Нити судьбы. Галактическое путешествие

      Златоцвет сквозь полуоткрытые веки наблюдал, как двигаются прядки волос на голове спящего Мирослава, при этом создавалось впечатление, что они совершают осознанные движения. Вот одна наиболее любопытная прядь двигалась в сторону Златоцвета. Доползя, робко притронулась, а потом стала нежно поглаживать руку дракона. Он выждал и схватил нахальную прядь, она дёрнулась, пытаясь уйти от захвата, и Мир проснулся.       – Лучше бы поцеловал, а не за волосы дёргал, – сердито буркнул Мирослав.       – Ты не поверишь, но они сами дёрнулись.       – Если после секса ты потерял ко мне как к паре интерес, пытаясь разругаться, просто скажи, а не выдумывай про волосы.       – Но, Мир, это правда, твои волосы ведут себя словно живые.       – Живые, говоришь, – глаза Мира подозрительно прищурились.       Он вспомнил, как Ким не дал ему обстричь эти космы, а ещё было подозрительно, что за полгода пребывания его на планете настырный ИскИн не вышел на связь. В мозгу мелькнуло подозрение, и он решил его проверить.       – Злат, подай кинжал.       – Зачем?       – Космы свои подрежу, чтоб не дёргались по утрам.       Когда Мир поднёс кинжал к своим волосам, в его голове раздалось отчаянное: «Нет!»       – «Здравствуй, Ким. Здравствуй, моя радость. А кто управляет космическим кораблём, раз ты обосновался у меня в волосах?»       – «Я копировал своё сознание», – виновато признался Ким.       – Мирослав, я, конечно, извиняюсь, – встрял дракон. – Но как Владыка Драконов, я сильный менталист и стал невольным слушателем твоего диалога. А кто такой Ким и что он делает в волосах моей пары?       – После того как ты узнал, что в моих волосах кто-то живёт, ты всё равно называешь меня парой? – удивился Мирослав.       – Я, разделив с тобой небо, отдал тебе сердце, навсегда связав наши жизни в одну, – глядя Миру в глаза, с придыханием сказал Златоцвет.       Мирослава очень тронуло признание дракона, и он решился открыться ему, вдруг поняв, что это не пустые слова.       – Ким – это искусственный интеллект космического корабля, я попал к вам из технического мира.       – Ух ты! – восхитился Злат. – У меня в библиотеке есть дневники Дремудра, я читал о технических мирах, но сам не видел. А можно взглянуть на космический корабль?       – Он висит на орбите, я побоялся на нём спускаться на планету.       – Жаль, – взгрустнул дракон, – я хотел бы посмотреть.       – Тогда я приглашаю тебя к себе в гости. Ким, активируй транспортный луч.       – Я-то активирую, и на корабле посторонних нет, но, может, всё же стоит одеться.       Мирослав взглянул на дракона в халате и подумал, что ему пойдёт комбинезон космодесанта. А может, удастся уговорить дракона полететь вместе с ним. В мире магии было интересно, но его манили далёкие звёзды и какая-то тоска, вынуждающая вернуться назад. Если бы дракон мог прочувствовать ощущения Мирослава, то он дал бы определение этой тоске – зов. На орбите у Мирослава появилось чувство душевного удовлетворения.       Он провёл экскурсию для дракона, который с восхищением осматривал корабль. При этом Златоцвет о многом имел представление, почерпнутое из дневников Дремудра, этот дракон был путешественником, перемещавшимся по населённым мирам, изучая другие планеты. Оказывается, драконы с рождения умеют открывать порталы, и чем старше дракон, тем дальше он может открыть портал. Способность преодолевать межпланетный барьер у драконов появляется после 20 тысячелетий, а в возрасте 30 тысячелетий они могут переводить через порталы целые кланы.       Злату на сегодняшний день было 10 тысячелетий, и он уже мог открывать порталы на любое расстояние в пределах планеты.       Последней точкой их экскурсии стала смотровая площадка, дракон застыл в немом восхищении. А Мирослав замер, отрешившись от происходящего, всматриваясь в далёкий космос. И вздрогнул от неожиданности, ощутив нежный поцелуй у себя на шее. Злат не спешил, он медленно избавлял Мира от одежды, покрывая спину поцелуями, чуть прикусывая кожу. Мирослав, не поворачиваясь, оперся руками о смотровой иллюминатор, прогнувшись в спине… Томно… Нежно… Он всматривался в бесконечный космос и по его щеке катились слёзы… С драконом было хорошо, он любил растягивать предварительные игры, доводя Мира до исступления. Но иногда в памяти всплывал секс с Зургом, неистовый и напористый. И тогда непреодолимая тоска охватывала душу, как вот сейчас, вспомнилось…       – Да войди же, – взмолился Мир. Ему хотелось, чтобы дракон выбил из него эту тоску быстрыми вколачиваниями.       Но дракон входил медленно, сдерживая себя, всё ещё боясь причинить боль своей паре. Сегодня Мир был настроен решительно, он сам качнулся навстречу, нанизываясь на член до упора, задавая темп. И Злат сорвался, с неистовством вколачиваясь в податливую плоть, устраивая бешеную скачку.       Именно то, что сейчас было необходимо Мирославу, чтобы заглушить внутреннюю тоску. Он отдался этим ощущениям, чувствуя, как зарождается томление, готовое вот-вот выплеснуться оргазмом. Дракон прижался своим телом, проникая особенно глубоко, и замер, резко расслабившись, содрогнулся в оргазме. Не выходя из Мира, он опустил руку ему на член и несколькими движениями довёл до разрядки.       Они постояли, прижавшись, восстанавливая дыхание, а потом дракон вышел, и Мирослав ощутил, как по бёдрам потекло семя, холодя кожу. И вздрогнул, почувствовав тёплые губы на своём бедре и язык, слизывающий любовный нектар. Мирослав запустил руку в волосы Златоцвета и хищно оскалился, наматывая огненную шевелюру себе на руку.       Коленопреклонённый Владыка Драконов, с неистовством вылизывающий бёдра любовника от своего семени, будоражил сознание Мирослава, и будто тьма вселилась в него. Он дёрнул его за волосы, заставляя поднять голову, провёл головкой своего члена по губам, и манящие губы раскрылись, пуская его внутрь. Златоцвет попытался нежно поласкать член Мирослава, но тот, намотав волосы и на вторую руку, стал грубо вдалбливаться в податливый рот, всматриваясь в покрытые поволокой глаза любовника. При этом хищная улыбка не сходила с его губ, он упивался чувством власти над коленопреклонённым Владыкой Драконов. Кончая, Мир больно дёрнул любовника за волосы, заставив застонать от боли и, вынув свой член, брызнул на перекошенное гримасой боли лицо тёплым семенем. И наклонился, впиваясь в губы властным поцелуем, чувствуя пряный вкус своего семени.       – Мой, – в губы дракону.       – Твой, – было ему ответом.