот уже вполне взрослый и пора быть хоть немного да ответственней. Не успел я подумать про родителей, как тут же экран моего сотового вспыхнул. — Да, мама, — тяжело вздохнул я, попутно желая, чтобы хоть бы мне повезло относительно ее расспросов. — Как доехали? — конечно, она могла тут же задать наводящие вопросы, в связи с чем я внимательно слушал ее, стараясь не пропустить ни слова. — Нормально, — засмеялась она. — Вот уже тетя Марина с мужем подъехали… — она замолкла, и я сразу почему-то догадался, какой будет ее следующий вопрос. — А Камиль чем занимается? — вот тут я даже призадумался, так как совсем не подумал, что ей можно было бы ответить на этот счет, ведь не предполагал, что младший мог куда-то деться, несмотря на то, что пообещал мне быть дома. — Спит, что он может еще делать, — тут же улыбнулся я, ведь не хотелось спалиться из-за этого говнюка, хотя с удовольствием сдал бы его, но… Это была не та ситуация, где я бы вылез сухим из воды, так как определенно получил бы сильнее, чем этот негодник. — Хорошо… Ты там присматривай за ним… И подготовься хорошенько, — давала мама свои советы, один из которых я как-то уже пропустил мимо себя и не по своей же вине. На этом, поболтав еще немного, пожелал родителям хорошо отдохнуть и поспешил отключиться, радуясь тому, что мама не звонила именно брату и не попросила меня дать ему поговорить с ней, ведь иначе пришлось бы выкладываться по полной. Теперь же я сидел и смотрел в полную кружку с вишневым соком, который уже успел мне досадить. Попутно я размышлял о том, в кого же он, этот мелкий засранец, пошел. Вроде характеры мамы и папы ничего так, однако у младшего некоторые черты, схожие с их, проявляются уж в очень обостренной форме как-то. А может, он пошел в нашу тетку Марину… Насколько я знаю из рассказов папы, им частенько попадало в детстве за различное хулиганство, а зачинателем среди них двоих как раз была младшая оторва. Но вроде характером тоже не особо похожи, но иногда что-то этакое родственное да проскальзывает… Не успел я подумать еще о чем-либо, вспоминая своих родственников, как раздался надрывный звонок в домофон. Наверное, этот придурок еще и ключи посеял, но с другой стороны, я был вполне даже рад, что наконец он приперся домой. Безусловно, повода для какого-то беспокойства еще не было, однако и равнодушным к подобному я не мог остаться. А вообще, так не терпелось дать ему нагоняй… или хотя бы попытаться, что, впрочем, тоже было бы вполне ничего. — Да? — мое нетерпение выдавал даже голос, который чуть дрогнул. Хотя сейчас я мог уж вдоволь оторваться на Камиле со своими расспросами и упреками, так как вполне на это имел право, в то время как кое-кто совсем не соблюдал условия своего наказания. Ведь если родичи смотались, это не значит, что можно делать все, что вздумается. В особенности ему. Однако устраивать ему расспрос, идя на поводу своих эмоций, также не стоило, ведь здесь нужен был какой-то иной подход, чтобы до него дошло. В этом-то и состояли некоторые трудности. — Это я, Колька, — к моему разочарованию или же удивлению, послышался в ответ грубый голос мальчишки. Нет, легче мне не стало, как бы вообще не наоборот. Ведь я сейчас старался морально настроиться, продумывая в мыслях различные фразы, которые могли бы возыметь какой-то эффект, что, впрочем, было маловероятно. И я даже как-то немного сник, лишний раз попусту зря перенапрягаясь. Пропустив друга младшего, я уселся в прихожей на табуретку, ожидая, когда тот поднимется. Хотя то, что он заявился так внезапно, тоже могло быть полезным — вдруг он мог что-то да знать относительно Камиля, но… Тут мой поток раздумий в этом направлении слегка ушел в другую сторону, так как нечто неладное затесалось среди всего. У Кольки же вроде нога была сломана… Но, не успев даже схватиться за мысль, я вздрогнул из-за надрывного звонка в дверь и рванул к ней с пребольшим нетерпением, теряясь в собственных же догадках. — Привет, а Камиль дома? Я ему звонил-звонил, не отвечает. Вот, диски принес, — протянул мальчишка мне из пакета несколько дисков. Посмотрев на него подозрительно, я нахмурился. Казалось, здесь было явно что-то не так. Или моя мнительность проявилась весьма в острой форме и невовремя? — Нет, его дома нет… Я думал поинтересоваться у тебя на этот счет, — я, забрав диски, устремил взгляд вниз, на перебинтованную эластичным бинтом щиколотку правой ноги парня. И подозрений лишь прибавилось, так как сразу смекнул, что к чему, быстро вспоминая, как оправдывался младший перед родителями относительно своего опоздания. Одно за другим складывалось так идеально, что в это даже сложно было как-то поверить. Но это только на первый взгляд. — Я тоже не знаю, где он, — тот безразлично пожал плечами. Не составляло и труда догадаться, что так оно и было на самом деле. Ведь младший мог и своих друзей не просвещать по поводу вылазок. Либо же Колька умел в совершенстве врать внаглую. — У тебя разве не сломана нога? — я указал взором на перебинтованную ногу. — Камиль рассказывал, что ты нехило пнул мяч, — начал я осторожно, заглядывая в глаза Коле, который топтался на пороге явно в ожидании того, когда же я его отпущу. Но от меня так быстро было не отделаться. Все же иногда моя навязчивость могла послужить весьма хорошо. Если, конечно, не принимать во внимание реакцию собеседника. — Нет, — засмеялся тот. — С чего это? Просто небольшое растяжение, в больницу вообще поехали ближе к ночи, — тот как-то настороженно посмотрел на меня, да с таким видом, как на дурака, будто и так не видно, что гипс-то не наложили, но младший, насколько мне не изменяет память, говорил совершенно иначе… — Хорошо, спасибо за диски. Он придет, скажу, чтобы тебе позвонил, — и на этом, распрощавшись с другом младшего, я направился к себе, попутно понимая, что Камиль тот еще врун. И как вообще ему не было стыдно за свое придуманное оправдание? Этого я не мог понять никак. Хотя, возможно, он сам что-то не так понял. Возвратившись на кухню, я допил остатки злосчастного сока. Вымыв за собой кружку, я направился к себе и сразу приступил за изучение полученного материала, надеясь хоть немного да с пользой скоротать время до появления брата, ведь все же когда-никогда, а домой вернется. И тогда одними банальными оправданиями точно не отделается. Если родители еще как-то ему с рук спускали провинности, то относительно меня это никак не прокатит, и придется изрядно изловчиться. И мне очень хотелось посмотреть на то, как он собирается выкручиваться в этот раз. Что придумает насчет своей подобной прогулки. Как будет вести себя при очередном якобы обосновании. Минут через пятнадцать я было задремал, увлекшись мыслями. Но, услышав звук открываемой двери, тут же резко вскочил и сразу направился в прихожую, попутно запинаясь о свои домашние тапочки, и, чуть было не пропахав носом пол, не удержался и упал на колени. — Ты чего это тут валяешься? — настороженно посмотрел на меня младший, а у меня аж от сердца отошло, что наконец тот домой вернулся. Но в то же время внутренние противоречия весьма явственно дали о себе знать, легкой волной нетерпения пройдясь по всему телу. Однако внешне я старался этого и вовсе по возможности не показывать. — А что, нельзя? — поднялся я, охая и хватаясь за бок, так как нехило еще об косяк занесло. — Так, где шарился опять? Почему телефон не взял? Кто тебе разрешал выходить? Разве ты не помнишь, что под домашним арестом? — сразу вывалил я на брата целую кучу вопросов, хотя относительно того, что крутилось в голове, их еще было малое количество. Ничего, на него полезно наседать. — За мороженым ходил, — спокойно ответил тот, поднимая пакет. И все… — Так почему меня не дождался? Почему не оставил записку или же на телефон сообщение не скинул? И чего так долго? А щека чего распухшая? — продолжая стремительно докапываться до правды, я подошел к брату и, приблизив свое лицо к его, внимательно разглядел то, что мне показалось странным. Неужели опять где-то подрался… — Подожди, чего ты так всполошился? — Камиль чуть отшагнул назад, так и продолжая стоять на пороге, ведь я не давал ему пройти. — Чего перед тобой так уж отчитываться надо? К тому же я не так уж и далеко был… — нахмурился тот, словно я тут вел себя как-то не так. Словно я был под домашним арестом, который, впрочем, еще был весьма актуален среди родителей и детей. Ну, как один из методов наказания точно… — А что, по-твоему, ты поступил правильно? — продолжил наседать на него я, замечая, как во взгляде серых глаз на секунду промелькнул испуг, но… Это мне всего лишь показалось, так как тот сохранял недюжее спокойствие, когда я начинал потихоньку уже выходить из себя. Возможно, подобным он решил провоцировать меня, медленно выводить, однако и я решил, что отступать не буду, как и срываться на него. Однако в одну из сторон меня явно клонило больше. И скорее всего, ко второй. — Слав, ты чего? — состроил он недопонимающее выражение лица. — Телефон сломался. Не веришь — сам посмотри. А про записку сразу не подумал… Магазин ближайший был закрыт, а до другого, сам знаешь, все же далековато будет, — быстро затараторил Камиль, смотря мне прямо в глаза. Он не отводил свой взгляд, будто подобным также собирался отметить, что ничего такого не произошло и он вообще тут ни причем. — Так, а щека чего распухшая? Опять сцепился с кем? — не сдавал позиции и я, не поддаваясь оправданиям брата, как бы правдиво они ни звучали. Все же зубы заговаривать тот умел нехило, как и переводить разговор на другую тему, только и оставалось за ним и в этом плане наблюдать. Ведь он был весьма не прост, как показалось бы на первый взгляд. — Вот не поверишь, оса… — начал было тот, как я его перебил. — Вот не поверю, — я отшагнул в сторону, дав брату возможность пройти вперед, на кухню, так как мороженое явно не дождалось бы конца наших перепалок. Я почему-то даже не желал выслушивать Камиля, так как правды там явно было как кот наплакал. И как всегда мои главные вопросы он обходил стороной, еще выбирая, на какие стоит ответить, а на какие — нет. — Как знаешь, — пожал плечами Кам, принявшись раскладывать подтаявшее мороженое по тарелкам. Оставалось лишь позавидовать его невозмутимости и тому, как он вполне себе спокойно держался, что мне давалось с определенным трудом. — Матери перезвони тогда с моего… — бросил мимолетом, пока не забыл, так как сейчас было бестолку продолжать одно и то же. Злись, не злись, вполне очевидно: ему похрен. Однако на подобное я не хотел забивать. — Ага, — буркнул он, более не обращая на меня внимания. — И да… — я только хотел было вернуться к себе, как внезапно вспомнил. — Колька к тебе заходил. Диски принес… — тут уж Камиль удостоил меня коротким нахмуренным взглядом. — Для человека, который сломал ногу, он весьма активен без костылей. И гипса… — последние слова я произнес с каким-то налетом ехидства, на что младший среагировал весьма стремительно. — Я же тогда сказал, что мне показалось… И я же не специалист, чтобы определить наверняка. Не будь таким придирчивым, — пробурчал тот в ответ, словно это я сочинял про его друга, а не он. Вновь развернувшись к кухонному гарнитуру, тот принялся ложкой соскребать с обертки подтаявшее шоколадное мороженое. — Ага, показалось, — усмехнулся я, понимая, что младший и правда мог не знать про это наверняка и что Коля и позже мог об этом ему сообщить, после того, как брат уже заявился домой. Ведь он также сказал, что дождался родителей друга, а дальше было неясно, что да как там. — Мне вечером надо будет отлучиться часа на два. Отпустишь? — как-то с нотками сарказма поинтересовался тот, словно и вовсе ему было пофиг на то, что я в итоге скажу. Ведь у него на все имелся свой ответ, который по полной разнился с моим. — Нет, естественно, — уселся я за кухонный стол и только хотел было взяться за мороженое, поставленное передо мной, как тут же тарелку увели из-под моего носа. Я поднял взгляд вперед, уставившись на наглого брата. — Почему? Я всего на два часа, не больше, — возмутился тот, садясь напротив меня вместе с тарелкой мороженого, которое стащил. Мне казалось, он меня совсем не слушал. Или же и вовсе слышал что хотел. — Во-первых, ты как бы под домашним арестом и минимум на два дня. Во-вторых, родители сказали за тобой следить, а в-третьих… — я призадумался на секунду-другую и затем продолжил: — ты не сказал, куда тебе нужно. Если что купить, сходить в кино или прогуляться — пожалуйста, я сегодня свободен, но… Никаких друзей… Или же тебе напомнить слова матери? — Вот зануда, — усмехнулся младший, явно тут же обозлившись на меня. — Это все для твоего же блага. Есть время подумать над своим поведением, — я даже как-то позлорадствовал в душе над своими словами, в то время как Камиль чуть не поперхнулся мороженым. Он явно не ожидал подобного с моей стороны. — Как скажешь, — хитро улыбнулся тот в ответ. Я же насторожился, так как эта улыбка мне не понравилась. Было в ней что-то такое, что так и давало понять, что на нечто хорошее она явно не намекала. Кажется, мне нужно было опять быть настороже относительно мелкого придурка. — Ты это о чем? — не понял я младшего, который, опустив взгляд вниз, продолжил неспешно есть растаявшее мороженое. — Ни о чем, — тот, посмотрев вперед, отодвинул от себя тарелку с остатками лакомства и вышел из-за стола. Изрядно подтаявшее мороженое во второй тарелке так и осталось нетронутым. Подозреваю, что эти несколько дней, как не больше, обещают быть весьма занятными.