Очень умная леди

Леди Кэтрин Троттон высунулась в окно кареты и критическим взором оглядела вырастающие перед ней замковые башни на фоне рассветного неба. Пожалуй, замок был очень даже недурён, особенно если вспомнить замшелые жилища её ближайших соседей в Норфолке и развалины родового гнезда одного очень наглого субъекта... — Интересно, обрадуется ли нам Джастин? — спросила леди Кэтрин саму себя вполголоса. — Как полагаешь, Милли? — Что, бабушка? Миловидная девушка, почти девочка, удобно устроившаяся среди груды подушек в углу кареты, подняла голову. Кэтрин умилённо улыбнулась: Миллисент выглядела очаровательно — со своими рыжими кудрями и тёмно-карими глазами. Если не знать, конечно, сколько проблем при желании мог доставить этот трогательный ребёнок. — Твой отец наверняка будет счастлив! — твёрдо сказала леди Кэтрин, как будто не она только что сомневалась в зяте. — Да, конечно, — вежливо согласилась Милли, выкарабкиваясь из подушек и протирая глаза. — А мы скоро приедем? — Мы уже приехали. — Правда? Наконец-то! Кудряшки разлетелись в стороны, когда милый ребёнок, мгновение назад напоминавший сонного котёнка, рванулся к окну. Леди Кэтрин еле успела поймать внучку за подол. Милли обернулась и горящими глазами уставилась на бабушку. — А пони он мне подарит? Нет, лучше лошадь! А лучше двух! Дядя Руперт не соглашается, а папа наверняка согласится! Правда, бабушка, правда? Леди Кэтрин прижала ладонь ко лбу. Она очень сомневалась в том, что дражайший зять, которого в последний раз она видела шестнадцать лет назад, станет дарить дочери лошадь или пони. Этот негодяй, умудрившийся заморочить голову её любимой Элеоноре, за всё время даже ни разу не поинтересовался судьбой дочери, что уж говорить о том, чтобы приехать на могилу жены! А ведь она умерла совсем молодой... Миледи с трудом удержалась от всхлипа — ведь королева Элеонора никогда бы не стала рыдать, даже если бы её дочь скончалась родами, как несчастная Элеонора Вейзи. Поэтому она тоже будет сдержанна и хладнокровна. ...Но этот мерзавец Джастин Вейзи обязан увидеть Миллисент! В конце концов, девочке пора подыскивать мужа, а в их захолустье найти приличного мужчину просто невозможно. И раз уж Вейзи умудрился, не имея за душой ничего, кроме своего подлого обаяния, сделать такую карьеру, пусть в кои-то веки поступит благородно — тем более, что дело касается его единственной дочери. — Так что насчёт лошади? — Милли настойчиво подёргала бабушку за рукав. Упорство она явно унаследовала от неё... а может, и от отца. Женился же тот в своё время на Элеоноре — несмотря на сопротивление самой Кэтрин и Генри. Кто бы отдал девушку, которой прочили блестящую будущность (ещё бы, с таким именем и немалым приданым!), за какого-то Вейзи — обладателя крохотного поместья, посреди которого гордо красовались развалины древней башни? И всё-таки Джастин добился своего... — Бабушка, подарит или нет? А впрочем, не надо, — вдруг решила Милли, отпуская рукав леди Кэтрин и вновь припадая к окну. — Почему? — недоверчиво спросила миледи. Милли привыкла получать своё любыми способами, и столь быстрый отказ от желаний означал только одно: внучка наметила какую-то иную цель. — Да так... — Миллисент отпрянула от окна и, чинно сложив руки на коленях, уселась рядом с бабушкой. Леди Кэтрин выглянула наружу, но ничего не заметила. Узкая улочка, несколько лавок... Капитан её охраны препирается со стражниками, стоящими у ворот... а, вот уже и закончил. Карета въехала во двор, запрыгав по булыжникам. Двор как двор, стражники как стражники, парень как па... Леди Кэтрин прищурилась и бросила быстрый взгляд на внучку. Миллисент сидела с отсутствующим видом и разглядывала свой плащ, валявшийся на противоположном сиденье. Гай поднялся на рассвете. Не выспался он жутко, посему был достаточно зол, чтобы на волне этой злости устроить внеплановый подъём всему наличному составу стражи и слуг. Оскаленных зубов и сверкающих глаз хватило, чтобы уже через полчаса после того, как сэр Гай Гисборн вышел из своей комнаты, в большом зале второго этажа собрались обитатели замка. В дальнем углу слышались женские вздохи и всхлипы, по левую руку собралась дворовая челядь — от конюших до дедка Майкла, занимавшегося починкой сбруи, по правую мрачно переминались с ноги на ногу стражники — все двадцать рыл, а в центре почему-то стояла кухарка в окружении кухонных мальчишек и... палач. Тот самый, которому было велено любой ценой сотворить одежду пурпурного цвета. Гай подозревал, что он всё-таки воспользовался свёклой, потому что руки у мастера Липси были неестественно красны. Допрос помощник шерифа провёл в самые короткие сроки — менее чем за час. Кой-чем помог Алан, стоявший за плечом и вполголоса комментировавший ответы допрашиваемых. Уже на пятой реплике сэр Гай почувствовал желание придушить доброхота, потому что комментарии, в общем-то, сводились к одному: кто с кем крутит любовь. Если верить Э’Дейлу, в замке только и делали, что разбегались по углам с известными целями. А самым обидным было то, что более чем в половине случаев проныра оказался прав, и, слушая очередные рыдания очередной служанки, Гай твёрдо решил заняться дисциплиной не только вверенной ему стражи, но и всех, кто обитает в замке. В первую очередь собраться с духом и уговорить милорда пригласить в замок священника — потому как себе помощник шерифа в вопросах нравственности не доверял. А вот по делу — то бишь, о том, кто же всё-таки покусился на драгоценную жизнь драгоценного шерифа Ноттингемского, — сэр Гай так ничего и не узнал. Точнее, узнал, что это мог быть кто угодно: от Майкла до палача. Разве что кухарка была вне подозрений, поскольку вчера с самого утра пребывала на кухне, что и подтверждали хором все восемь поварят. Не дожидаясь помощи, леди Кэтрин распахнула дверь кареты. — Благодарю вас, — с достоинством сказала она черноволосому молодому человеку, протянувшему ей руку, и торжественно спустилась по ступенькам на землю. — Рад помочь. Мадам... — Минуточку, — отмахнулась леди Кэтрин. — Милли! — Да, бабушка! На ступеньках возникло само воспитание и сдержанность, даже рыжие кудри выглядели тщательно уложенными, несмотря на отсутствие приличествующего случаю покрывала. Миллисент обозрела двор, бабушку, молодого человека в кожаной куртке, стоявшего рядом с ней, и, жестом отказавшись от предложенной руки, выпрыгнула наружу. Леди Кэтрин тихонько вздохнула. Она бы всё-таки предпочла, чтобы внучка оказалась способна быть сдержанной долее двух минут, но Милли очень плохо поддавалась воспитательным усилиям бабушки. Возможно, отец... Осознав, что она надеется на человека, за шестнадцать лет не удосужившегося познакомиться с собственной дочерью, леди Кэтрин мысленно постучала себя по голове. Ах, какая жалость, что Генри умер два года назад! Что ни говори, он был замечательным мужем, пусть и не королевского рода, и на него, в отличие от Вейзи, в самом деле можно было положиться. Руперт — и это признавали оба родителя, — увы, не отличался ни решительностью, ни особыми талантами, и вверить ему судьбу любимой и пока единственной внучки леди Кэтрин просто не могла. — Мадам, простите... Миледи отвлеклась от печальных мыслей и повернулась к молодому человеку в чёрном. Тот переводил недоумевающий взгляд с неё на Милли, с успехом изображавшую античную статую. — Мадам? Могу ли я поинтересоваться... — Можете, — перебила его леди Кэтрин, делая шаг вперёд и беря Миллисент за руку. — Но для начала — представьтесь. Сэр Гай Гисборн, несмотря на слишком короткую ночь и длинное утро, сумел-таки сдержать рвущиеся с языка ругательства. Пожилая дама в дорожном плаще смотрела так властно, как будто у неё было право приказывать, и спорить с ней почему-то не хотелось. Девчонка же, напротив, не смотрела вообще, но... Миллисент подняла глаза, и сэр Гай понял, что ругаться при этом создании невозможно — иначе его сочтут пожирателем детей. — Гай Гисборн, помощник шерифа Ноттингемского, — отрекомендовался сэр Гай, коротко кивнув. При желании этот кивок можно было принять за поклон — что леди Кэтрин и сделала, решив не обращать внимания на чужую гордыню. — Замечательно, сэр Гай. Я — леди Троттон, а это моя внучка Миллисент. Нам нужен шериф Ноттингемский. — Вы уверены? — вырвалось у Гисборна. Гостья, ничуть не удивившись, склонила голову. — Милорд Вейзи, он... — Я прекрасно знаю милорда Вейзи, — холодно оборвала его леди Кэтрин. Кажется, худшие подозрения оправдывались: за прошедшие годы Джастин не стал лучше — даже если этот мальчик, не производящий впечатления особо трепетного существа, говорит о нём с такой... горячностью. Ну и пусть. Всё равно встречи с зятем не миновать. — Ну, если так... — Гай всё ещё колебался. — Вообще-то, он пока спит... — Мы подождём. ...но если встреча откладывается, тем лучше. Будет время привести себя в порядок. Или нет? — Пожалуй, нет, — без всякой связи с предыдущим высказыванием сообщила леди Троттон. — Мы не будем ждать. Пошлите кого-нибудь, чтобы его разбудили. И скажите, что приехала я. — Гисбо-о-о-о-орн!!! — Кажется, он проснулся сам, — грустно сказал сэр Гай Гисборн и без предупреждения бросился бежать. Леди Кэтрин упускать такой случай не собиралась, и поэтому, подобрав юбки, кинулась следом за помощником шерифа, за ней — Милли. Начальник охраны миледи, капитан Бриггс, проводил дам привычным вздохом. Порывы хозяйки и её внучки были ему не в диковину, хотя он предпочёл бы, чтобы охраняемые объекты были менее подвижны и более ответственны. Но кто же его спрашивает. Повинуясь кивку начальства, от свиты миледи отделились двое солдат и отправились на поиск леди Кэтрин. Бриггс вздохнул ещё раз. Что бы там ни думала миледи, лорд Руперт не обрадуется, если с его матушкой и племянницей что-нибудь случится. А кому отвечать? Ему, Бриггсу. Трудная штука, жизнь охранника... Милорд обнаружился на заднем дворе, целый и невредимый, в своей шёлковой пижаме и с синяком, почерневшим ей в цвет. Гай, влетевший во двор с мыслью о том, что милорда опять пытаются убить, еле успел остановиться. Вейзи удивлённо поднял брови. — Гисборн? В чём дело? — Вы звали, — кротко ответил сэр Гай, решив не заострять внимания на очередном начальственном взбрыке. — Звал? Я тебя звал? — Шериф подошёл к помощнику и постучал ногтем по пряжке. — Наверное, звал, да... А зачем? — У вас было какое-то дело. — Дело, дело... Задумчивость милорда пугала. В таком состоянии он обычно вынашивал какую-нибудь каверзу. Гай каждый раз пытался заранее сообразить, что это будет, и каждый раз попадал пальцем в небо, однако попыток не оставлял. — А что, Гиззи, насчёт моего убийцы? — вкрадчиво поинтересовался шериф, стуча по всем пряжкам по очереди. Гисборн вздрогнул. Кажется, Вейзи в очередной раз его надул. И, самое обидное, надул дважды: заставил отвлечься и не дал придумать, что бы соврать. Пришлось говорить правду. — Пока ничего, милорд. Крепкая кожа куртки затрещала, когда милорд сгрёб своего помощника за грудки. — Гисборн! Я за что тебе плачу?! — Два месяца не платили, — пробормотал Гай, пытаясь устоять на месте: шериф был маленький, но увесистый, поэтому рывки у него получались мощные. — И третий не заплачу. И четвёртый! Полгода ничего не получишь! — Милорд... — Год! Два! — Я так понимаю, вы не собираетесь умирать в ближайшие два года? — невежливо поинтересовался сэр Гай. Шериф отпустил куртку и, подпрыгнув, стукнул помощника кулаком по лбу. — Не наглей, Гисборн! Чем ты занимался целый день? — День?! Гай растерянно поднял голову и прищурился, ослеплённый: лучи восходящего солнца наконец-то добрались до заднего двора. — Ну не ночь же! — язвительно сказал Вейзи. — Нет, Гиззи, надо что-то с тобой делать... А это ещё кто? Гисборн обернулся и вздрогнул: в десятке футов от них стояла давешняя дама с девчонкой. Глаза у девчонки были круглые — похоже, методы, которые милорд использовал для его, Гисборна, воспитания, были ей в новинку. Ишь, нежная какая... Дама, впрочем, взирала на происходящее с редкостной невозмутимостью. Увидев, что шериф Ноттингемский наконец-то обратил на них внимание, она подобрала юбки и слегка присела. — Здравствуй, Джастин, — сказала она прохладным тоном. — Я вижу, ты ничуть не изменился. — Миледи... — Можешь называть меня матушкой. — Кхм... миледи матушка... — Просто матушкой, Джастин. Всё-таки мы друг другу не чужие. — Простите, леди Кэтрин, у меня не поворачивается язык. — А ты постарайся, Джастин. В конце концов, помни, что твоя дочь не должна знать, что ты собой представляешь. Для неё ты лучший из отцов... хотя она и видит тебя в первый раз. — Но я же не мог!.. — Понимаю. Ты не мог. А теперь должен смочь. Или мне отправиться в Лондон и припасть к ногам её величества? Ты же помнишь, Джастин, я могу... — О да, миледи! Я отлично помню! — Вот и хорошо. Итак? — Да, матушка. Я полностью с вами согласен, матушка. Милая беседа, в ходе которой шерифу Ноттингемскому уже не раз и не два выкрутили руки — фигурально выражаясь, конечно, — длилась уже с полчаса. Нет-нет, милорд не отказывался от отцовского долга, ни в коем случае! Он даже согласился с тем, что обязан найти своей единственной дочери хорошего мужа... вот только упорно не соглашался заниматься поисками сию же минуту. Вейзи ссылался на сбор налогов, грядущий визит принца Иоанна, крестьянские волнения, злобных разбойников... в общем, на всё, на что ссылался обычно, когда хотел избавиться от очередной заботы. Но леди Кэтрин как будто пропускала стенания зятя мимо ушей. Она приехала в Ноттингем не для того, чтобы уехать несолоно хлебавши, а посему твёрдо настроилась добиться своего. И постепенно Джастин Вейзи, шериф Ноттингемский, начал осознавать, что деваться ему некуда... — Хорошо, — сказал он утомлённо, когда на тёщу не произвело впечатления даже известие о том, что в часе пути от Ноттингема то ли дикие звери, то ли коварные разбойники разорвали старосту одной из деревень. — Хорошо. Я предлагаю следующее... Вейзи замолчал, прикидывая, во сколько ему обойдётся то, что он задумал, и не дешевле ли будет нанять Робина Гуда для похищения тёщи и дочери и увоза их обратно в Норфолк. Хотя Гуд, скорее всего, не согласится — он же благороден как последний идиот... Может, Гисборн? Нет. Этот просто идиот. Ему такое важное дело доверять нельзя. — Ну же, Джастин, не томите, — леди Кэтрин похлопала зятя по руке. — Что вы придумали? — Мы устроим приём, — выдавил из себя шериф и снова замолчал. В лысой голове уже щёлкали цифры, и затраты превышали все мыслимые пределы. — Пригласим... — Ну-ну? — Пригласим соседей. Два-три человека... — Сколько, Джастин? — Пять-шесть! — быстро поправился Вейзи под леденящим взглядом тёщи. — Семь! Десять! Леди Кэтрин... матушка, да тут больше и нету! Ей-богу! — Да?.. — Миледи задумалась, не сводя глаз с побледневшего зятя. Шериф давно уже забыл, как трепетал когда-то перед матушкой Элеоноры, но вспоминалось это, к сожалению, быстро. — Пусть десять, — милостиво согласилась, наконец, леди Кэтрин. — Ничего объяснять мы пока, разумеется, не будем. Небольшой приём, приличные люди... Надеюсь, все они — приличные люди? — Безусловно! — с горячностью подтвердил Вейзи. — У нас тут все — очень приличные люди! А некоторые даже небедные! — Это мелочи, — леди Кэтрин пренебрежительно махнула рукой. — У Миллисент неплохое приданое. Лучше бы, конечно, отвезти её в Лондон... — Вот я и говорю! — оживился шериф. — ...но в Лондон мы не поедем, — с нажимом сказала леди Кэтрин. — Мы уже здесь, в Ноттингеме. И будь любезен, дорогой Джастин, постарайся! А то... — Да, матушка, — сэр Джастин Вейзи, самый страшный человек Ноттингема и Ноттингемшира, покорно кивнул. С леди Троттон проще было согласиться, чем спорить, это он помнил чётко, пусть и прошло уже шестнадцать лет. Кой чёрт дёрнул его жениться?! Милли, оставленная в зале под присмотром сэра Гая, успела откровенно заскучать, а помощник шерифа — дойти до белого каления. Впрочем, как и его сюзерен в обществе своей тёщи. Непонятная девчонка, которую милорд походя поручил ему, безусловно, была хорошо воспитана — судя по её речи и поведению. На этом хорошее воспитание заканчивалось, ибо темы для беседы она избирала на редкость странные. В настоящий момент, к примеру... — ...Представляете, он умеет лежать по команде, прыгать по команде, ну, сидеть и стоять тоже, конечно, а ещё он умеет умирать. Тоже по команде. — Очень интересно, — вежливо вставил сэр Гай, более всего на свете желая умереть, пусть и без команды. Для начала барышня сказала, что её зовут Миллисент и она живёт с дядюшкой и бабушкой. На вопрос, кто у неё дядюшка, Миллисент сообщила, что дядюшку зовут Руперт Троттон, бабушку — Кэтрин Троттон, а ещё у неё есть просто Троттон. Гай, разумеется, спросил, кто такой "просто Троттон" — и это было большой ошибкой... — ...ещё он очень хитрый. Знаете, сэр Гай, когда я отправляюсь на прогулку, меня всегда сопровождает Томас, это оруженосец дядюшки, а иногда с нами ещё ездит дочь Томаса Анна. Но если не взять Троттона, он будет выть как душа в аду, поэтому он тоже всегда ездит с нами. Точнее, он-то не ездит, он бежит своим ходом, но очень-очень быстро. Я пыталась ездить с ним наперегонки, но он всегда меня догонял. Хотя это, наверное, потому, что моя лошадка Нэнси уже довольно старая. Я говорила дядюшке, что мне нужна новая лошадь, но он опасается, что я сверну себе шею. — А вы можете? — поинтересовался Гисборн. Милли задумалась. — Да, пожалуй, могу, — сказала она, наконец. — Видите ли, я люблю ездить быстро. Надеюсь, отец подарит мне лошадь, раз дядя Руперт не хочет этого сделать. А вы как думаете, подарит? — Э... Ну, я не знаю... А кто ваш отец? — спросил сэр Гай, про себя молясь о том, чтобы имя ему оказалось незнакомо. Тогда можно будет сказать, что уверенности у него нет, а врать не хочется. Хотя, кажется, этой девице всё равно: она готова болтать без передышки, даже если болтать не о чем. "Полная дура". Милли округлила глаза, и тут же губы её расплылись в хитрой улыбке. На мгновение Гисборну показалось, что где-то он эту улыбку уже видел... — Мой отец — лорд Вейзи, — сказала Миллисент, внимательно разглядывая лицо собеседника. — Вы не поняли? Как жаль! Гай поперхнулся — от заявления девчонки и от "жалости" тоже. А глянув в медовые глаза, уверился, что его, похоже, считают идиотом. Неужели это семейное?.. Минуточку... Чего?!! Сзади раздался кашель. Гисборн с облегчением обернулся — ему надо было собраться с мыслями. Женатый Вейзи — это не лезло ни в какие ворота. За спиной обнаружилась леди Мэриан Найтон, и глаза у неё были ещё более круглые, чем у Миллисент... Вейзи. — Вы — дочь шерифа? — чуть хрипло спросила леди Мэриан. Миллисент пожала плечами. — Ну, если мой отец шериф, то я, безусловно, дочь шерифа. Его зовут Джастин Вейзи. — Д-да, это наш шериф, — подтвердил Гай. Мэриан судорожно кивнула. — Значит, я дочь шерифа. Миледи... — Леди Мэриан Найтон, — поспешно вставил Гисборн. Милли улыбнулась. — Безмерно рада знакомству. Видите ли, леди Мэриан, сэр Гай... бабушка сказала, что мы поедем в Ноттингем. Дядя Руперт сначала возражал, а потом согласился. И вот мы здесь. Мэриан и Гай во все глаза глядели на милую девочку, которая — о, Господи! — называла себя дочерью милорда Вейзи. Мэриан искала признаки рогов или хвоста, а сэр Гай... сэр Гай не искал ничего. Зато он глубинным нюхом чуял, что проблем у него прибавилось, потому как Миллисент Вейзи могла быть похожа на отца не только цветом глаз и улыбкой. — Простите, мне надо посмотреть, как там... — Гисборн вскочил с лавки и кинулся к окну. В окно, насколько помнила Мэриан, было видно конюшни, и чего там смотреть, она не понимала. Зато отлично понимала чувства помощника шерифа. Эта девушка... — По-моему, я вас чем-то напугала, — проницательно сказала Милли. Мэриан вздрогнула. — Или мой отец. Бабушка говорила... Знаете, леди Мэриан, я его вообще никогда не видела. Ни разу. Он что, такой страшный человек? — Ну... Леди Миллисент... — главный Ночной Дозорный всея Ноттингема соображала быстро. Если эта девочка не лжёт. Если она приехала надолго. Если. Если... Перспективы открывались очень интересные. Нюх у леди Мэриан Найтон был ничуть не хуже, чем у Гая Гисборна, а стоя незамеченной в дверном проёме, она слышала, как Миллисент Вейзи рассказывала про свою собаку и семью — и ничегошеньки похожего на шерифа Ноттингемского в ней не было. — Милли. — А? — Называйте меня Милли, пожалуйста, — сказала дочь милорда Вейзи. — Хорошо? Бабушка говорит, что все люди разные. И я не страшная. Честно-честно, леди Мэриан! От окна донёсся тяжёлый вздох. Мэриан против воли хихикнула. — Хорошо! — сказала она, удивляясь самой себе. — А я — просто Мэриан. По-моему, мы почти одного возраста. — Спасибо! А... — Милли оглянулась. — А он... — Нет, его по имени лучше не называть, — Мэриан заговорщицки понизила голос. Почему-то ей вдруг стало легко, как будто она разговаривала с лучшей подругой — это при том, что подруг у леди Мэриан Найтон отродясь не водилось. — Всё-таки он вам в отцы годится. — Да-а-а? — Милли скосила глаза на помощника шерифа. На мельком увиденного отца он был совершенно не похож. — Да, — твёрдо сказала леди Мэриан Найтон. Решение она уже приняла, хотя понятия не имела, что с этим решением делать. Но нельзя же бросить эту девочку на произвол судьбы. Пусть даже её отец — мерзавец и скотина Вейзи! Дверь кабинета отворилась с таким скрипом, будто она стояла в сыром подвале, а не смазывали её лет двадцать, хотя Гай точно знал, что это не так: управляющий Филдс бдительно следил за порядком в замке. На пороге возник милорд шериф — мрачный, бледный, с оскаленными в улыбке зубами. Кто-кто, а Гай прекрасно представлял, чем это чревато, и с удовольствием бы попятился, но, увы, было некуда — за спиной оставалось только окно. Вейзи осмотрел собравшихся и остановил тяжёлый взгляд на Милли. Та, ничуть не смутившись, присела. — Девочка... моя... — с ощутимым скрежетом зубов произнес шериф. — Да, милорд мой отец, — согласилась невозмутимо Миллисент. Шерифа передёрнуло. — Ты останешься здесь, — справившись с собой, продолжил он. — С леди Кэтрин, разумеется. — Да, милорд, — подтвердила Милли, мудро отказавшись от столь нервирующего обращения. — И чтобы тебе не было скучно... Из кабинета бесшумной тенью выплыла леди Кэтрин и положила руку на плечо зятя. Вейзи вздрогнул вторично. — Леди Мэриан! — выпалил он. — Могу ли я поручить вам позаботиться о моей дочери?! Леди Кэтрин остро глянула на хорошенькую девушку, мгновенно оценила наряд и выражение её лица — не слишком удивлённое, и, заметив заполошный взгляд красавчика у окна, чуть вздохнула. Кажется, на сей раз Милли лучше было ограничиться лошадкой. Мэриан тем временем поднялась и присела перед шерифом — гораздо ниже и вежливее, чем Милли минутой ранее. — Да, милорд, — кротко сказала она. — С удовольствием, милорд. У окна поперхнулись воздухом. Леди Кэтрин с неудовольствием подняла бровь. Шериф отвлёкся от созерцания диковинного зрелища воспитанной и покорной леди Мэриан Найтон и перевёл взгляд на помощника. Маленькие карие глазки прищурились. — А ты, Гай... — начал он неторопливо. — Милорд? Ничего хорошего Гисборн от шерифа не ждал, и его предчувствия не замедлили оправдаться. — А ты проследишь, чтобы с моей дочерью ничего не случилось, — закончил Вейзи и привычно ухмыльнулся. — И только попробуй не уследить! Похоже, к милорду возвращалось равновесие. — Ну и как тебе здесь нравится, Милли? — с тревогой осведомилась леди Кэтрин уже вечером, когда гостьи очутились в отведённых им комнатах. Милли скептически оглядела каменные стены, кое-где прикрытые явно самодельными гобеленами, и, подумав, кивнула: — Пожалуй, неплохо. Её бабушка забеспокоилась. Миллисент даже не подумала вредничать насчёт холодности приёма или неудобства покоев — это странно. И явно указывает на то, что дитя нашло себе какое-то развлечение. Весь день Милли, воспользовавшись тем, что бабушка занималась их обустройством, где-то пропадала в компании леди Мэриан Найтон, чей статус в замке леди Троттон определить так и не сумела, и синеглазого помощника шерифа. Появилась она только к ужину, который Джастин устроил в честь приезда родни, и на вопрос, где же внучка была весь день, сообщила, что гуляла по замку и по городу, а потом ездила на конную прогулку. Мысленно миледи схватилась за тщательно уложенную голову, но вслух ничего не сказала. Зато зять не преминул заметить, что за городом неспокойно из-за разбойников, и в его голосе звучала тщательно скрываемая надежда... Разумеется, леди Кэтрин не волновалась за то, что Милли похитят неведомые разбойники — сэр Гай Гисборн производил впечатление надёжного человека, пусть и был излишне красив для сопровождения девушки столь впечатлительного возраста. Впрочем, за нравственность внучки она тоже не волновалась. А вот снимать её с какого-нибудь дуба или выковыривать из пересохшего колодца в родном поместье приходилось неоднократно. Склонность к приключениям у Милли была явно не в мать, зато насчёт Джастина у миледи были определённые сомнения. Леди Кэтрин содрогнулась, припомнив, во что превратилось чудесное платье из купленного за безумные деньги шёлка, когда Милли отправилась в нём смотреть волчье логово, которое, по слухам, завелось в лесу около замка. Волков она не нашла, и бабушка не уставала благодарить за это Небеса, но платье пришлось выбросить, ибо эту рванину даже служанке отдать было стыдно. Джастин уверял, что сэр Гай Гисборн присмотрит за девочкой, да и леди Мэриан поможет, но черти, приплясывающие в глазах указанной леди, вызвали у леди Кэтрин некоторые опасения — если ей, конечно, не померещилось. — А что ты будешь делать завтра, Милли? — спросила осторожно леди Кэтрин у внучки, уже успевшей нырнуть под одеяло. Из-под одеяла выглянул хитрый глаз цвета мёда. — Завтра? Ну, бабушка, завтра — это же так далеко-о-о... — И всё-таки? — Не знаю! — отрезала Миллисент и натянула одеяло на голову. Настаивать леди Кэтрин не стала, но про себя порешила, что за Милли завтра нужен будет глаз да глаз. Наверное, зря она отправила Бриггса обратно... А может, и нет. Ночь у сэра Гая Гисборна началась гораздо позже, чем у Миллисент Вейзи и её почтенной бабушки, ибо неблагодарный милорд решил, что после целого дня, потраченного на его дочь, помощник обязан снова заняться расследованием, уже порядком осточертевшим. Узрев Гисборна, без дела — как он почему-то подумал — бродящего по заднему двору, шериф не замедлил затребовать его к себе. — Ну? Сэр Гай недоумевающе поднял брови, забыв захлопнуть рот: прямо перед дверями кабинета его одолела зевота. Вейзи подпрыгнул и ловко стукнул помощника по нижней челюсти. — Ну! — Простите, я не понял, — не очень внятно сказал сэр Гай: язык, с его везением, он, разумеется, прикусил. — Расследование! Как продвигается расследование? — Вейзи нетерпеливо стукнул кулачком по груди Гисборна. — Гиззи, ты что, забыл? Меня хотят убить! Я поручил тебе выяснить, кто этот мерзавец! Пока ты валяешь дурака, я поразмыслил — мне-то это несложно. В подвале наверняка был Гуд, или этот его громила с дубинкой. Они хотели меня напугать. Идиоты! Но камень... Кто-то пытался меня убить, и это был не Гуд! Найди его! Более всего сэру Гаю сейчас хотелось приподнять кой-кого за шиворот и как следует встряхнуть — чтобы неповадно было ждать от подчинённых подвигов. Это что же, он сегодня весь день не покладая ног, своих и лошадиных, развлекал сразу двух резвых девиц (причём дщерь милорда по резвости явно превосходила даже леди Мэриан), еле жив остался, а этот сморчок считает, что у него было время на поиски неведомого придурка, решившего устроить встречу камня с башкой шерифа Ноттингемского? Либо у милорда не все дома, либо он слишком хорошо думает о своём помощнике. Во второе сэр Гай не поверил бы даже под пыткой. Однако глянув в нетерпеливо моргающие карие глазки, Гисборн решил погодить с разоблачением чужих душевных болезней. Психи бывают опасны. Сумасшедший Вейзи опасен вдвойне. — Ищем, милорд! — бодро отрапортовал сэр Гай и даже прищёлкнул каблуками. — В ходе поисков опрошено более двух... нет, четырёх десятков человек, и круг опрашиваемых расширяется с каждым часом. Ни одного не опрошенного в Ноттингеме... нет, в Ноттингемшире скоро не останется! — Ты чего несёшь? — Вейзи, оторопев, уставился на лихую и одновременно придурковатую, как и положено, рожу своего помощника. Сэр Гай чуть расслабился и пожал плечами: — Я был занят, милорд. Вы сами отправили меня... — Я помню! — Шериф досадливо махнул рукой. — И всё же, Гиззи, появление моей... моей... — Вашей дочери, — безжалостно закончил Гисборн. Вейзи метнул на него угрожающий взгляд. — Ну да, моей дочери... Это не повод, чтобы забросить остальные дела! Моя жизнь важнее всего! И даже сорок тысяч дочерей... — Значит, охранять её не надо? — осторожно поинтересовался сэр Гай. Увы, если не отцовские, то какие-то иные чувства взяли верх. Вейзи поколебался, но покачал головой. — Надо. Охраняй. Я даже не представляю, что сделает леди Кэ... В общем, охраняй. Сторожи. Делай что хочешь, но с головы девчонки и волоса упасть не должно! А если повезёт, мы вскоре избавимся от неё законным путём. Уточнять, каким именно путём милорд вознамерился избавиться от забавной девчонки, Гай не стал: ему было лень и немного боязно. Хотя в глубине души затеплилась слабая надежда, что вскоре всё пойдёт по-прежнему — как бы дурно с его стороны это ни было.