Очень умная леди

Леди Троттон всю жизнь безмерно уважала королеву Элеонору Аквитанскую. Видела она её один-единственный раз, когда отец, упокой господи его буйную душу, взял дочь с собой ко двору. И этот единственный раз потряс Кэтрин настолько, что следующие тридцать пять лет — а ныне леди было под пятьдесят, — она брала пример исключительно с её величества. Даже замуж выходила, руководствуясь не столько титулом или богатством мужа, сколько его именем — Генрих. По счастью, папенька дочь очень любил и сумел подобрать правильных женихов, а то кто знает: Кэтрин запросто могла сбежать с каким-нибудь заезжим менестрелем Генри — в надежде сотворить из него короля. Брак с сэром Генрихом Троттоном оказался на диво удачным: муж попался покладистый, неперечливый, поощрял женино стремление заниматься обширным хозяйством (тем более что управляющих всегда подбирал лично) и даже позволял принимать участие в разборе жалоб. Иногда Кэтрин была благоразумна, иногда нет, но ничего особо ужасного сотворить ей не удавалось. Размах деятельности немного поумерило рождение детей: сначала сына Руперта, а потом трёх дочерей. Нечего и говорить, что старшая была названа Элеонорой, и матушка прочила ей блистательное будущее. Увы, в возрасте шестнадцати лет девочка крайне неудачно влюбилась... Первый камень упал на голову шерифа Вейзи, когда тот уже за полдень вышел во внутренний дворик и сладко потянулся... Ну то есть как упал на голову... мимо упал. Если бы на голову, тут бы истории и конец, ибо — и это всем известно — насильственная смерть милорда Вейзи (кто считает, что камнем по голове — это случайность, а не насилие, пусть рискнёт своей головой) обещает конец света в отдельно взятом Ноттингеме. Войска, паника, штурм... По счастью, камень рухнул примерно в футе от милорда, да ещё ступенькой ниже, а сам милорд успел отпрыгнуть, так что его даже осколками не задело. — Гисбо-о... — привычно кликнул было шериф и вдруг осёкся, зажав рот обеими руками. Опасливый взгляд, брошенный вверх, подтвердил, что предосторожность была не лишней: аккурат над головой виднелся второй камень. Хорошо так виднелся, несмотря на то, что половина его была на крыше. И вроде даже постепенно съезжал вниз... Что за чёрт?! Вейзи отскочил под защиту портала и, набрав в грудь воздуха, рявкнул: — Давай! Свист, удар... — Взя-а-а-а-ать!!! Двое стражников, выбежавших на вопль, ошалело завертели головами. Милорд, красный как вареный рак, топал ногами, беззвучно разевал рот и тыкал пальцем в каменные осколки. Последний рявк, к сожалению, не пропал даром: шериф сорвал голос. Сообразив, в чём дело, стражники бросились обратно в дверь, Вейзи за ними... Увы, когда на крыше собралась половина наличного состава замковой стражи, там уже никого не было. И только шесть камней, аккуратно выложенных рядком на краю, и какие-то инструменты — наверняка рычаги — намекали, что милорду сегодня не просто повезло, а очень повезло. — Гисборн, это покушение! — Безусловно, милорд. — Это подлое покушение на мою персону! — Очень подлое, милорд. — Подлое покушение на мою персону и на весь Ноттингем! — Конечно, милорд, и на Ноттингем, и на Ноттингемшир, и на Англию. — И на Англию тоже!.. Погоди, при чём тут Англия? — Ну, как же? Вы представитель законной власти, законная власть управляет Англией, значит, если покушаются на вас — покушаются на Англию. — А! Да, Гисборн, ты прав. Это я не додумал. А с чего это ты сегодня такой умный? Сэр Гай Гисборн пожал плечами. Не требовалось особого ума, чтобы "додумать" за милорда шерифа то, что он повторял при каждом удобном случае: он — это Ноттингем, он — это Англия, если его убьют — Ноттингему придёт конец, Робин Гуд должен быть пойман, леди Мэриан — прокажённая, крестьяне — идиоты, горожане ещё хуже, денег много не бывает... М-да, шериф Вейзи Ноттингемский был прямо-таки кладезем изречений. Странно, что он до сих пор не завёл специального писца для запечатления собственной мудрости в назидание потомкам. Чужим, разумеется. Представить милорда Вейзи женатым и при потомках Гисборн не мог даже в самом страшном сне. — Гисборн, ты должен его найти! Сэр Гай помотал головой, изгоняя жуткое видение отпрысков милорда Вейзи: штук пять разом, все как один коротко стриженные, частично беззубые и с маниакальным блеском в маленьких глазках. Представлять супругу милорда помощник шерифа не рискнул: у него были не настолько крепкие нервы. Частично беззубая и, ясное дело, с маниакальным блеском в глазах физиономия приблизилась почти вплотную. Цепкая лапка взяла Гисборна за воротник: — Слышишь, Гай? Найди его! Найди этого мерзавца, покусившегося на меня! Найди-и-и! — Да найду я, найду, — пробормотал Гисборн, пытаясь высвободить воротник. Несмотря на небольшие размеры, милорд шериф в азарте вполне способен был его слегка придушить. — Так чего ты стоишь? — Вейзи отпустил воротник и стукнул помощника кулаком в грудь. — Иди! И к вечеру негодяй должен быть пойман! А ночью мы его повесим! — Может быть, утром? — предложил сэр Гай. — Ночью! Свет факелов, барабаны, застывшая в ужасе толпа! И я — весь в белом, подобно ангелу Господню! И преступник — весь в чёрном, как чернейший из бесов преисподней! И палач в пурпуре и злате! — Палач в злате? — Да, со златом я погорячился, — подумав, признал Вейзи. — В пурпуре. Пойдёшь ловить мерзавца, зайди к палачу, пусть озаботится правильным цветом. Свёклой покрасит, что ли. — Э... хорошо, милорд, — Гай Гисборн кивнул и поспешил покинуть кабинет начальства, пока тот не додумался, что лучший пурпур — чья-нибудь свежая кровь. К вечеру у капитана ноттингемской гвардии отваливались ноги, а негодяй, осмелившийся поднять руку на величайшее сокровище Англии — шерифа Вейзи — так и не был найден. Сэр Гай сделал, что мог. Для начала он попытался поговорить с управляющим, ибо управляющий замка Филдс обычно знал всё, хотя и далеко не всегда этим всем делился. Впрочем, сейчас дело было настолько серьёзное, что Гай не собирался терпеть выкрутасы старого пройдохи и, если придётся, выдавил бы из него информацию даже силком. Увы, Филдс вчера уехал на похороны родственника в какую-то деревню миль за десять от Ноттингема, но Гисборн вспомнил об этом только после того, как обыскал весь замок. Нечего и говорить, что, отправляясь в город, помощник шерифа пребывал не в лучшем настроении. В городе Гай обошёл все кабаки, не доверив это опасное дело подчинённым, и даже умудрился остаться трезвым. Навестил окрестные деревни — в том числе и Локсли, где, ввиду сильнейшей занятости, не был уже недели две. Дошёл аж до опушки Шервуда, ибо после безуспешных поисков ему было уже море по колено, не то что какие-то там разбойники... впрочем, тут уж инстинкт самосохранения завопил во всю глотку, и Гай повернул обратно, не забыв, однако, в лад инстинкту проорать сакраментальное: — Гуд, выходи! Никакой Гуд, разумеется, не вышел, но Гисборн счёл долг выполненным и двинулся в замок. Насторожился он уже во дворе, ибо вокруг было подозрительно тихо. Стража у ворот пыталась слиться со стенами, а на вопрос, заданный чётко и в лоб (приводить мы его не будем по цензурным соображениям), стражники замотали головами, стукаясь шлемами о камень. Гай плюнул и пошёл дальше. Тишина становилась всё более зловещей. В коридорах не было ни души, только на втором этаже попалась служанка, пробиравшаяся по стеночке. Завидев Гисборна, она побледнела, пискнула и умчалась так быстро, что он даже не успел спросить, в чём дело. Это было несколько обидно: Гай успел привыкнуть, что женская часть замка реагирует на него иначе. Не то что бы он в этом нуждался — леди Мэриан царила в капитанском сердце безраздельно, — но... Перед покоями шерифа было и тихо, и пустынно, и вообще площадка чем-то смахивала на кладбище: Гай не взялся бы объяснить, чем именно, но впечатление было очень явным. А когда дверь начала со скрипом отворяться, ему стало не по себе. — Ги-и-иссссборн... — прошелестел голос из-за двери. — Милорд? — Явилссся... — Милорд?! Дверь рывком распахнулась. — Ну что стоишь, заходи! — спокойно сказал Вейзи, единственным глазом подмигивая своему капитану. Второй глаз скрывался за великолепным фиолетовым синяком. — Как ты полагаешь, Гисборн, это нормально? — Нет, милорд, безусловно, нет. — Вот и я считаю, что нет! Однако же — любуйся! Спокойствия Вейзи хватило ненадолго. От рукоприкладства его удерживало только то, что сил не осталось: буйствуя, шериф своротил тяжеленный дубовый стол в кабинете и разбил дорогущее застеклённое окно. Охрана, на её счастье, успела разбежаться. — Любуйся-любуйся! Скажи мне, Гисборн, почему я не могу чувствовать себя в безопасности даже дома? Почему я вынужден красться по собственному замку, как будто я вор или Робин Гуд? Я мирно шёл в подвалы, и тут на меня налетает какая-то тварь с дубинкой и бьёт прямо в глаз! Вейзи возбуждённо вскочил с кресла и забегал по кабинету. — А если бы я потерял сознание? Он забил бы меня до смерти? — Вы преувеличиваете, милорд... — Я преувеличиваю? Да как у тебя язык повернулся, Гисборн! Все, все жаждут моей смерти! И ты жаждешь! И Гуд! И эти тупые крестьяне! Все-е-е! Убийцы! Чудовища! Гай переступил с ноги на ногу, под каблуками захрустели остатки стёкол. — Ладно, хватит, — деловито сказал Вейзи, прекращая вопить и усаживаясь обратно в кресло. — Ты кого-нибудь нашёл? Хотя что я спрашиваю. Не нашёл, разумеется. Пока ты шлялся неизвестно где, на меня тут опять покусились. Значит... значит, преступник тут, в замке. Опять, небось, какой-нибудь мститель... Ещё и письмо это!.. Гисборн! Найди его! Эй, ты куда смотришь? — Да-да, милорд, — рассеянно сказал Гай, отворачиваясь от окна. Во дворе прогуливалась леди Мэриан, ненавязчиво поглядывая вверх. — Какое письмо, милорд? — Я вижу, разговаривать с тобой бесполезно... Иди, Гисборн! — шериф вытянул руку и величественно указал на дверь. — Иди — и найди его!.. Стой! Гай, уже дошедший до выхода, обернулся. — Охрану поставь, — сквозь зубы приказал Вейзи. — Человека три... нет, пять. У моей спальни. И под окном. И у потайного хода... нет, там я сам. — Какого потайного хода? — удивился помощник шерифа. Шериф поморщился. — Забудь. Иди. Времени тебе до завтрашнего утра. А не то... "А не то ты меня повесишь. Размечтался, старый хрыч!" Леди кинулась навстречу Гисборну, как только он спустился. Необычная общительность Мэриан Гая слегка насторожила, но он философски решил радоваться тому, что есть. — Там шериф! — страшным шёпотом сообщила девушка, тыча пальцем вверх. — Да, конечно, — согласился Гай, осторожно беря Мэриан под руку и увлекая её внутрь. — Вы что-то хотели, миледи? — Я... Нас никто не услышит? — Если хотите, можем пойти в мою комнату, — оживившись, предложил Гисборн. Леди окатила его ледяным взглядом: — Как же! Не забывайтесь, сэр Гай! — Да я и не забываюсь, — пробормотал помощник шерифа. Не получилось. Впрочем, он особо и не рассчитывал. — Лучше ко мне в комнату, — подумав, решила Мэриан. — И Алана возьмём. — Но это же неприлично! — сэр Гай вытаращил глаза. — Хорошо, Алана не возьмём, — согласилась Мэриан. — Но вы дадите честное слово... — Даю слово! — поспешно вставил Гисборн. Мысль о том, чтобы оказаться в комнате леди Мэриан — пусть и без надежды на что-то существенное, — грела мечтательную душу капитана ноттингемской стражи. Мэриан с подозрением оглядела длинный нос и голубые глаза, подёрнутые лёгкой поволокой. — Ну, смотрите же! А не то!.. "Повесить меня она не может точно. Тогда что? Прирезать? Дать в челюсть? Ох уж эти милые леди... " Запихнув Гисборна в комнату, Мэриан заперла дверь и для верности привалилась к ней спиной. — Я хочу вам кое в чём признаться! — решительно сказала она. Сэр Гай поднял бровь. — Вряд ли в том, что вы безумно меня любите или... — Никаких "или"! — отрезала Мэриан. — То есть нет, не люблю! То есть... слушайте, не запутывайте меня, сэр Гай! Я хочу сознаться в преступлении! — О! Гисборн мысленно перебрал возможности преступления для леди Мэриан Найтон. Кое-какие подозрения у него, конечно, были, но он предпочитал закрывать на эти подозрения глаза — пока возможно. Или она решила ему довериться? — Да не "О!" — с досадой сказала Мэриан. — Всё дело в шерифе. — А при чём тут шериф? — удивлённо спросил сэр Гай, старательно отводя взгляд от торчащего из-под кровати краешка кожаного плаща. Леди топнула ножкой. — Не отвлекайтесь на пустяки! Это я его ударила! — Вы его уда... О!!! — Ну да! А что мне оставалось делать? — Мэриан отлепилась от двери и забегала по комнате — как давеча шериф. — Я шла в подземелье, помочь несчастным узникам... — Там нет несчастных узников, — перебил её Гисборн. — Одного казнили на прошлой неделе, а трёх я лично отпустил вчера. Какой толк в узниках, если они только жрут... прошу прощения, тратят деньги казны? Пусть лучше работают. — Но я-то об этом не знала! Вот и пошла. А на лестнице меня попытался схватить какой-то наглец! — Мэриан аж покраснела от негодования. Сэр Гай судорожно сглотнул, уже догадавшись, кто был этот наглец. — Да! Это был шериф! А я должна была защитить свою честь, раз уж никого поблизости не было. Вот и защитила! — Да уж, защитили, — согласился Гисборн, припоминая синяк Вейзи во всех подробностях. — Леди Мэриан, я не понял... а вот милорд сказал, что у нападавшего была дубинка? — Не было у меня никакой дубинки! — Мэриан сердито нахмурилась. — Я ударила его кулаком. — Не мне вам говорить, миледи, что не подобает скромной девушке ввязываться в драку... Кхм... — Гисборн закашлялся, вспомнив собственную свадьбу. Челюсть с готовностью заныла. — Не подобает, — согласилась Мэриан, подойдя к кровати и как бы невзначай запихивая ножкой поглубже кожаный плащ. — Но честь важнее. — Пожалуй, — задумчиво согласился Гай. — И что нам теперь делать? — Не знаю, — так же задумчиво ответила Мэриан. — Как полагаете, меня повесят? — Чушь! Задумчивость с помощника шерифа как ветром сдуло, и леди даже почувствовала некоторую гордость за своего поклонника. Совсем небольшую. — Никто вас не повесит! — решительно сказал сэр Гай. — Вас там не было! В подземелье, я имею в виду. И на крыше — тоже! — На крыше? На какой ещё крыше? Гисборн запнулся и с подозрением оглядел леди. Взгляд милых голубых глазок был, как всегда, чист и невинен, но помощник шерифа давно научился не доверять невинности и чистоте леди Мэриан Найтон. Врала она так же естественно, как говорила правду. Впрочем, кажется, на сей раз она в самом деле была ни при чём... А, ну да! Разумеется, ни при чём! Гисборн с облегчением вздохнул, вспомнив, что утренний вопль шерифа пришёлся аккурат на тот момент, когда он уговаривал леди прокатиться на лошади. Уже легче. Но... Чёрт, времени до утра! — Леди Мэриан, я всё понял! — сэр Гай бросился к двери и начал дёргать задвинутый засов. — Налево, — подсказала Мэриан, с интересом наблюдая за схваткой. — Да, спасибо! — Гисборн последовал совету, и дверь послушно открылась. — Леди Мэриан, вы, главное, никому ничего не говорите, и всё будет хорошо! Последние слова прозвучало уже из-за двери — под перестук каблуков. Мэриан пожала плечами, подумала и направилась следом. Она, в общем-то, и не собиралась никому ничего говорить, а сэру Гаю рассказала только затем, чтобы, в случае чего, он был на её стороне. Он, конечно, и так всегда на её стороне, но леди сочла нужным немножко подстраховаться. Ну и, если честно, ужасно хотелось с кем-нибудь поделиться таким замечательным подвигом, как драка с шерифом Вейзи. Около лестницы, в оконной нише, скрючился Алан, думая, что его не видно. Гай мигом развеял эти иллюзии, вытащив оруженосца за шиворот и поставив перед собой. — Ну? — внушительно спросил он. Алан занервничал. — А что? Я ничего. Я ничего не делал, — зачастил он, пытаясь отступить подальше. Гисборн снова перехватил его за шиворот — на этот раз, чтобы Э’Дейл не полетел с лестницы. — Вот и скажи мне, чего ты не делал. — Я камней не кидал! — поспешил откреститься Алан. Гай недовольно повёл носом. Жаль, что его интересы так прозрачны... ну да ладно, ничего не поделаешь. — А кто кидал? — Не знаю! — Алан внезапно задумался и даже приставил палец ко лбу. — Не смеха ради, Гай... я правда не знаю, но... — Но? — Помощник шерифа терпеливо смотрел на эти выкрутасы. — Кому это нужно? — озвучил Э’Дейл тайную мысль, крутившуюся в голове Гисборна с самого утра. — Робин не станет, раз уж до сих пор этого не сделал. Вы... — Сдурел? — Вот я и говорю — вам это тоже без надобности! Может, конечно, какой-нибудь придурок из местных... Помните Джо? — Джо я помню, — проворчал Гисборн. — После этого пришлось перетряхивать всю стражу. Делать мне нечего, выяснять родословную каждого идиота, который жаждет получить алебарду и чёрную накидку. Я давно говорил: наёмники надёжнее. — Ну, наёмники — это деньги, — рассудительно сказал Алан. — А милорд за деньги удави... Прощения просим. — Не проси. Ты прав. — Гай наконец отпустил воротник Э’Дейла и присел на каменный подоконник. — Так где ты сам был? — На конюшне я был! — возмутился Алан, расправляя куртку. — Выиграл четыре пенса. Ну, это... — Заткнись, я понял. — Гай привалился лбом к холодному камню и вздохнул. — Лучше бы это был ты! — вырвалось у него внезапно. Пройдоха поёжился: — Мне виселица без надобности. — Тебя бы Гуд выручил, — язвительно сказал Гисборн. — Его хлебом не корми — дай кого-нибудь выручить, надо ли, не надо... — Добрый вы, Гай. — Конечно, — согласился помощник шерифа. — Иначе я бы давно повесил тебя сам. Ладно, вали отсюда, пока я добрый. Алан с облегчением кивнул и ссыпался по лестнице. Замок, несмотря на поздний час, ожил. Коридоры уже не были пусты, а стража перестала хвататься за оружие каждый раз, когда мимо пробегал очередной слуга. Гай прошёлся по постам, убедился, что никто не дрыхнет, надёжно подпёршись алебардой, и собрался заняться допросом всех, кого удастся отловить. Впрочем, с чего бы это ему утруждать себя? Можно ведь просто приказать слугам собраться внизу. И страже тоже. Правда, в таком случае покои шерифа останутся без охраны... Но ведь Вейзи жаждет результатов уже к утру... Значит, необходимо что-то решать уже сейчас. Повесить он его, конечно, не повесит, но и очередной поток оскорблений выслушивать Гисборну совершенно не хотелось. Сэр Гай поднял голову и обнаружил, что, размышляя, сам не заметил, как добрался до своей комнаты. А, судя по положению луны за окном, было уже... — К чёрту! — сказал сэр Гай и рухнул на постель — прямо в одежде и сапогах. Милорд мог ругаться сколько угодно, но заниматься сегодня поисками неизвестного злоумышленника он был не в силах. А кроме того, считал это бессмысленным делом. — Вот если его опять попробуют пристукнуть, — пробормотал он в подушку, — вот тогда... Завтра разберёмся.