Ты - мое счастье

Безжалостная чума свалила половину османского государства. Простые люди, которые не знали, что дальше будет, хоронили своих близких и родных. Жестокая и беспощадная болезнь коснулась каждой семьи. В каждом доме оплакивали и читали намаз по усопшим. Султан Джихангир был подавлен. Он переживал не только за свой народ, но и за любимую девушку. Элиф не приходила в себя после то, как ее нашли в своей комнате без сознания. Лучшие лекари по приказу молодого Султана Джихангира дежурили день и ночь у кровати девушки. Её поили снадобьями, давали отвары, помогающие при таких болезнях. Ничего не помогало, и лекари лишь разводили руками и уповали на всевышнего. Хюррем Султан всеми силами старалась не дать себе самой слабину. Она Валиде-Султан гарема. С неё должны брать пример. Вот она и не сидела без дела. Она раздавала бедным деньги на еду, давала кров тем, кто остался без дома. Она старалась быть милосердной и рассудительной. Помогая бедным и обездоленным, она показывала себя с самой наилучшей стороны. К тому же, делая это от чистого сердца, она сближалась с народом. Махидевран Султан стала для гаремных девушек утешением. Она подбадривала их, говорила, что всё будет хорошо и эта заразная болезнь уйдет от них. Сама госпожа, конечно мало верила в такое, но глубокий огонёк надежды всё же пылал в её душе. Михримах Султан была на четвертом месяце беременности. Госпожа боялась за своего будущего ребенка. Рустем-паша старался оградить жену от мира, полного этой болезни и поэтому запретил открывать даже маленькую створку в окошке. И из-за этого у молодой пары иногда происходили ссоры, но Михримах быстро остывала, понимая, что визирь прав. В этот день Султану было не до государственных дел. Он быстрым шагом направлялся в лазарет к своей любимой наложнице. По правде говоря, за месяц, проведённый у её постели, он уже привык. Он зашел в лазарет. Ничего нового он не увидел. Девушка, безжизненно лежащая на койке и кучка лекарей, не вызывающих уверенность. Джихангир приказал лекарям выйти. Сам он подошел к девушке, сел на стул, бережно поставленный для него слугами и взял Элиф за руку. - Здравствуй, милая, - тихо прошептал юноша. Он знал, что она его слышит. Пусть не так, как ему хотелось бы, но она слышала его и это было самым главным. - Эх, я даже не знаю, как начать разговор. Мы говорили о многом. Но я не рассказал тебе самого главного. Эх, - он замолчал не зная, как продолжить разговор. Ему было тяжело говорить такие слова, может просто потому, что он никогда не испытывал ничего подобного. Он не ведал, что такое любовь. Никогда не испытывая светлого чувства, он был напуган. Но он знал, что рано или поздно судьба все же свела бы его с этой девушкой. - Я хочу, чтобы ты улыбалась, - Джихангир покрепче сжал хрупкую ручку девушки в своей. – Ты не должна умирать… Тебя здесь все ждут… Ты светлый лучик в моей душе… Без тебя этот мир потеряет свой цвет… Ты не должна умирать… Я молю тебя… Вернись ко мне… Вернись к тому, кто тебя любит всем сердцем… Джихангир говорил тихо. Почти шепотом. Слезы уже готовы были катиться с его глаз. Но он сдерживался изо всех сил.

***

Прошла ещё одна неделя. Болезнь отпускала. Горожане приходили в норму. В лазарете сегодня с утра суетились слуги. Все куда-то бежали, торопились. - Дитя моё, - Хасеки уже была здесь. Она пришла после ухода своего сына. – Ты восстала из мёртвых. Ты так долго была без сознания, что мы все подумали, будто ты никогда не проснёшься. Мой сын всё время был здесь. Держал тебя за руку. - Я знаю, - тихим голосом проговорила Элиф. Она была изнеможена. Месячное лежание на больничной кровати не придавали девушке хорошего настроения физически. Она выглядела уставшей, кожа бледная, голова кружится. - Знаешь? – Хасеки удивленно изогнула бровь и посмотрела на девушку. Та кратко кивнула. Лекари закончили осмотр и радостно улыбнулись. - Что такое? – спросила Хюррем. - Госпожа, Элиф-хатун беременна, - ответила одна лекарша.

8 месяцев спустя.

Радости не было предела. В гареме раздавали сладости, было много праздников. Все радовались. Но вдруг одна радость сменила другую. У Михримах Султан родился сын. Джихангир назвал малыша в честь брата Мехмета. Все присутствовали на церемонии наречения имени. Хюррем Султан была рада второму внуку. В честь султанзаде Мехмета она раздавала золото девушкам в гареме. Элиф и Джихангир стали семьёй. Самой настоящей семьей. -Я даже не думал, что так может быть, - они стояли на балконе, наблюдая за закатом. Джихангир покрепче обнял Элиф и они так стояли вместе, даря друг другу тепло. - Что? Что может быть? - Я не думал, что счастье может быть так близко. С твоим появлением у меня весь внутренний мир перевернулся. Ты смотришь на меня такими глазами, какими никто на меня не смотрел. Ты улыбаешься мне такой лучезарной улыбкой, какой никто и никогда мне не улыбался. Я говорил тебе это, когда ты болела, но я скажу тебе это и сейчас. Я люблю тебя. Я знаю, сложно полюбить такого как я, но… Элиф не дослушала Джихангира и чувственно прикоснулась своими губами к его губам. Этим было все сказано. Она любила его, а он её.

***

Эмель была несказанно рада за сестру. Но девушки не общались с момента ссоры. Это угнетало. Эмель шла по длинным коридорам дворца Михримах Султан. Госпожа позвала её. Она не спешно открыла дверь, ведущую в покои луноликой госпожи. Эмель застала султаншу за пяльцами. Госпожа оторвалась от своего дела и повернула голову в сторону девушки. Эмель поклонилась госпоже и готова была выслушать приказания своей покровительницы. - Эмель, как ты? – живо спросила Михримах, хотя это было ей не интересно. - Хорошо, госпожа, - ответила Эмель. – Молюсь за вашего сына. - Хорошо. Тебе, наверное, интересно, зачем я тебя позвала? Эмель быстро кивнула. - Настало твоё время, дорогая. Теперь ты обязана выполнить моё поручение. - Я сделаю всё, что будет в моих силах, госпожа. - Ты станешь новой фавориткой султана Джихангира. Эта Элиф мне совсем не нравится. Не знаю, чем она смогла заинтересовать моего брата. А ещё ребенка ему скоро родит. Ты ведь знаешь её? Не так ли? Эмель ошарашенно кивнула. - Ну так что? Ты согласна?