Ты моя страсть.

       — Ты выйдешь за него замуж и точка, Кэролайн! — уже битый час лорд Форбс кричал своей упрямой дочери, которая стояла напротив него в его же кабинете с гордо поднятой головой, но ужасом в глазах.       Ещё бы, ведь ей предстоит выйти замуж за самого ужасного человека на свете — Никлауса Майклсона. Кэролайн придётся жить с ним в одном доме, есть за одним столом, спать в одной постели. От последней мысли её начало трясти.       — Отец, Вы не понимаете, что совершаете! Вы хотите выдать меня замуж за монстра! — закричала Форбс с мольбой на лице.       Она смотрела в холодные глаза своего отца, крепко сжав руки за спиной. Лорд Форбс медленно подошёл к своей дочери, поднял её подбородок так, чтобы та видела его глаза. Недобрые отцовские глаза, в них сквозило тщеславие и безотказное требование повиновения.       — Неужели ты настолько глупа, Кэролайн? — его голос отдавал холодной сталью. Он говорил тихо, но Кэролайн уловила ноты еле сдерживаемого раздражения.       «Лучше бы ты кричал и крушил всё на своем пути, чем так злобно и бездушно говорил», — думала Форбс.       — Разве ты не понимаешь, что, объединив два могущественных дома страны, мы сможем остановить эту войну? Мы объединим наш дом, Зеленую долину, и дом Майксонов, Железные Острова, — лорд медленно подошёл к окну и продолжил. — Я пообещал королю, Кэролайн, я пообещал. Мы с Генрихом и Майклсоном-старшим хотим лишь будущего процветания страны, в которой счастливо будут жить наши дети. Тем более, это всего лишь политический ход, Кэролайн. Конечно, если это не перерастёт во что-то большее, — с ехидством и блеском в глазах проговорил лорд Зеленой долины, пристально рассматривая ландшафт за окном. На улице был туман. Густые серые тучи нависли над Долиной. Вот-вот грянет дождь.       — Разве ты не любишь свою страну, дорогая моя? — оторвавшись от малоприятного пейзажа, Форбс вопросительно глядел на девушку. Та задумчиво смотрела за плечо отца.        Кэролайн всегда нравился дождь. Она часто гуляла под этим чудным явлением в саду, среди прекрасных цветов. Холодные капли стекали по её уже намокшим волосам. Платье немного неприятно прилипало к телу, но девушку это не останавливало. Она громко смеялась на весь сад, словно маленькая девчонка. Дождь был вольным, он решал сам, когда идти, когда закончиться. Он всегда начинался неожиданно, заставая врасплох многих людей. Кэролайн всегда завидовала дождю. У него был выбор…       — Я хочу лишь счастья и развития своей страны, не больше, — наконец оторвавшись от приятных воспоминаний, сухо произнесла она.        В её глазах лорд Долины увидел отнюдь не ту ласку и доброту, с которой отзываются о своей стране и о родителях. Там было лишь презрение. В этот момент Кэролайн презирала своего отца за то, что он так легко оказался под властью Майклсонов. Ведь эта свадьба нужна была только им, чтобы увеличить своё могущество. Но куда больше? При упоминании этой фамилии у многих граждан страны кровь стыла в жилах. На плечах Майклсонов держалось всё королевство. Именно они правой рукой удерживали государство, а левой останавливали бушующий океан. Король уже не был такой важной фигурой. Он всё делал по мановению Майклсона-старшего, словно марионетка. А теперь ещё и отец…        — Я выйду за него замуж, — прикрыв глаза, тихо произнесла девушка. У неё не было выбора.       Мгновенно обернувшись, лорд Форбс подбежал к дочери. Он оскалился, как ему казалось, счастливой улыбкой. Взял руку Кэролайн и сухо поцеловал:       — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, — всё также издевательски улыбаясь, лорд пошёл к выходу. — Хочу лично обсудить с Майклсонами детали вашей свадьбы, поэтому отправляюсь на Железные Острова. Я передам «привет» от тебя семье Майклсонов и твоему будущему мужу, — он вышел, гадко улыбаясь.       «Ненавижу… Ненавижу вас всех: Майклсонов за то, что так бездушны и жестоки, хотят выдать меня замуж за одного из своих чудовищ, будто они тут властелины мира; отца за то, что так глуп, раз выдаёт меня замуж добровольно; короля за то, что в своё время вовремя не приструнил Майклсонов, и теперь лишь марионетка в их руках».

***

      Все три дня, которые отец проводил в гостях у Майклсонов, Кэролайн не была опечалена или сломлена, как многие думали. Для себя же девушка твёрдо решила, что не предстанет пред мужем в унылом и ужасном состоянии, не покажет всем свою слабость перед Майклсовским выродком. Будущая супруга гуляла по всему поместью, стараясь запомнить каждый уголок, каждую комнату. Ведь уже через каких-то пять дней она уедет отсюда, быть может, навсегда. Уедет жить к своему мужу в поместье на Железных Островах. Там и произойдёт эта ужасная свадьба. Но пока она весело разговаривала со служанками, горничными, нянями и садовниками. В эти три дня, три последних дня свободы, они были на равных. Садовники рассказывали забавные истории, служанки и горничные напропалую делились всеми сплетнями с юной Форбс. Никто не видел сломленной Кэролайн в эти дни. Там была чистая, ясная, словно Рождественское утро, девушка. Казалось, свадьба только поднимала её дух, и она с нетерпением ждала это торжество.       Но каждую ночь Кэролайн рыдала в подушку, проклиная всё на белом свете. Она билась в истерике до рассвета, а потом снова весь день играла в эту лживую девчонку Кэрри. Весёлую и беззаботную.       На четвёртый день с рассветом приехал лорд Долины. Молясь, чтобы он приехал один, девушка вышла из комнаты встретить родителя. Боги услышали её — отец приехал один.       — Кэролайн, дорогая, как давно я тебя не видел! — злобно оскалившись, лорд протянул руки, чтобы обнять свою дочь. И снова фальшь. Грубовато притянув к себе Кэролайн, он тут же отпустил её.       «Конечно, ты же должен показать свою „отцовскую“ доброту», — язвительно пронеслось в голове. Девушка сухо улыбнулась отцу и присела в реверансе, будто и вправду рада видеть его:       — Папа, здравствуйте. Как поживает семейство Майклсонов? Как Никлаус? — последнее слово она произнесла так слащаво и брезгливо, словно и помыслить не могла, как это мерзко.       — Чудесно, дочь моя, чудесно, — они всё также продолжали язвить друг другу. — И Никлаус имел честь преподнести тебе свадебный подарок, — будто насмехаясь, прошипел лорд Долины.       — Что ж, это довольно мило, — проскрипев зубами, пробормотала Кэролайн. — Почему он сам не преподнёс его? — едко усмехнувшись, подняла брови она.       — Кэролайн, в поместье Майклсонов вовсю идёт подготовка к вашей с Никлаусом свадьбе. Он никак не мог покинуть родовое гнездо, — улыбнулся Форбс. — Он настаивал, чтобы ты сразу же открыла его подарок.       «Он настаивал…» — крутилось в голове девушки. Всего лишь два слова, а она уже тряслась от страха.       — Где же он? Я хочу увидеть свой свадебный подарок, раз Никлаус настаивал.       В залу вошёл слуга, по-видимому, не из Зелёной Долины. Его выдавали цвета и одежда дома Майклсонов: сине-зелёное платье, подпоясанное тонким ремнём; на груди был вышит герб Майклсонов — рыба, держащая во рту розу. Но больше всего Кэролайн поразило выражение его лица. Оно было невозмутимо, а в глазах таилась пустота. Казалось, что это и не человек вовсе.       «Что с тобой сделали эти Майклсоны?» — пронеслось в голове Форбс.       Человек прошёл мимо, держа в руках огромную синюю коробку. Посмотрев на неё, Кэролайн зажала рот руками, чтобы не закричать. Она застыла в изумлении, заметив недостающие пальцы на руке слуги. Поставив подарок на деревянный стол, человек быстро удалился.       — Вот и твой подарок, милая, — победно улыбнулся лорд Долины, изнывая от нетерпения посмотреть, что же прислал Майклсон-младший.       — Я хочу открыть его у себя в покоях, отец, — невозмутимо проговорила Кэролайн. Она увидела лёгкое замешательство в глазах родителя, но всё же он приказал отнести подарок в комнату дочери.       «Что же ты мне прислал, Никлаус? Яд? Какую-нибудь неприличную вещицу, способную высмеять меня?»       Нетерпеливо Кэролайн стала срывать лёгкий синий шёлк с коробки. И тут её рука потонула в белоснежных складках мягкой материи. Она замерла, в восхищении смотря в коробку. Кто мог создать нечто прекрасное? На миг она забыла и о свадьбе, и о ненавистных Майклсонах, о глупом отце… Девушка дрожащими руками начала доставать лёгкое, словно пух, платье. Оно было восхитительным. Идеальным. Юбка была очень пышной за счёт многочисленных слоёв ткани. На ней не было каких-либо украшений, но юбка в них и не нуждалась. Верхнюю часть — корсет — украшали воздушные узоры переплетающихся стеблей роз. Платье было без рукавов, подчёркивая тонкий стан и грудь.       — Невероятно, — прошептала пересохшими губами Кэролайн.       Девушка была на многих свадьбах, не исключая и королевскую, когда сын Генриха VIII, Эдуард VI, женился на дочери одного из великих Лордов Севера. Даже королевское в тот день платье не сравнилось бы с этим произведением искусства.       Быть может, Майклсоны не так плохи, как казались девушке. Они одарили её чудесным подарком, а значит, они уважают и чтут Форбсов. Заглянув в коробку, Кэролайн увидела на дне бежевый конверт. Аккуратным подчерком с завитушками было написано: «Кэролайн Форбс». «Конечно, кому же ещё». Развернув конверт, Форбс прочла:

«Дорогая Кэролайн Форбс! Надеюсь, мой подарок пришёлся Вам по душе, и Вы наденете его в день нашей свадьбы. С нетерпением жду нашей с Вами встречи. Никлаус Майклсон, Ваш будущий супруг».       Кэролайн озадаченно села на кровать. Зачем он прислал это письмо? Платье «пришлось бы по душе» каждой девушке в стране. Ещё бы, такая красота! А насчёт того, что он ждёт встречи с ней — так об этом не нужно было писать, она ведь сама приедет через пару дней к нему в поместье. «С нетерпением жду нашей с Вами встречи.Ваш будущий супруг, Никлаус Майклсон». По спине Кэролайн пробежал холодок.