Всего лишь шутка.

Для того, чтобы лёд в сердце Сынхёна растаял, потребовалось двадцать восемь дней, Джиён считал. На двадцать девятый день Сынхен пожелал Джи доброго утра и улыбнулся — не той отстраненной улыбкой, которой тот улыбался в никуда последние двадцать восемь дней, а теплой дружественной улыбкой. У Джиёна отлегло от сердца и он улыбнулся в ответ. Снова друзья? Снова друзья. Джиён отвык от Сынхёна. Особо остро он это почувствовал, когда тот сел рядом в машине по дороге на репетицию. Джи замер, боясь пошевелиться, боясь, что это только сон. Топ безмятежно улыбался, а потом протянул лидеру один наушник. ДжиДи чуть дрожащими пальцами воткнул его в ухо. Как в старые-добрые времена они сидели рядом и слушали вместе музыку. В сердце Джиёна поселилась надежда, что он еще всё сможет исправить, всё... На тридцать второй день — Джиён больше не считал, но мозг привык отчитывать дни — он понял, что всё совсем не как прежде и что исправить всё будет очень и очень трудно — если вообще реально. Это произошло вечером, в общежитии. Джиён только хотел выразить, насколько он счастлив снова общаться и Топом, только хотел по-дружески его обнять... Сильная рука Чхве его резко остановила. - Джи, я тоже рад, что больше не приходится игнорировать тебя. Но, пожалуйста, давай обойдемся без объятий. Он крепко стиснул руку Квона, без тени улыбки, и ушел в себе в комнату. Джиён был растерян. «Я рад, что больше не приходится игнорировать тебя». Не «рад снова быть друзьями», не «рад общаться с тобой» - «рад, что больше не приходится игнорировать тебя». И даже не позволил себя обнять. Все надежды, которыми тешил себя Джи последние четыре дня, просто разбились вдребезги. Джиён осел на пол, обняв колени руками. В данный момент он просто не мог быть сильным. В темной комнате с плотно задернутыми шторами Чхве Сынхён сполз по стенке, устало потирая переносицу. Общество Квон Джиёна всё еще было слишком тяжелым для него.