Надежда родной армии

После прохладной полутьмы школьных коридоров солнце и зелень неудержимо манили меня. Я, зажмурившись, запрокинул голову, подставляя лицо лучам. Хорошо… - Который час, не подскажешь? Мужчина в выцветшей форме с единственной нашивкой «Охрана» несколько секунд не связывался у меня ни с чем осмысленным. Потом я сообразил, что видел его в будочке при входе – и даже удивился, зачем берсеркам нужны охранники. По-прежнему не придумав ответа на этот вопрос, я сказал: - Извини, не знаю – у меня забрали всю аппаратуру. - А может, ты знаешь, чем сейчас заняты детишки? – продолжал охранник. Кроме больших габаритов, он ничем особенным не отличался, даже наоборот. Какие-то серые волосы, сероватая щетина на небритых щеках, тусклые глаза за поцарапанными линзами очков – не человек, а функция… - И скоро ли закончат? - Они собирались на какую-то пересменку, минут сорок назад… - Значит, скоро. Пересменка больше часа не бывает. О, идут… И правда, к зданию шли близнецы, по-прежнему с охапками холодного оружия. Они скрылись в дверях, потом появились снова, уже с пустыми руками, и посмотрели в нашу сторону. Переглянулись, быстро сыграли в «камень-ножницы-бумага», и тот, что стоял справа, решительно потопал к нам. Мальчишка и охранник обменялись церемонным рукопожатием, после чего мужчина вытащил из кармана банкноту и протянул пацану. Я заметил, что правая кисть у охранника двигалась как-то неловко. - Как обычно. - Угу, - кивнул мальчик. Развернулся и скоро пропал в кустах. Что происходит?! Охранник, само назначение которого непонятно, если учесть, что здесь каждый второй – берсерк и сам себе охрана, явно не впервые вступает в товарно-денежные отношения с учеником сверхсекретной школы! Что же является товаром? Информация? Какая? Ни закончить мысль, ни спросить охранника хоть о чем-нибудь я не успел. Потому что от здания школы к нам приближался Сергей Иванович, громко окликая меня по имени. - Андре-ей! Андрей! Пройдите, пожалуйста, в школу. Его слова неприятно напомнили мне собственные школьные годы. Тем не менее, я пошёл за ним. - Мы покажем вам открытое занятие. Его проведет уже знакомый вам Григорий. Мне поставили стул возле двери. Рядом со мной разместился невысокий парень в бывалой брезентовой робе с закатанными по локоть рукавами, настолько подвижный, что слово «стал» было к нему абсолютно неприменимо. Он поглядел на меня, пригладил пятернёй (без особого успеха) похожую на каштановый костер шевелюру, и улыбнулся широко и ослепительно. Место напротив, в простенке между окон, занял крепкий мужчина в джинсах и футболке, обтянувшей «авторитетный» живот, просветил меня проницательным серо-зеленым с искорками взглядом, позади парт встала симпатичная молодая женщина, полная, но грациозная, просто излучающая покой и уют. Дети на удивление чинно вошли в класс, расселись за парты. Все двенадцать, включая самых маленьких – они сели впереди. Григорий возвышался за учительской «бочкой». - Дети, у нас в гостях Андрей, корреспондент газеты. Ребята – кроме Вовы – посмотрели на меня с дружелюбным интересом. Одна девочка помахала ладошкой. - В классе в роли страхующих присутствуют инструктор рукопашного боя Роман, - шустрый парень снова сверкнул улыбкой, - классный воспитатель Валентина, - женщина кивнула, - и инструктор Контроля Юрий. - Очень приятно, - произнес третий страхующий, подняв в коротком приветственном жесте широкую ладонь и став в этот миг похожим на вставшего на дыбы медведя. - Начнем. Слушайте. Сегодня лоб воздуха влажен и сер, и кнорр на песок тяжкой мордою сел - песок, что белее и мягче овечьего сыра. Я - сила и ярость. Я - раненный зверь. Я вышел из мозга, реликтовый ерь, сломавшая клетку веков ненасытная сила. Здесь раны следов затекают водой, а в черных деревьях кричит козодой, а ветер - соленый и грубый, как древняя вера. Не медли же, конунг! Дружина, не спи! Спустите, спустите, спустите с цепи две тысячи лун в наших душах проспавшего зверя! Он рыжее тело отпустит в струну, и прыгнет, как в стадо ягнячье, в войну, и сгинет, изрублен клинками тройного закала... Но в лестнице жизни всего только три ступени - рожденье, зов паруса и последний удар. И в ударе - дорога в Вальхаллу. Мы - звери. Мы все в это утро равны пред сонным лицом незнакомой страны, сверкнувшей на нашем пути, как звезда Вифлеема. Мы вышли на берег, и, жадно урча, пьем льдистую воду лесного ручья, ловя говорливые струи крылатостью шлема. Ступает по дюнам, железом бренча, наш сумрачный конунг, апостол меча. Ступает, как зверь - кровожадно, красиво и гордо. А с ним жажда смерти, что вечно права. И жмется к земле голубая трава под рыжебородою песней холодного фьорда. Эй, Эрик, и Олаф, и Ингвар, и ты бестрепетный Ральф - подымите щиты! Сегодня в Вальхалле откроются белые двери. Пусть дюны оглохнут от ваших шагов, и ринутся с воем на копья врагов две тысячи лун в наших душах дремавшие звери. (автор стихов Эжен д,Альби) - Что поняли? – спросил Григорий, выдержав паузу. Декламировать он был мастер, я оценил. Берсерчата не торопились отвечать. Наконец сказал самый маленький мальчишка, светлоголовый бутуз дошкольного возраста: - Пло Вальхаллу, как в колыбельной… - В какой колыбельной? – удивился обаятельный кудрявый паренек немного младше близнецов. - Во взлослой колыбельной, - с достоинством ответил малыш. – Я плосыпался ночью в туалет и слышал, как тётя Валя пела. - Не мешайте, - негромко сказала старшая девочка, та самая, которая говорила Вовке про дежурство в столовой. Встала рыженькая конопатая девчушка: - Про зверей… И наступила заминка. - Вов, говори! Твоя очередь! - крикнул кто-то из ребят. - Чё? - Не "чё", а говори, что понял. Мы все говорим. По порядку. Теперь ты, - сказал один из близнецов. - Ребята приучены высказывать свое мнение. Причем именно в порядке от младшего к старшему. Так учим самостоятельно делать выводы: даже самый маленький должен подумать сам. А старшим приходится докапываться до всё более глубокого смысла – несолидно повторять за малышами… - пояснил для меня Григорий. - Не знаю, - надулся Вовка. - Жаль… Продолжай, Александр. - Про берсерков, - сказал мальчуган помладше Вовки, русоголовый, с ямочками на щеках, - только не нынешних. А почему Вовку спросили раньше этого пацана, если порядок – от младшего к старшему? - Про тех, которые викинги. У них берсерки не ходили поодиночке, - сказала темноволосая девочка. - Эти берсерки не боялись умирать – их ожидало хорошее посмертие, - сказал смуглый, заметно курчавый, несмотря на короткую стрижку, с глазами-черносливами мальчишка. - Про Вальхаллу Умка уже сказал! Повторяешь! – обернулась к нему глазастая девчонка – у нее единственной в ушах поблескивали капельки-сережки. Я сообразил, что Умкой зовут самого маленького мальчугана. - Мне другое важно – что смерть для них была не… то есть не была несчастьем, - ответил смуглый. - А Умка просто слово красивое запомнил. - Ребята, держитесь темы, - заметил Григорий. - Про берсерков раньше думали, что они оборотни, - скороговоркой выдала глазастая. - Берсеркам всегда было суждено умирать рано – и давным-давно, и сейчас… - сказал еще один мальчишка, подняв на учителя чуть раскосые шоколадные, словно подведенные по краю, армянские глазища на вполне европейской худенькой мордашке. Ничего себе суждение! Хотя он прав, в рассказе Сергея Ивановича прозвучали намеки на это. У паренька, спросившего Умку насчет колыбельной, глаза были рыжие и мечтательные. Он сказал: - Боевая ярость – как зверь, просыпающийся в душе… - И в те давние времена задумывались о Контроле… - сказал один из близнецов. - Или больше об Атаке… - полувопросительно произнес второй. - А долгое время про берсерков вообще не вспоминали – почему, интересно? – спросила старшая девочка. «Правда, почему?» - подумал я. Но у Григория была своя логика. Он сказал: - Хорошо. Сегодня попали в точку Злата и Рустам. Действительно, во все времена существовало соотнесение берсерка с определенным зверем. С каким? - Большим и сильным, - как само собой разумеющееся, сказал Умка. - Диким, - продолжила рыженькая. - Свирепым, - буркнул Вовка. - Львом! - Тигром! - Тогда уж драконом, - хмыкнул смуглый мальчишка. – Не, это какой-то местный зверь. - Тогда медведь! - Не знаю какой, но точно хищник! - Я думаю, не обязательно хищник. Кабан или тур – дикий бык такой был… - Может быть и волк. - Все-таки медведь. По-английски «bear» и бер-серк. - Тогда может быть большая хищная птица. Бер-кут, - самая старшая девочка хитро усмехнулась, показав крупные ровные зубы. - Молодцы. Идеи хорошие, особенно понравилось с беркутом. Но исторически сложилось, что берсерка связывали чаще всего с двумя хищниками средней полосы – волком и медведем, - Григорий потрогал контактную доску компьютера. – Юр, выведи на экран рисунки – опять техника бунтует… Похожий на медведя инструктор Юрий откачнулся от стены и подошел к столу. Под его руками компьютер мгновенно присмирел и выдал на экран требуемое. - Прочитайте краткие справки о каждом из животных. Когда прочитаете – встаньте и подойдите к столу. Класс наполнился шумом – читали дети вслух. Я заметил, что техника чтения у всех, даже у самых маленьких, была на высоте. - Тяните жребий, - Григорий высыпал из ладони горку свернутых листков бумаги. Ребята мгновенно разобрали их. - За следующие пятнадцать минут обнаружьте и представьте на общее обозрение пять самых интересных фактов об этих двух животных: у кого в жребии волк – о волке, у кого медведь – о медведе. Факты не должны повторяться. Компьютеры включены, время пошло. Я и не заметил, откуда по периметру класса возникли дюжина компьютеров последней модификации – прямо на стенах. Ребята как пташки разлетелись по местам, заколотили по контактным доскам. Вовка замешкался. - Искать в Сети умеешь? – негромко спросил его Григорий. Тот кивнул. – Тогда действуй. Вон твой компьютер. Единственный свободный компьютер располагался точно по росту Вовки. Точнее, каждый компьютер идеально подходил работающему за ним ребенку. Мальчик подошел к экрану, тронул панель управления, входя в Сеть. - А чё это они подсказывают? – вдруг возмущенно спросил он. Ребята и впрямь переговаривались, вслух восторгались найденному, обсуждали, спорили. Действительно, не похоже на самостоятельную работу, которой ожидал от них наставник. - Что ты, Володя, - мягко сказал Григорий. – Ребята советуются, это можно. По-моему, удивились этой фразе только двое: Вовка и я.