Взгляд его отца

Теплое июльское утро привычными солнечными лучами поглотило всю грусть и обреченность в её глазах, подменяя их золотистыми бликами. Прядь каштановых волос мягко обрамляла лицо, скрывая уголок деланной улыбки, которую она подарила своему отражению в огромном старинном зеркале. Закрепив локон с помощью черной заколки, Гермиона придирчиво взглянула на тени под глазами, тщетно покрытые слоем косметики, и брызнула напоследок любимыми духами, завершая образ довольной жизнью женщины. Взяв в руки пару бежевых туфель-лодочек, она босиком спустилась по лестнице, входя в гостиную, где ее уже ждал полностью готовый сын, одетый в идеально выглаженную квиддичную форму с номером 7 на груди. Он сдержанно улыбался ей, но в глазах светилась радость, навеянная предвкушением матча и, несомненно, победы. − Пойдем, − слегка кивнув, Гермиона подтолкнула сына, державшего в руках свою новую метлу последней модели, к камину. Подождав, пока сын зачерпнул горстку пороха из белой вазочки и вошел в камин, четко произнеся название места, женщина взяла с комода свою сумку, надела туфли и последовала вслед за мальчуганом, растворившись зеленым пламенем. Прибыв в нужное место, она разгладила пару складочек на платье в районе бедер и направилась к сыну, уже полностью погрузившемуся в общение со своими друзьями из команды юниоров и обсуждение предстоящего состязания. Оглядев все поле, Гермиона обнаружила тренера, Джиневру, облаченную в форменную мантию, отличавшую команду под ее руководством от соперников. − Феликс, − Гермиона негромко подозвала сына, уже успевшего вступить в спор с Джеймсом Поттером, вратарем из его команды. Услышав маму, он обернулся и, найдя взглядом Гермиону, зашагал к ней. − Да, мам? – она тонула во взгляде сына, до боли напоминавшего взгляд его отца. Уверенный, задумчивый и порой холодный и въедливый, но только с ней теплившийся сыновьей любовью и привязанностью к женщине, которая была его опорой во всем. − Удачи, сынок, я тобой горжусь, − прошептала Гермиона, проведя по светлым шелковистым волосам мальчишки, так похожего на папу, − И люблю тебя. Поцеловав сына в лоб, женщина отошла к трибунам, проталкиваясь между волшебниками, пришедшими посмотреть на матч, и взглядом медленно обвела поле в поисках свободного пространства. Наконец увидев свободный от увлеченных зрителей угол, она поспешила туда. − Гермиона, − вздрогнув от неожиданного прикосновения холодных пальцев, она с привычной аккуратностью и собранностью медленно обернулась, осознавая, чей это голос и судорожно сглатывая. В усталых голубых глазах женщины, стоящей перед ней, плескалась печаль вперемешку с нежностью и теплотой. Непонятна для нее была лишь благодарность, с которой женщина неизменно глядела на Гермиону с тех пор, как узнала её и их с Феликсом историю. Нарцисса будто почувствовала в воздухе тонкий аромат грусти, переплетающийся с нотками лаванды в духах Гермионы, и неожиданно для себя шагнула к ней, мягко обняв ее за плечи. Эта девушка, несшая за собой непосильный груз ошибок, которые она не могла себе простить, вызывала в ней теплые чувства и безмерное уважение. Сама того не осознавая, Гермиона подарила ей то, что женщина утратила четыре года назад – надежду. Теперь Нарцисса Малфой снова обрела семью: такую желанную в молодости дочь и прекрасного внука в лице Гермионы и Феликса. Род Малфоев мог исчезнуть с лица Земли навсегда, унося с собой свои пороки и деяния, но мисс Грейнджер, магглорожденная волшебница с добрым любящим сердцем и храброй душой, дала им еще один шанс. Гермиона закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания и глубоко вдохнуть, когда почувствовала мягкие объятия, так напоминавшие объятия её матери, жизнь которой гриффиндорка так эгоистично покинула, произнеся злополучное заклинание. Уткнувшись лицом в плечо Нарциссы, брюнетка позволила себе глоток слабины, обжегший её губы, и уронила на дорогую ткань пару слезинок. Последний раз Гермиона плакала ровно четыре года назад, с горечью на языке осознавая, как сильно она виновата и насколько значительны её ошибки. Вспомнив номер «Ежедневного пророка», статья из которого разрушила хрупкое счастье героини войны Гермионы Грейнджер, она до крови закусила губу, не желая покидать спасительных объятий Нарциссы Малфой и встречаться с реальностью, погружаясь в зыбкие воспоминания, затягивающие в свой омут. *** Каштановые волосы девушки рассыпаются по плечам, когда она распахивает окно, впуская почтовую сову, которая в нетерпении хохлится и поспешно улетает, едва Гермиона кладет пару сиклей в ее мешочек. Держа в руке свежий номер «Пророка», девушка идет на кухню и садится за стол, беря левой рукой кружку свежезаваренного черного кофе. Взгляд переносится с симпатичной оранжевой кружки на газету, которую она кладет рядом с собой на стол. Глаза находят кричащий заголовок, привлекающий внимание огромным шрифтом и звоном разбитого сердца в глубине сознания. «Аврор Малфой мертв» Кофе выливается из кружки, накренившейся в дрогнувшей руке Гермионы, чей взгляд снова и снова скользит по фразе с острыми зазубренными краями, бередящими разум девушки. Горячий напиток обжигает запястье, стекая под рукав ее белой кофточки, оставляя темно-коричневые пятна. Аврор. Малфой. Мертв. Внутренний голос срывается, отдаваясь в разуме хриплыми криками «Нет» и бессвязными предложениями. Слезы застилают глаза, буквы расплываются, но слово «мертв» начинает обретать кровавый оттенок, раз за разом врываясь в мысли и заставляя осознать его значение. Его больше нет. Взгляд опускается на неподвижную колдографию, цепляется за каждую деталь, насквозь пронзая клинком неверящее сердце. Пальцы судорожно сжимают газету, впиваясь в бумагу, желая выдавить из газетного заголовка это ядовитое слово. Мертв. Аврор Малфой мертв. Собравшись с силами, девушка стирает слезы тыльной стороны ладони и принимается за статью, вчитываясь в каждую букву. «Драко Малфой, шесть лет назад шокировавший своим решением стать сотрудником аврората, погиб при исполнении служебных обязательств». Погиб. П-о-г-и-б. Каждая буква, словно дементор, высасывает из девушки всю жизнь и последнюю радость, забирая самые теплые воспоминания о Драко, в последний раз пронося их перед глазами девушки. Кончики пальцев леденеют, мысли спутываются, сознание готово в любой момент оставить её, сражающуюся до конца. Но она продолжает читать. «Старший аврор Драко Малфой встретил смерть на важном задании по обезвреживанию группировки восставших Пожирателей Смерти, захвативших дом героев Второй магической войны, Ханны и Невилла Лонгботтомов. По словам одного из напарников Малфоя, Крейга Сэймура, один из бывших Пожирателей, Арго Пиритс, ныне ожидающий приговора в Азкабане, пытался наслать смертельное проклятие на Ханну Лонгботтом, в решающий момент переведя палочку на кинувшегося к нему Драко. Похороны лорда Малфоя пройдут в Малфой-мэноре сегодня, тело аврора будет покоиться в семейном склепе Малфоев». Слезы будто резали глаза девушке, больно отдавая горечью на языке, пока та пыталась закрыть глаза. Панический страх охватил Гермиону, ответственность за собственные ошибки, стоившие ей и ее сыну счастья, настигла её в момент, когда она поднесла к губам кружку с чуть остывшим черным кофе». − Нарцисса, я ведь… он ведь ничего не знал! Я ведь ничего ему не сказала, он не знал, что у него есть сын, миссис Малфой, − голос казался хриплым и болезненным, а взгляд девушки казался настолько затравленным, что на глаза леди Малфой навернулись слезы, − Я любила его, о Мерлин, я ведь даже этого ему не сказала! Слезы снова намочили ткань платья Нарциссы, которая лишь сильнее прижимала к себе мать своего внука и любовь своего сына. Она не знала, что сейчас сказать ей, как утешить, ведь она понимала её как никто другой. Будучи матерью Драко, она могла с уверенностью сказать, что Гермиона была лучшим в жизни Драко, так и не успевшего создать с ней семью, но подарившего ей прекрасного мальчика. − Посмотри на него, Гермиона, − прошептала миссис Малфой, за долю секунды отыскав глазами Феликса. Мальчик был поглощен игрой, вытянувшись в струну и подготовившись в любую минуту сорваться с места и погнаться за золотой колибри, желая принести команде победу, − Он так сильно на него похож. Если бы я не знала, что передо мной внук, я бы приняла увиденное за воспоминание, когда я впервые лицезрела довольного успехами Драко Люциуса, парившего над полем позади замка. Тот же взгляд, те же напряженные мышцы на руках, то же упрямство и вселенская самоуверенность. Гермиона, не отрывая взгляда от внезапно сорвавшегося с места сына, с удивлением осознала, что Нарцисса все еще обнимает её за плечи. В ярко-голубых глазах теперь пестрела гордость, и мисс Грейнджер лишний раз убедилась в правоте своего поступка, совершенного четыре года назад. − Я хочу поблагодарить тебя, Гермиона, − неожиданно сказала миссис Малфой, переводя взгляд с внука на гриффиндорку, − Кто знает, что было бы со мной, если бы не ты, так вовремя вернувшая мне семью? Потеряв двух любимых мужчин, я осталась одна сгнивать в огромном, но таком пустом и холодном замке. Малфой-мэнор снова начал дышать, будто очнувшись ото сна, едва юный мальчик шести лет с карими, глубокими глазами вошел в мою жизнь. Он вернул мне желание бороться, заставил снова верить в чудо. Ты даже представить себе не можешь, как я благодарна тебе за этот шанс. Объятия двух женщин, объединенных любовью к двум последним юношам из рода Малфоев, прервал Феликс, в горящих шоколадных глазах которого можно было разглядеть отражение пойманной золотистой пташки. − Бабушка! Мам, бабушка, мы победили, представляете! Я поймал снитч, я смог! – взбудораженный голос сына вызвал у Гермионы вначале широкую улыбку, а потом и вовсе радостный смех, подхваченный и Нарциссой и самим Феликсом. И в эту самую минуту счастье снова вошло в жизнь бывшей гриффиндорки, зажигая в её сердце огонек надежды, любви и памяти.