Нити судьбы. Галактическое путешествие

      – Светало. Витор проснулся первым, всматриваясь в безмятежное лицо спавшего Мирослава. Он был достаточно взрослым и опытным, чтобы не влюбиться в Мирослава, но от совместно проведённой ночи на душе было светло и тепло. Он улыбнулся, когда увидел, как волосы Мира копошатся, создавалось впечатление, что они живут отдельно от своего хозяина. И чуть не рассмеялся в голос, когда прядка волос отпрянула от воинственно ощетинившегося жука. Но вот Мирослав завозился, просыпаясь, а его волосы замерли золотым ковром.       Мирослав сладко потянулся, и на его лице заиграла шальная улыбка, когда он вспомнил о стонущем под ним Виторе. В паху сладко заныло и отдало болью в стоящий колом член.       – Помочь? – раздался воркующий голос Витора, и его член накрыли горячие губы, а в рот толкнулся член мага и Мир с наслаждением заглотнул твёрдую плоть, ловя двойное удовольствие…       – У тебя необычная внешность, к какой ты расе принадлежишь? – спросил Витор одевающегося Мира.       – Когда-то был человеком, но судя по количеству нанитов в крови… Однозначно, Наниец.       Витор непонимающе уставился на Мирослава, о чём это он? Тогда Мирослав, может, из-за совместно проведённой ночи, а может, просто захотелось искреннего человеческого общения, решил довериться и открыться. Он вызвал голографический экран и стал показывать слайды – звёздное небо, открытый космос, космический корабль, далёкие планеты…       – Так ты иномирец?! – восхищённо выдохнул Витор. – А, что это за артефакт у тебя, я абсолютно не почувствовал всплеска магии.       – Это не магия, а технология. Я из технического мира.       – Знаешь, я читал о множестве миров, разбросанных по галактике, но никогда не думал, что своими глазами увижу подтверждение этой научной теории.       – Что ты посоветуешь мне делать? – спросил Мирослав, кратко описав свою историю.       – Для начала тебе надо овладеть магическим потенциалом. Ты очень сильный менталист, поэтому поедешь учиться в Драконию. Драконы самые сильные ментальные маги, и о том, что ты иномирец лучше помалкивать… Вот только внешность у тебя приметная… Придётся накинуть личину…       – А так? – Мир прикрыл глаза и представил, как золотой рисунок на руках исчез, кожа перестала мерцать золотом, а волосы потемнели до каштанового цвета.       – Но как? – потрясённо произнёс Витор. – Я не почувствовал магического всплеска, ты метаморф?       – Знаешь, я раньше не менял своей внешности, не было потребности. А метаморфы это оборотни?       – Пошли, присоединимся к отряду, а по пути поговорим.       Оказалось, оборотни имеют две ипостаси: человеческую и звериную, в редких случаях звериных форм может быть две, но это исключения. При этом крупный человек может перевоплотиться в мелкого грызуна, или наоборот, заморыш в крупного хищника. Метаморфы могут принимать любой облик, но одно остаётся неизменным – это их вес и цвет глаз. Витор посоветовал Мирославу выдать себя за метаморфа. Эта раса малочисленная и скрытная, поэтому никто не будет выспрашивать его родословную.       Что их не было, ночью в лагере не заметили, на завтрак было горелое мясо и полусырая каша. Мирослав себя прекрасно чувствовал, но Витор всё равно посадил его к себе на коня и, накрыв своим плащом, бессовестно лапал, упираясь своим стояком в ягодицы. Они замыкали отряд и умудрились отдрочить друг другу прямо в седле, не привлекая к себе внимания.       Через пару часов отряд выехал на поляну, где нашли обглоданные падальщиками тела бандитов. В их вещах воины нашли украденные драгоценности, пареньку, что порешил бандитов, причиталось вознаграждение. Отряд двинулся назад к городу; по пути ели вяленое мясо и хлеб. Витор побаловал Мира засахаренными фруктами и лёгким фруктовым вином, в теле появилась нега, а маг этим бессовестно воспользовался, присунув в разморённое тело. Хоть для Мирослава это было впервые в мужском теле, но он дискомфорта не испытал. Наоборот, еле сдерживал сладостные стоны, когда Витор задевал что-то внутри, отдающее разрядом по телу.       Воины в отряде были увлечены заигрыванием с Лексом, Крей следил, чтобы они не переступали рамки дозволенного, а на них с магом никто не обратил внимание. Тем более Витор объявил в отряде, что Мирослав ещё слаб и нуждается в магической подпитке. Но он его и подпитывал… Ой как усердно подпитывал...       Хорошо оттраханный... Тьфу ты… Магически подпитанный, Мир уснул. И проснулся от резкой остановки, открыв сонно глаза, вздрогнул, перед ним было место разбойного нападения, перевёрнутая карета, трупы. Воины молчали, Крей задумчиво всматривался в место побоища, а потом спешно побежал к карете, в одном из сундуков оказался младенец с амулетом сна на шее. Картина вырисовывалась следующая: хорошо оснащённый отряд, перебив охрану, хладнокровно перерезал женщин и перерубил муляж младенца.       – Мальчик магически одарённый, скорее всего, не человек. Видать, женщина в карете суррогатная мать, выносившая дитя для разумных, – выдал свой вердикт Крей.       – Как это – суррогатная мать? – спросил Лекс.       Мирослав с интересом прислушался к разговору, ему тоже было интересно кто такая суррогатная мать, услышав знакомое название.       – Малыш, из какой дыры ты вылез? – усмехнулся Крей.       – Дак, деревенский я, из Веселков.       – У вас в деревне были однополые пары?       – Ну, парни баловались, девок-то портить нельзя, если жениться не будешь, – покраснел Лекс.       – А в городах однополыми браками никого и не удивишь. Сам понимаешь, от такого союза детей не жди, разве, что у оборотней встречаются мужики – омеги, те могут зачать в течку. А другим как? Тогда маг жизни берёт семя двух отцов, или одного, это уже по желанию пары, создаёт эмбрион и подселяет его в утробу суррогатной матери. А дальше всё естественным путём.       Однако, подумал Мирослав, до чего прогресс в средневековье дошёл… Это надо же… Без технического оснащения искусственное зачатие осуществляют, однако. Пока он предавался размышлениям, Витор заморозил трупы, и воины погрузили их в карету. Мирослав потыкал пальцем в ледяные скульптуры, опасливо поёжившись…       – Да… с тобой ссориться чревато, – обратился он к Витору.       Тот украдкой чмокнул его в щёку, прошептав на ухо пошлость, у Мира загорелись азартом глаза, впереди их ждала ночь. Заменив лошадей, отряд отъехал на приличное расстояние, устраиваясь на ночлег. Лекс вызвался кашеварить. На него посмотрели с опаской, но отговаривать не стали.       Лекс оказался повар от бога, Мир даже тарелку вылизал. Ужин прошёл весело, воины нахваливали талант повара, объясняясь ему в любви, а тот принимал ухаживания, копируя жеманную барышню. С малыша сняли амулет сна, больше суток таким амулетом пользоваться опасно, но ему требовалась магическая подпитка. Энергия Витора малышу не подошла, а вот к магическим каналам Лекса малыш присосался сам. Витор боялся, что малыш иссушит парня, но у того оказался объёмный резерв и он успокоился, переключив своё внимание на Мирослава.       Отойдя подальше от отряда, парочка с жадностью набросилась друг на друга, обоюдно срывая одежду. Это была борьба, хищный танец, никто не хотел уступать первенство, стараясь отвоевать ведущую роль.       – Завтра сверху буду я, – прошептал Мир, принимая на себя ведомую роль.       – Может, даже сегодня, – многообещающе потёрся о его тело Витор…       Витор проснулся, как всегда, раньше Мирослава, наблюдая за его своевольными золотыми волосами... Золотыми!? Во время сна Мирослав вернулся к своему первозданному виду. Витор любовался золотым любовником, понимая, что Мирослав для него всё же больше друг… Хотя секс с ним – это нечто…       Мирослав проснулся от ощущения горячих губ на своём члене, открыв глаза, увидел сочащийся смазкой член Витора, подрагивающий перед глазами, и привычно потянулся к нему губами. Ммм… А это становится привычкой, как я буду обходиться без члена по утрам…       Дальнейшая дорога прошла без происшествий. Лекс кашеварил и нянчил ребёнка, воины с ним заигрывали, а Крей недовольно отгонял ухажёров. Мирослав же с Витором продолжали свои сексуальные игрища, а у Мира крутилась песенка – «Он имел её повсюду, он имел её везде. На диване и на стуле и в открытом окне», когда он изворачивался в седле, принимая в себя член Витора. Спать они укладывались вдали от отряда, а по утрам Мирославу приходилось возвращать себе неприметную внешность, ведь за ночь его золотой облик возвращался.       Наконец-то показались городские ворота, Мир с интересом рассматривал толпу крестьян. «Такое столпотворение бывает в конце лета, начало осени, когда крестьяне спешат сбыть свой урожай», – пояснил ему Витор. Оказывается, Мирослав был не прав, решив, что сейчас весна. Он посмеялся над собой, перепутать весну с осенью… Ничего не скажешь… Биолог. С приподнятым настроением он пересёк городские ворота.