Кому ты принадлежишь?

Дерек находит его утром, сам. Это удивляет Стайлза, потому что тот вроде бы никогда не искал с ним встречи. Или, может, он заблуждался на этот счет. Он завтракает в одиночестве, потому что Питер отлучается куда-то по делам, и это не такое уж важное событие, на которое стоит обратить внимание. Но Стайлз обращает, потому что произошедшее вчера не дает ему успокоиться и собраться с мыслями. Вдруг он сделал что-то не так? Вдруг он не должен был отказывать тому мужчине? Эта мысль заставляет его подавиться кашей, и он закашливается. Они никогда не поднимали эту тему с Питером, хотя, вообще-то, они обговаривали обязанности Стайлза. И эта точно не входила в список. А потом заходит Дерек, и Стайлз залипает на несколько секунд с ложкой, поднесенной ко рту. Он мотает головой и опускает ложку, когда видит на лице Дерека непривычную улыбку. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он и подсаживается к Стайлзу, убирая локти со стола, давая поставить его порцию завтрака на стол. Коротким кивком отпускает человека в униформе и, как ни в чем не бывало, берет ложку, зачерпывая порцию каши. Стайлз не может оторвать взгляда от ложки, совершающей свой путь от тарелки до рта Дерека, а потом, смутившись, отводит взгляд. — Бывало и лучше, — тихо говорит он и возвращается к завтраку. Дерек прижимается к нему бедром, и Стайлз закашливается, мысленно благодаря Дерека за похлопывание по спине широкой ладонью. Дерек улыбается, озорно, как мальчишка; его глаза светятся теплом и чем-то еще — Стайлз не уверен, потому что раньше он нечасто смотрел кому-либо в глаза. — Питер… — начинает Стайлз и делает паузу, не совсем уверенный в том, как начать разговор. — Не знаешь, он не был зол на меня, после вчерашнего? Теперь настает очередь Дерека давиться и закашливаться, потому что… — Что? Нет! — заверяет, как можно скорее, он Стайлза. — Я все рассказал ему, когда уложил тебя в кровать. — И раздел, — перебивает его Стайлз и неминуемо, но очаровательно, как считает сам Дерек, краснеет. — И раздел, — опять мягкая улыбка, и Стайлз не может не улыбнуться в ответ. — Хотя, вру, он был очень и очень зол. Стайлз вытаращивает на него глаза, полные ужаса, и Дерек спешит продолжить: — На того мудака, который посмел поднять на тебя руку. Кхм, и все остальное. С правой стороны доносится вздох, полный облегчения. — Он ведь нигде больше… Ну, кроме губы? А то я могу завершить начатое и выбить из него дух. — Нет-нет, все хорошо, — спешит заверить его Стайлз, мотая головой, не желая, чтобы Дерек пачкал о ничтожество руки. Дерек кивает, и они заканчивают с завтраком в тишине. — Кстати, сегодня ты свободен. Питер сейчас уезжает, не знаю, насколько. Может, вернется поздно вечером, а может через три дня, кто его знает. Стайлз принимается обдумывать, чем бы ему занять свое освободившееся время, но не успевает зайти дальше мыслей о библиотеке, как Дерек его прерывает: — Если хочешь… Если я тебе не так противен, мы могли бы съездить куда-нибудь вместе? — Дерек смотрит на скатерть, которую ковыряет пальцем. — О! Это… Это не будет казаться странным? В смысле, ты и я… Ну, ты же понимаешь. Дерек делает вид, что не понимает, поэтому мгновенно вскидывается, и Стайлзу кажется, что он видит злость на его прекрасном лице. — Почему это должно быть странным? — Я раб. — Это никого не касается, — твердо припечатывает Дерек, не желая даже слышать об этом. — Если тебя это беспокоит, мы могли бы поехать куда-нибудь, где нет людей. — Правда? — с надеждой в глазах спрашивает Стайлз, и Дерек не может не улыбнуться в ответ. — Правда. У тебя ведь есть что-то из одежды не на выход? Стайлз кивает, представляя перед глазами полки шкафа в своей комнате. У него были и спортивные трико, и джинсы, которые он еще ни разу на себя не надевал. — Тогда иди, переоденься, а потом спускайся вниз, я буду тебя ждать, как только закончу с делами. *** Это был поистине самый чудесный день в жизни Стайлза. Он снова и снова хочет пережить каждую его минуту, проведенную с Дереком наедине. Тот устроил замечательный сюрприз, привезя Стайлза в заповедник; вытащил из багажника плед и корзину с едой, как профессиональный фокусник, и заявил, что сегодня по плану у них пикник. Стайлз готов был прыгать от радости, но подумал, что это будет странно, поэтому просто улыбнулся Дереку. День выдался теплым; они лежали на тонком пледе, смотрели на проплывающие облака, пытаясь угадать, какое из них на что похоже. Это, как и многое другое, было странным. Потому что взрослые мужчины таким не занимаются. Но от этого их занятие не становилось менее приятным, поэтому Стайлз просто наслаждался тем, что происходило. Ситуацию не портили даже камушки, впивающиеся в различные части тела, насекомые, которые ползали и летали вокруг, и даже набежавшая тучка, закрывшая солнце на добрые двадцать минут, ее не портила. Дерек открыто улыбался ему, много говорил и постоянно дотрагивался до Стайлза. Эти прикосновения приносили с собой мелкую дрожь и покалывание в тех местах, которых он касался, или это просто Стайлз слишком сильно на них зацикливался. Они плотно пообедали, а потом завернули весь мусор и сложили обратно в корзину. Сытые и довольные разлеглись, сплетая свои пальцы и прикрывая глаза. Удовлетворение от обеда и от ситуации в целом расслабило их. Когда Дерек ощутил, что Стайлз начал дрожать, замерзнув, сел на пледе и подтянул его к себе, крепко обнимая. Это было так уютно, что Стайлз чувствовал себя защищенным сверх меры не только от ветров, но и от всего мира в целом. Дерек терся носом о его затылок, щекоча своим дыханием, и сердце у Стайлза сбивалось с ритма. Да, это был поистине чудесный день. Стайлз не может перестать о нем думать, а когда закрывает глаза, то видит улыбку Дерека. Не может перестать пытаться сложить вместе картинку с этим и тем Дереком из прошлых дней. Каким сегодня тот был нежным, понимающим и внимательным, что совсем не складывалось в голове с прежним образом. Кто-то тихо скребется в его дверь с той стороны, и Стайлз подскакивает на кровати сразу же. Стайлз осторожно подходит к двери и шепчет: — Кто там? — Это я, — говорит Дерек, а потом, боясь передумать, - можно я войду? Стайлз закусывает кулак, пряча улыбку, будто бы тот мог видеть его сквозь дверь. — Почему ты спрашиваешь, я не могу тебя впустить. Дерек смеется, и, судя по всему, нажимает на кнопку на панели с той стороны, и дверь с тихим щелчком открывается. — Привет, — говорит он, как только входит в комнату Стайлза, впервые за то время, как тот поселился у них. — Привет, — вторит Стайлз, чувствуя себя очень глупо, будто бы они не виделись всего несколько часов назад. — Почему ты не спишь? — Только хотел задать тебе тот же вопрос, — смеется Дерек, а потом порывисто обнимает его, заключая в объятия, не имея возможности сдержаться от соблазна. Стайлз каменеет на мгновение, а потом понимает, что это просто Дерек, и расслабляется, обнимая в ответ. А потом Дерек его целует. Не так, как раньше. Стайлз даже не может охарактеризовать это, потому что такое с ним проделывают впервые, как и многое из того, что происходит между ними двумя. Дерек будто бы вылизывает его рот, обводя кромку зубов языком, придерживая его голову рукой, но Стайлз и не думает отстраняться, только стонет, когда его язык несильно посасывают, отпускают и снова повторяют замысловатую ласку. Дерек отстраняется от него, тяжело дыша, и заглядывает в глаза. — Можно… — спрашивает он, сам не зная толком, чего хочет, но Стайлз быстро кивает, не совсем отдавая себе отчет. — Я хочу видеть тебя, Стайлз, я хочу трогать тебя, я хочу ласкать и целовать тебя. Я хочу тебя. Я хочу все это очень давно, с первой нашей встречи, и я хочу, чтобы ты знал, на что соглашаешься. Ты можешь передумать в любой момент, просто скажи мне об этом, я просто уйду. Мы можем вообще просто лечь и попробовать вместе заснуть, отложив все дела на потом. Стайлз попеременно то кивает, то мотает головой, и, кажется, он уже совсем запутывается, и Дерек, снова тихо смеясь, поднимает руку и гладит нежную щеку, удерживая голову на одном месте, принуждая Стайлза посмотреть на него. И тот повинуется, широко распахивая свои прекрасные глаза, глядя на Дерека с обожанием, с готовностью открыться. Но так же он видит и страх, и понимает, что это у Стайлза впервые. Впервые ему хочется кому-то отдаться, и этот кто-то — Дерек. Он закусывает губу и чуть ли не скулит от переполнявших его эмоций. Еще раз обнимает Стайлза, снова отстраняется и жадно скользит взглядом снизу вверх, подмечая и закушенную губу, и неровный румянец, и тонкие ключицы, и призывно торчащие соски, плоский, напряженный живот, и его стоявшую плоть под тонкой тканью трусов. Дальше смотреть было невозможно, его пальцы зудят от желания прикоснуться, почувствовать тепло кожи, ответную дрожь на касание, напрягающиеся мышцы под ладонями. Хочется чувствовать Стайлза всего. Он тянется к своей одежде, которой не так уж и много на нем — футболке, а потом и трусам, подавая Стайлзу пример, открываясь перед ним первым, потому что он понимает, как много это значит для него, понять, что кому-то можно доверять и довериться. Стайлз следит за ним завороженно, постоянно облизывая чертовски привлекательные, припухшие от частых облизываний и покусываний губы, из его рта вырывается порывистое дыхание, такое тяжелое, будто бы он забывает вздохнуть или выдохнуть в нужный момент, и это так мило, что Дерек не может просто смотреть. Он приближается и берет руки Стайлза в свои, целует каждый палец, грубые от прежней жизни ладони, выстраивая на них непонятный даже ему самому маршрут языком, оставляя влажные следы после себя. Все это время он не отрывает взгляда от Стайлза, который, к концу маршрута, громко всхлипывает от накатившей на него нежности Дерека. И тот боится, что Стайлз заплачет, поэтому снова обнимает его, снова целует, успокаивая, даря свое тепло, разделяя прелесть момента на двоих. — Ну чего ты? — спрашивает Дерек, — Передумал? Я все пойму, в этом нет ничего страшного. Стайлз мотает головой, сглатывая, и отвечает то, чего Дерек совсем не ожидает: — Мне не нравится, что ты на меня так смотришь… Снова всхлипывает, а Дерек смотрит на него с недоверием. — Стайлз, я хочу смотреть! Ты — красивый, милый, очаровательный, чудесный, превосходный… Я не могу не смотреть, даже если ты очень сильно попросишь — меня притягивает к тебе, как магнитом. Ну-ка, иди сюда. Дерек берет его за руку и тянет к зеркалу, которое почему-то закрыто створками трюмо. Он открывает их и притягивает Стайлза к себе так, чтобы он оперся спиной о его грудь. Глаза Стайлза закрыты, когда Дерек поднимает на отражение взгляд, зачарованно смотря на контраст их тел — смуглого и бледного, покрытого редкими вкраплениями-родинками. — Эй, — тихо зовет Дерек и чувствует, как Стайлз напрягается у него в руках. — Открой глаза, давай же, посмотри на себя. На нас. Посмотри же. Ты прекрасен, Стайлз. Стайлз морщится, а потом все-таки приоткрывает сначала один глаз, а потом и второй. — Видишь? — не унимается Дерек, но Стайлз мотает головой и пытается повернуться в его объятиях, чтобы не смотреть. — Нельзя смотреть, только хозяин решает, красив ты или уродлив. — Стайлз, — более твердо говорит Дерек, не имея возможности уложить в голове его слова, те просто не хотят укладываться, как бы он ни пытался. — Ты мне веришь? — Стайлз кивает, не задумываясь. — Тогда открой глаза, Стайлз, потому что ты прекрасен. Ты можешь не верить мне, но я буду говорить это снова и снова. Он проводит пальцами по щеке Стайлза, спускаясь к подбородку, невесомо скользит по шее, оглаживает ключицы и припадает ртом к доверчиво открытой шее, оставляя на ней яркую метку. И только тогда Стайлз открывает глаза — не может не открыть — и смотрит на движения дерековой руки, которая оглаживает выступающие ребра, вызывая щекочущие ощущения, а потом опускается на живот. Дерек расставляет пальцы, чуть надавливая, от чего Стайлз прижимается к нему еще больше, чувствует чужой член, упирающийся в нижнюю часть спины, и уже тогда скользит вниз, под резинку трусов, обхватывая его член плотным кольцом из пальцев. Это прикосновение просто невероятно. Стайлз касался себя всего лишь пару раз, но это совсем не сравнится с тем, как касается его Дерек — медленно, приятно, совершенно. Стайлз всхлипывает и откидывает голову назад, но продолжает смотреть, завороженный движением руки Дерека под тонкой тканью. На ней расползается мокрое пятно, и Стайлз чувствует прилив крови к лицу и пытается отвернуться, но Дерек мягко удерживает голову рукой, запрещая даже думать об этом. — Я сниму их, ладно? — шепчет Дерек ему в ухо, посылая по его телу мелкую дрожь от прошившего его удовольствия. Стайлз облизывает губы и кивает. Ему страшно, очень страшно, но то, что он испытывает, намного сильнее его страха. Дерек цепляет пальцами резинку трусов, чуть оттягивает, а потом стаскивает их до середины бедра, терпеливо ожидая, пока Стайлз немного раздвинет ноги, помогая ему. И вот трусы уже лежат просто тряпкой на полу, и Дерек отбрасывает их к стене, чтобы не мешались под ногами. Стайлз, наблюдавший за всем этим, понимает, что — вот она, точка невозврата. Да и не хочется ему никуда возвращаться, ему так хорошо в объятиях Дерека, его руки так прекрасно ощущаются на нем, на его теле и некоторых конкретных его частях. Когда Дерек снова берет в руку член, поглаживая, ведя вверх и вниз, Стайлз хватает ртом воздух, всхлипывает, давится им, его тело напрягается, пальцы на ногах поджимаются, и у него кружится голова от того, что он испытывает, он даже не может описать, что именно. Но потом Дерек облизывает вторую ладонь, продолжая смотреть на их отражения, следя за движениями своей руки, убирает руку с члена, тут же обхватывая другой, которая скользит приятнее, отчего и удовольствие иного рода прошивает Стайлза, и он, вскрикнув, выгибается и кончает. Дерек баюкает его в своих руках, нежно целует в затылок, слушает порывистое дыхание Стайлза, который, заметив белесые разводы на зеркале, тотчас краснеет. Он одобрительно улыбается отражению, а потом тянет Стайлза за собой на кровать, кладет его на спину, а сам скрывается в ванной, сразу же отыскивая нужный пузырек. Так как это гостевая спальня, а Питер заботится о своих гостях больше, чем о себе, найденный лубрикант не является неожиданностью. Стайлз лежит с закрытыми глазами, и Дереку приходится задержаться в проеме, ведущем в комнату, чтобы справиться с чувствами, нахлынувшими на него. Нежность, желание защищать и оберегать, и… Любить. Да, это то самое, объединяющее все остальные чувства. Он любит Стайлза, и уже хорошо то, что может признаться в этом самому себе — потому что это самое сложное, на самом деле. Стайлз такой открытый и расслабленный на простынях. Его грудь размеренно опускается и поднимается, и Дерек бы подумал, что тот спит, если бы его пальцы не перебирали ткань простыни под ним. Наверное, Дерек издает какой-то звук, потому что Стайлз поворачивается к нему с улыбкой на лице, и Дерек, подходя к кровати, улыбается тоже. — Ты ведь не думаешь, что мы закончили? — спрашивает он, и Стайлз хмурится. — А мы закончили? Маленький паршивец, откуда у него появились эти флиртующие нотки в голосе? Дерек тихонько шлепает его по бедру и просит подвинуться. Стайлз охотно подчиняется, чувствуя, как рядом продавливается матрас под чужим весом. Дерек наклоняется к нему и целует, оглаживая ладонями тело, где-то проходится вскользь, дразня, а где-то впивается пальцами, например, задерживаясь на упругой ягодице, которая так очаровательно помещается у него в ладони почти полностью. Член Стайлза дергается, оставляя след на коже, и Дерек не может устоять от соблазна — наклоняется и слизывает, засасывая тонкую кожу над тазобедренной косточкой, которая слишком очаровательно выпирает. Дерек вообще считает всего Стайлза очаровательным, о чем он и говорит Стайлзу, а тот снова краснеет — и это тоже очень, очень очаровательно. Дерек сползает вниз и садится возле его ног, успокаивающе поглаживает ногу Стайлза от щиколотки до бедра, а потом снова и снова, и Стайлз уже сам открывается ему, разведя ноги в сторону. — Может быть чуточку больно, Стайлз, но я постараюсь сделать все как можно аккуратнее, хорошо? Стайлз кивает, он верит Дереку сейчас больше, чем Питеру, и даже больше, чем самому себе. По крайней мере, Дерек знает, что нужно делать. Дерек выдавливает на пальцы лубрикант, согревает его теплом своей кожи и приставляет палец к сжавшемуся анусу. — Постарайся максимально расслабиться, хорошо? Будет, конечно, трудно это сделать, но ты все равно старайся, — шепчет он, вставляя кончик пальца в него. Он растягивает Стайлза долго и тщательно, стискивает зубы, пережимает основание своего члена, потому что это самая настоящая пытка — смотреть, как раскрывается перед ним Стайлз, и не иметь возможности сделать что-то большее. Он обещал себе и ему быть терпеливым, и он справится, несмотря ни на что. Стайлзу не должно быть больно — хоть этого и не избежать, но он постарается сделать все, как надо. Стайлз, кажется, понемногу входит во вкус — извивается на трех пальцах, двигается навстречу, выгибает спину, опираясь только о лопатки и бедра, зарывается пальцами в простынь, крепко сжимая ее. И Дерек решает, что тот готов. Вытаскивает из него пальцы и заглядывает в коньячные глаза. — Нормально? Стайлз только кивает и облизывает пересохшие губы, и Дерек целует его — влажно, горячо. Берет подушку и проталкивает ее Стайлзу под поясницу, чтобы угол был более удобным. Обильно смазывает свой член, чтобы проникновение вышло более легким — пусть уж смазка капает с него, зато Стайлзу причинит меньше боли. Он и сам волнуется, если быть честным с самим собой — его лоб покрывает испарина, волосы взмокли, а со спины пот стекает чуть ли не ручьями. Сказывается и волнение, и перевозбужденное состояние. Дерек берет Стайлза под колени и чуть двигает его, укладывая прямо напротив себя. Приставляет головку ко входу и толкается, попадая не с первого раза. Стайлз распахивает глаза, закусив губу, и пытается отстраниться, но Дерек удерживает его. Лучше уж боль одноразовая, чем растягивать ее, входя постепенно. Он делает глубокий вдох, а потом толкается — и все равно не входит до конца, приходится толкнуться еще раз, прежде чем опуститься на Стайлза, сцеловать с глаз влагу, а с губ — болезненный стон. — Прости. Прости, — горячечно шепчет он, поглаживая рукой бедро, а другой зарываясь в отросшие волосы Стайлза. — Сейчас будет легче, обещаю. Стайлз кивает и прикрывает глаза, пережидая жжение и боль. Проходит несколько минут, прежде чем он начинает ерзать под тяжестью Дерека, и тот все понимает и приподнимается, чтобы уменьшить давление. Член Стайлза уже не стоит, но оно и понятно. А вот член Дерека пульсирует, сжатый упругими стенками, требует разрядки. Стайлз поднимает руку и гладит его по щеке, как бы говоря о том, что он готов продолжить. Дерек ловит его руку в плен между плечом и головой, а потом поворачивается и целует ее, благодаря за терпение. Дерек делает круговое движение бедрами, и Стайлз стонет от удовольствия, смешанного с остаточной болью. Отстраняется, выходя до середины, и снова подается вперед. Дерек начинает двигаться, неспеша, ощущая на себе руки Стайлза, хаотично, беспорядочно поглаживающие его там, куда только может дотянуться. Стайлз стонет, выгибается, подается навстречу движениям Дерека, который усиливает темп, и вбивается теперь особенно сильно — возбуждение сосредотачивается внизу его живота, собираясь в огненный шар, который плавит его изнутри. Он смотрит на Дерека, сжавшего зубы, поднимает руку и смахивает капельку пота на его носу. Дерек ловит его палец зубами и чуть слышно рычит, прикусывая плоть. И это, кажется, последняя капля, потому что Стайлз чувствует, как шар его возбуждения готов лопнуть, раскрыться, и, кажется, Дерек видит в нем какие-то перемены, потому что он тоже чувствует и берет его член в руку, крепко сжимая на нем пальцы. И тогда Стайлз кончает. Вдавливается затылком в матрас, оголяя шею, в которую Дерек сразу же впивается поцелуем. Дерек толкается резко и хаотично, сбиваясь, а потом тоже кончает, застонав сквозь зубы. Стайлз, отдышавшись, поглаживает его по спине. И он не верит в свое счастье.