Надежда родной армии

      Я — журналист Андрей Митин. Пишу, в данном случае, о военной мощи страны.       Мудрецы надеялись, что совсем скоро человечество разовьется настолько, что войны останутся в прошлом. Со времен Древней Греции, по-моему… Но и в двадцать втором веке силовое решение проблем в моде по-прежнему. Вот только мощная, стремительно развивающаяся техника, способная уничтожить целую армию, столь же успешно уничтожила бы и те блага и ресурсы, из-за которых, собственно, и стоило воевать. Точечные удары, стремительная и неожиданная смена власти показали себя гораздо более эффективным способом передела собственности на планете Земля. Это и привело к тому, что в век высочайших технологий лучшим оружием вновь оказался человек. Множество умов ломали головы над тем, как, сохранив креативность и интеллект, заставить Хомо сапиенса соперничать с техникой в силе и скорости и при этом не стать предсказуемым и отслеживаемым… Догадались, как и следовало ожидать, русские. Просто вспомнили хорошо забытый старый способ — дешёвый и сердитый. На поля сражений вернулись берсерки. Нынешние «боевые единицы» мало напоминали одержимых воинов скандинавских саг. Они не грызли щитов, не носили меховых рубах и шлемов с рогами… виноват, шлем с рогами использовался кельтскими жрецами в ритуалах. Современные же берсерки вообще ничем не выделялись из массы обывателей — ни внешне, ни поведением. Пока не включался малопонятный, но пригодный к практическому употреблению внутренний механизм. Всплеск нечеловеческой силы и скорости, желание и умение убивать, полное отсутствие страха или боли. Один берсерк мог голыми руками за полминуты уничтожить несколько взводов обученных десантников, в щепы разнести секретную лабораторию размером со спортзал… Они оказались в высшей степени результативными: никто не ожидал, что яростной атакой взорвется этот худенький невысокий парнишка. Или вон тот увалень с добродушным круглощеким лицом. Или девушка в длинном сарафане – все, как один, проверенные на все возможные чудеса злодейской техники. Никто из них не нуждался в оружии. Химические стимуляторы тоже были не при чем. Свои поразительные способности берсерки проявляли совершенно естественным, натуральным образом. Причем до «вспышки» отличить берсерка не было никакой возможности — их выявляли и вербовали постфактум. Практическое использование способности к мгновенному повышению эффективности телесной механики сводилось к поиску людей, обладающих ею, и определению возможности контролируемого ее запуска. После этого оставалось только доставить живое оружие на место, указать цель и запустить «боевое безумие». Все попытки объяснить феномен не дали результатов. Энцефалограммы и томограммы, отслеживание биохимии крови, сложнейшие физические опыты и маятники экстрасенсов не находили ничего, что могло бы быть механизмом древней способности. Даже давно расшифрованный геном человека не давал ответа. Тесты с грехом пополам ловили некоторые черты, якобы связанные с феноменом «боевой активации и превышения уровня обычных моторных способностей». Но только у седьмой части из обладателей упомянутых черт проявлялась боевая ярость. И еще примерно половина от их числа обнаруживала способности берсерка, не обладая научно рассчитанным набором особенностей. Одна из причин неуспеха наук крылась в том, что никому не удавалось исследовать организм берсерка в момент «вспышки». Попробуйте-ка прицепить датчики к вихрю, одержимому жаждой разрушения и уничтожения! Один ушлый профессор попытался сначала опутать проводами берсерка, а затем вызвать у него «вспышку». Он отделался многочисленными переломами и огромным штрафом, пошедшим на восстановление научно-исследовательского центра — испытуемый весь свой боевой дух приложил к тому, что ограничивало его движения. При этом берсерки зачастую соображали гораздо лучше, чем можно было ожидать от человека в состоянии аффекта. Признав это, психологи решили, что, стало быть, не аффект, и отступились. Физиологи и медики высказали теорию, что феномен имеет в своей основе кратковременно существующую функциональную систему, которую, мол, потому и нельзя «поймать» в спокойном состоянии, и последовали за психологами. Тем не менее, нескольким ученым удалось заполучить для исследований берсерка не в латентном состоянии, а по окончании «вспышки». Они подтвердили предположение о небезопасности высоких энергетических трат. Впрочем, приспособляемость человеческая и здесь позаботилась: истратив энергетический резерв, берсерк испытывал непреодолимую слабость и впадал в глубокий и длительный сон, известный по былинам и сказкам. И становился уязвимым. Военная практика вслед за наукой уткнулась в тупик — один берсерк выдерживал не больше трёх боевых операций, или погибая от рук противника после окончания «вспышки», или доходя от перегрузок до полного отказа организма. Ресурс исчерпывался прискорбно быстро… Решение пришло само, когда стало известно, что у одного из берсерков — весьма удачливого парня, выжившего в двух операциях и по физическому состоянию способного перенести еще пару — приступам боевой ярости были подвержены дед и прадед. Недолгое время поспорив, и точные, и естественные, и гуманитарные науки уступили первенство селекции. Будущее наших вооруженных сил резвилось на зеленом лугу, оглашая окрестности звонкими криками — они играли в догонялки. Дюжина ребятишек от четырех до двенадцати лет. — Пройдемте, — поторопил меня худой и длинный провожатый. — Давайте сначала посмотрим школу… Я задержал взгляд на детях. В их игре было что-то странное. Они не салили друг друга, а хватали в охапку. — Идемте же! — снова позвал длинный чиновник. На сбор информации мне было дано три дня. Как обычно, от первого дня я ничего особенного и не ждал, но записывающую аппаратуру приготовил с самого начала, помня, что от меня ждут восторженную статью о будущих спасителях страны. При входе на территорию школы аппаратуру отобрали подчистую. В святая святых армии я вступил вооруженный только блокнотом и стилом. Какие же вы, дети, окруженные особой секретностью? В здании школы — на самом деле, одного из корпусов военного исследовательского комплекса, вынесенного за ограду и отведенного берсерчатам — было прохладно и тихо. Я следовал за чуть сутулой фигурой своего провожатого, слушая его глуховатые казённые объяснения: — Учебные занятия у детей начинаются в девять тридцать и продолжаются до восемнадцати часов. Сейчас большая перемена — полчаса. Дети проводят ее на свежем воздухе, при любой погоде. Сюда, пожалуйста. Дверь легко повернулась на петлях. Класс был на удивление просторным, одиночные парты — скорее, даже кресла с расширенными до состояния крышки стола правыми подлокотниками — стояли с чуть ли не трехметровыми промежутками. Между окон — широкий простенок, дверь почти точно посередине класса — не в начале и не в конце, как все мы привыкли. Учительский интерактивный экран-пленка крепился, похоже, прямо на облицовку стены. А учительский стол сильнее всего напоминал жестяную бочку — ровный цилиндр высотой до пояса стоящему человеку. — Здесь дети осваивают программу общеобразовательной школы. На каждом занятии обязательно присутствуют несколько страхующих — на случай «вспышки». Для занятий физической культурой в школе есть два спортзала, бассейн — физическому развитию уделяется большое значение… Грамотей, подумал я. "Уделяется значение" … — Плюс специальные занятия по обращению с боевой способностью. Среди преподавателей есть берсерки. Вот это — шанс найти действительно уникальную информацию для статьи! — По причине того, что школа является круглосуточным интернатом, прямо в стенах школы оборудована медсанчасть со всем необходимым для диагностики и лечения. Да уж. Нас поприветствовал молодой добродушный врач, как будто даже с удовольствием показал свою вотчину — не в каждой больнице встретишь такое оборудование, я в этом разбираюсь. В том числе и для хирургических операций — вот только зачем оно в школьной медсанчасти? А провожатый уже торопил меня идти дальше. — Спальни учеников расположены на первом этаже. Спальня, в которую мне позволили заглянуть, была просторной, как и класс, и выглядела пустой. Обстановка изобиловала неожиданными сочетаниями: вышитое панно над вмурованными краем в стену нарами из двухдюймовой доски, откидной стол из таких же мощных досок, тощие тюфячки на нарах накрыты искусно выстеганными лоскутными одеялами, несколько цилиндрических пуфов, ковер из пышных шкур на полу и полное отсутствие шкафов. — А где хранятся вещи детей? — Вещи? — непонимающе спросил провожатый. Пришлось переспрашивать трижды, прежде чем казенный разум постиг смысл вопроса. — Носильные вещи находятся в камере хранения. Детям выдается необходимый минимум одежды на неделю, смена белья хранится в тумбочках. — А где же тумбочки? — Вот же они! Круглые! Они же — табуреты. — Могу я посмотреть? — Не рекомендуется, — после небольшой заминки сказал мой провожатый. В жизни не поверю, что он так охраняет право детей на личную жизнь. - В конце коридора игровая комната. Там дети проводят дОсуг, – именно так, с ударением на первом слоге, сказал мой экскурсовод. - Вам будет выделена одна из спален для преподавателей. Логично. Педагоги тоже не покидают стен школы. Секретность… - Здесь мы можем побеседовать. Прошу… Я вошел в кабинет. Мой провожатый уселся за тяжелый стол, указал мне на стул напротив. Я сел и вытащил блокнот.