Ты - мое счастье

- Что это значит? – Элиф стояла рядом с сестрой и недоумевала от сказанных слов. - Это значит, что теперь я тоже мусульманка, - гордо изрекла Мария-Эмель. - Зачем тебе это понадобилось? – Элиф начали терзать подозрения. С какой целью её сестра приняла решение стать мусульманкой? - Захотела так, - соврала Эмель. – Нашла людей, они мне помогли. А что? -Я считаю, - Элиф сама не понимала того, почему она так реагировала. Ей было неприятно,что сестра не сказала ей ничего заранее. Так она смогла бы отговорить девушку. Ведь в османском гареме не может быть женщины-мусульманки. В гареме они принимали только турецкие имена, а верили в своих богов. Ислам принимали только перед свадьбой. – Я считаю, это необдуманное решение. Ты не должна была так торопиться. - А я считаю, что ты завидуешь, - Элиф широко распахнула глаза в знак удивления. Таких слов она не ожидала услышать от сестры. – Я истинная мусульманка, а ты нет! Гордо вздернув голову, Эмель вышла из общей гаремной комнаты, оставляя Элиф стоять в одиночестве. А у рабынь появились новые темы для сплетен.

Покои султана.

Молодой Султан Джихангир держал в руках маленький медный ключик, подаренный ему Элиф. Она подарила ему своё сердце, полностью открылась для него. Но открылся ли он? Откроется ли вообще? Его полюбили. С его недостатком, но его полюбили. Сам Джихангир тоже чувствовал некую теплоту, по отношению к этой девушке. Она ему нравится, но может быть это кое-что большее, чем простая симпатия. Резные дубовые двери отворились и в покои степенно прошла Хюррем Султан, облаченная в свое изящное жёлтое платье, расшитое алмазами. В шикарную причёску была вплетена большая корона. - Валиде, - султан встал со своего рабочего места, подошел к матери и поцеловал ей руку в знак почтения. – Вы затмеваете само солнце. - Джихангир, лев мой, - Хасеки решила покончить с трауром, но только для виду улыбалась и притворялась счастливой. На самом деле она до сих пор скорбела по любимому мужу. – Как идут дела в государстве? - Всё хорошо ,мама. Мне помогают, я по чуть-чуть учусь управлять государством. - Отец оставил тебе великое дело, ты должен быть мудрым и справедливым Султаном. Хюррем радостно улыбнулась и похлопала сына по плечу. В такие моменты в её голове всплывают моменты, когда Джихангир только родился. Он был маленьким хрупким ангелом, на которого был возложен огромный груз. Но он мужественно переносит и сейчас все свои боли. - Сынок, я хотела тебя спросить. - Всё, что Вам угодно, матушка. - Я жду одного человека. Он с минуты на минуту прибудет во дворец. Я хочу, чтобы ты наделил этого человека особыми полномочиями. - Кто же этот человек?

Дворцовый сад.

На улице царит прохладная погода. Ветерок играет с веточками цветущих деревьев. Солнце не успевает полностью прогреть землю. Афифе-хатун, особо любившая такую погоду, беззаботно гуляла по саду. Она наслаждалась запахом цветом, дуновением ветра. Вдруг она услышала перестукивание копыт лошадей. К дорожке, ведущей ко входу во дворец, подъехала карета, не блиставшая богатством. Из кареты вышла женщина средних лет в чёрном одеянии. - Махидевран Султан? – Афифе была удивлена приезду этой гостьи. Госпожа не обратила внимания на хазнедар и прошла в замок. Те же самые стены. Из того же самого мрамора. Отличается только одно – атмосфера. Когда-то в этом гареме царила тишь и благодать, тогда, когда была жива Валиде Султан. Но теперь этим маленьким миром правит Хюррем. К тому же, она явно что-то замышляет, раз пригласила Махидевран сюда. - Махидевран, - Хюррем Султан лёгкой походкой вышла на встречу бывшей сопернице. - Хюррем, - Махидевран тоже подалась вперед. – Ну что ж. Ты просила, я приехала. Что тебе от меня нужно? Госпожи не потрудились даже в сторону отойти, и теперь разговаривали при всех наложницах. Те в свою очередь жадно вслушивались в каждое слово султанш. Хюррем ничего не оставалось делать, как повернуться лицом к наложницам и сказать: - Пусть слушают все и потом не говорят, что не слышали. Отныне Махидевран Султан является второй управляющей гарема после меня. Любое неуважение в её адрес карается наказанием. - А с чего такая щедрость? – Махидевран понимала, что это всё неспроста. Женщина, с которой она враждовала столько лет, не может всё забыть и закрыть глаза на все инциденты. - Махидевран, я прекрасно понимаю тебя. У тебя умер сын. У меня муж. Я не хотела оставлять тебя одну. Всё-таки мы столько лет знаем друг друга. Хюррем говорила так искренне, что Махидевран сдалась и поверила её словам.

***

Дни шли своим чередом. На улице стоял апрель. Тёплая погода приносила радость всем обитателям дворца Топ-Капы. Девушки радовались солнцу, благоухающим цветам. Махидевран и Хюррем жили на редкость тихо. Раз в неделю приглашали друг друга на ужин. Без милых бесед не обходилось. Махидевран по приказу Хюррем все слушались в гареме. Женщина хоть и была довольна своим положением, но всё равно ждала от Хасеки западни. Эмель и Элиф не поладили. На протяжении двух месяцев они обходили друг друга стороной. Эмель возгордилась новым положением. От Михримах Султан команд ей не было, так что пока она была обычной наложницей Султана. Михримах Султан начала чувствовать своего малыша. Срок был маленький, но этого было достаточно, чтобы ощущать, как маленький человечек шевелится внутри неё. А Джихангир и Элиф всё больше и больше привязывались друг к другу. Она стала для него солнцем. Девушкой, которая поддерживала его. Она подарила ему счастье. Она стала его счастьем. Хюррем Султан была довольна тихой и покладистой наложницей сына. Хасеки разрешила девушке доступ в главную библиотеку дворца. Элиф старалась усердно учиться, её голова не была занята темами для интриг. Она не оставалась надолго в библиотеке, и взяв книгу, шла в свою комнату. Так было и сегодня. Элиф взяла сборник стихов какого-то европейского поэта и спешила наконец-то прочитать те заветные строки. Очутившись в своей комнате, девушка присела на диван и открыла книгу. Быстро бегая глазами по строчкам, она полностью погрузилась в мир, придуманный чудесным поэтом. Вдруг в её глазах внезапно потемнело. Тело охватила такая слабость, которой девушка не чувствовала никогда. Она упала на пол, хватаясь за край дивана маленькой ручкой. Взор заслонили туман и темнота.

Покои Хюррем Султан.

Госпожа сидела на мягкой тахте, попивая щербет, и мило беседуя с Махидевран. Султанши выглядели счастливыми, сперва могло показаться, что они давние подруги, которые не виделись лет сто. - Госпожи! – дубовые двери отворились и в покои буквально влетел Сюмбюль-ага. Нервно раскланявшись, ага бросил тревожный взгляд на Хюррем Султан. - Говори, Сюмбюль, - приказала Хасеки. - В городе такое произошло! В уме не укладывается! – ага еле-еле говорил. - Сюмбюль, если ты сейчас не заговоришь, то я убью тебя! – сказала Хюррем. - В городе разразилась эпидемия чумы. Многие жители умерли, многие заражены. Но это ещё не самое страшное. - Что может быть ещё хуже? – Махидевран была поражена вестью. - Одна девушка. Она жаловалась на головную боль, но жара у неё не было. Слабость, тошнота. Лекари говорили, что у неё простуда. А как оказалось, чумой больна девушка. - Что за девушка? – Хасеки была в потрясенном состоянии. - Элиф-хатун, - выдавил Сюмбюль.

***

Все девушки в гареме переживали за Элиф. Даже Эмель в тайне ото всех молилась Аллаху за здоровье девушки. Она жалела, что сказала те слова любимой сестре. В лазарет никого не пускали. Всех наложниц сразу же осмотрели. К счастью заражённых больше не было. Султан Джихангир вместе со своей матерью и Махидевран Султан нервно расхаживали около дверей лазарета. - Как это могло произойти? – спросил Джихангир Сюмбюля, прижимая агу к стенке. - Повелитель, на днях в гарем приходила торговка тканями. Есть вероятность, что эта бабка притащила заразу. Джихангир отпустил Сюмбюля, и продолжил мерить коридор шагами, нервно заламывая руки. - Повелитель, госпожи. – лекарша плотно закрыла дверь и поклонилась династии. - Говори, хатун. – приказала Хасеки. - Всё правда. Чума. - О Аллах, - Джихангир начал быстро размышлять о дальнейших действиях, касательно гарема. – Самые лучшие врачи дворца пусть ухаживают за Элиф. Никого не впускайте в гарем, только проверенных людей. Пусть всех обитателей дворца осматривают два раза в день. Матушка? - Да, сынок. - Не позволяйте Михримах сюда приезжать.