Чернокровие

Савада обмакнул половую тряпку в ведро с мутной от моющего средства водой и плюхнул ее на пол. Мальчик понял, что рано расслабился, подумав, - и, видимо, плохо подумав, - что уборка школы – самое легкое наказание, коего можно было ожидать от Хибари. ГДК был прекрасно осведомлен о физических способностях Тсуны, нарочно поручив именно эту злосчастную уборку. Мышцы спины ныли и неплохо давали о себе знать, когда Савада наклонялся, выпрямлялся, прогибался и просто поворачивался. А еще спортивный зал – самое грязное место в школе, не считая туалеты, по мнению Тсуны. И это самое утомительное – драить полы, отковыривать жвачки, да и приводить спортивный инвентарь в порядок. Неуклюжесть проявила себя во время попытки тренажер почистить. Когда нога сначала странным образом застряла, потом бедняга упал, зацепив рукой ведро, и к черту все вокруг расплескал. Тсуна хныкал и чихал, пытаясь все вернуть в нормальное состояние. Но, черт подери, как же рядом не хватает Хаято. До блондина, кстати, было не дозвониться, в школе не появлялся битый день, наследник уже порядком разволновался. Несмотря на ярое пренебрежение к школьной программе, Гокудера посещал все уроки, стараясь ничего не пропустить. «Повторенье – мать ученья» - не сказать, что он следовал этому, скорее делал это от безделья. -Ой! – малой поскользнулся при попытке встать, но ноге ведь приспичило съехать! Помимо поясницы теперь болел и копчик. Тсуна с какой-то меланхоличностью смотрел, как грязная вода медленно растекается по полу. Усталость и грусть читались в глазах шатена, но тот вмиг опомнился и предпринял попытки тряпкой убрать воду обратно в ведро. Через пару минут паренек закончил и потирал спину пальцами, жмурясь и хмуря брови. По виску стекала капелька пота, но руки, словно налитые свинцом, просто не поднимались ее смахнуть, поэтому мальчик просто смотрел в одну точку на полу. -Йо, Тсуна! – по залу раздалось звонкое эхо. -А, Ямамото-кун, привет! А ты чего так поздно в школе делаешь? – Савада посмотрел на круглые часы, что висели над дверьми в зал. Сейчас было уже пять часов вечера, даже все кружки, что проводились в школе, уже должны были закончиться. Такеши вертел биту в руках и направлялся к раздевалке, широко улыбаясь Тсунаеши. -Так я на тренировке был. Мы с ребятами немного заигрались, вот, ахах! А ты чего тут, убираешься? -Да, - паренек устало ссутулился, - Хибари-сан знает, какую пакость подсунуть… Я жутко устал. Тсуна заметил, что лицо Ямамото изменилось с весело-уставшего на серьезное и задумчивое. Парень внимательно смотрел на руки Савады, но потом тряхнул головой, словно отгоняя ненужные и назойливые мысли, и вновь лучезарно улыбнулся. -Если хочешь, я могу подождать, когда ты закончишь, и мы вместе пойдем по домам. -Ну, если тебе не сложно, - Тсуна почесал щеку, от чего-то немного смутившись. -Конечно не сложно! Я скоро! – Такеши хохотнул и ушел в раздевалку, оставив наследника одного в зале. Что же его так заинтересовало? Шатен живо посмотрел на свои запястья. Ну конечно, благодаря перчаткам на руках вен не было видно, но вот от локтя до кисти мамин тональник был напрочь смыт. Тсуна мигом зашвырнул ведро и швабру с тряпкой в кладовку, что была в коридорчике между залом и раздевалкой, и, достав из сумки тюбик тональника, поспешно стал замазывать руки. «Надо бы у Гокудеры спросить что-нибудь про заклинание, или как это там называется, на счет вен. Не могу же я постоянно мамины вещи таскать, она что-нибудь заподозрит…» -Ну что, пошли? – улыбнувшись, спросил Такеши, который уже успел переодеться и собрать все свои вещи. -Ага, - кивнув, Тсуна пошел за бейсболистом. Ребята вышли за пределы школы, весело болтая о пустяках. Ямамото своим смехом разряжал напряжение, которое тяжко повисло на плечах шатена, свесив ножки, как говорится. -Мне кажется, или действительно холоднее стало? – Тсуна поежился. -Да тут не только холоднее стало… - подозрительно серьезно сказал Ямамото, озираясь вокруг. Тсуна остановился и оглянулся назад. Вокруг стояла совершенно другая картина. Это был не Намимори. Это был даже не город. Юноши по колено стояли в снегу посреди огромного пустого поля. Только где-то вдали за тяжелым густым туманом виднелись редкие голые деревья, кусты, черные ели. Неба не было видно, вместо него над землей низко висели облака грязно-серого цвета. От ледяного ветра, что разгонял снежинки, щипало в глазах и холодило нос. -Смотри, там, кажется, дом какой-то… - щурился Такеши, ладонью прикрывая глаза. -И что ты предлагаешь? – Савада теплым дыханием пытался согреть окоченевшие пальцы рук. -Пойдем туда, - брюнет только сделал шаг, как его за рукав остановил наследник. -З-зачем? – челюсть танцевала чечетку от холода, от чего малой чуть язык не откусил себе. -Ну, не стоять же нам на холоде! – хохотнул Ямамото и пошел вперед, оставляя глубокие следы в сугробе. Тсуна всматривался в следы и вздрогнул, когда увидел, что вместо слякоти и грязной воды там появилась темная, почти черная кровь. -Иди уже, - толкнул кто-то Саваду в спину. Резко оглянувшись, мальчик никого не увидел, от чего сердце, кажется, пропустило удар. Заверещав, малой рванулся к Ямамото, путаясь в ногах, морщась от холодного воздуха, который заполнял легкие. Тсунаеши голос-то узнал. Это был тот самый голос, который разбудил его однажды утром, после чего Тсуна ни с того, ни с сего наехал на Реборна. Вцепившись в руку Такеши, он постоянно оборачивался, бессмысленно надеясь, что ему просто показалось. -Ты чего? У тебя такой вид, будто ты снежного человека увидел. -Возможно, это он и был… - пискнул шатен, вызвав волну смеха у Ямамото. И чего этот придурок смеется? Если издали дом казался более или менее нормальным, то вблизи это оказалась ветхая, покосившаяся в бок от ветра изба. В ней никто не жил, дверь со скрипом то отворялась, то закрывалась, по всему помещению гулял сквозняк. Ставни были плотно закрыты, от чего было темно в комнатах, кое-где обвалилась крыша, деревянная лавка мирно стояла около огромного окна без стекол, стол и кровати были занесены огромным слоем пыли, белая печь, судя по всему, единственная вещь, на которой не сказалось время. Худую и бедную обстановку отягощал скрип половиц и запах гнилого куска мяса, что лежал в треснувшей тарелке на столе. Тсунаеши морщил нос и всячески старался согреться, руками растирая плечи и ноги. Мальчик поспешил за ушедшим в другую комнату Ямамото, один он все-таки боялся оставаться. Брюнет хотел было отодвинуть ставни, но те упали в снег только от легкого толчка. -Ой, ахаха, я не хотел, - парень вздернул руки вверх, мол, он даже не дышал в сторону окна, но тут же переключил свое внимание на осветившуюся комнату. Тсуна пальцем провел по столу и, посмотрев на серую от пыли подушечку пальца, стряхнул грязь. На полу лежал круглый ковер со странным узорчатым рисунком, больше напоминающим какую-то пентаграмму. В центре «рисунка» была звезда с двенадцатью концами, в середине которой была пустота. -Там, кажется, дырка в полу, - хмыкнул Ямамото, подойдя ближе к ковру и всматриваясь в звезду. Парень попробовал отодвинуть ковер в сторону, под лавку. Под ним действительно оказалась маленькая дверца, ведущая в подвал. Узор на дверце в точности повторял узор на ковре, та же самая звезда и ровная круглая дыра в ней. Такеши, немного подумав, отодвинул маленький засов и потянул его на себя. -Тсуна, я там в ящике стола спички видел. Принеси-ка их… - пробурчал Такеши, всматриваясь в темноту. В комнату подался резкий запах плесени и спертого, душного воздуха. Савада, споткнувшись о порог, кое-как вплелся в комнатку с коробочкой спичек. Она оказалась полной, будто только что купленная, ни разу не использованная. Бейсболист чиркнул спичку о коробочку и зажег восковую свечу, прихваченную им со стола. -Подожди меня здесь, ладно? Тсунаеши, кивнув, сел на лавку и растирал руки, наблюдая, как макушка Такеши скрылась в темноте. Мальчик не чувствовал собственного носа, пальцы на ногах онемели, кости, казалось, скрипели от холода. Ветер гудел между бревнами, навевая тихий ужас, заставляя сердце биться тяжелее, громче, быстрее. Из угла на Тсуну кто-то смотрел. Паренек еле заставил себя туда посмотреть и перевел дыхание, там всего лишь была икона. Из подвала не доносилось ни звука, даже света от маленького огонька видно не было. Мальчик хотел было уже позвать Ямамото, как он с тупой лыбой вынырнул из подвала. -Смотри, что нашел! Тут что-то написано на итальянском, правда я понятия не имею что… - парень протянул желтый и дряхлый лист бумаги, где было всего несколько строчек. -Может, у Гокудеры спросить, он же знает итальянский… Хотя, это если мы еще обратно вернемся. -Единственное, что я понял, тут что-то про какой-то Символ Веры. -Дай посмотреть! – Тсуна живо выдернул лист из рук Такеши, но тут послышался скрип половиц из подвала. -Что это? – одними губами спросил Тсуна, который чуть ли не поседел от страха. В ответ брюнет лишь коротко покачал головой. Из дыры в полу показалась костлявая рука, с которой свисала серая кожа. Ногти были поломанными, неухоженными и черными, они оставляли глубокие порезы на полу, будто пытаясь ухватиться за что-то. Но она вдруг исчезла, лениво скатываясь обратно, неестественно выворачиваясь, слышался глухой хруст костей. Но буквально через секунду из темноты выскользнула и покатилась по полу голова, оставляя черные кровавые следы за собой. Черные волосы оставались на полу, другие еще каким-то образом держались на голове. Не выдержав, с дикими воплями Тсуна рванул из дома, в глазах темнело от испуга, ноги, казалось, сами бежали, резко стало очень жарко. Оступившись, малой полетел с лестницы, уже рыдая скорее от страха, нежели от боли, которую он не чувствовал от шока. Резко поднявшись на ноги, мальчик завертелся, соображая, где он. -Что?.. – стараясь заглушить в себе дикую панику, Тсуна, дрожа от страха, оглянулся. Он снова был в Намимори, редкие прохожие остановились, с изумлением глядя на бледного и испуганного до смерти ребенка, метавшегося на месте, с огромными глазами глядя на все вокруг. Был все тот же вечер, небо окрашивалось в рыжие и розоватые оттенки, птицы перелетали с ветки на ветку… Казалось, что все то, что только что пережил Тсуна, было кошмарным сном, но нет! В руках мальчик до белых костяшек сминал пожелтевший лист бумаги, с теми же непонятными словами. Но где Ямамото? -Я.. Ямам-мото! – чуть ли не крича позвал одноклассника шатен. Но никто не откликался. Прохожие сочли нужным не обращать внимания на него и пошли дальше. Тсуна еще долго бродил по окрестностям, но, к сожалению, нигде бейсболиста найти не смог. Может, домой ушел? Во всяком случае, на улице уже темнело, наследник нехотя возвращался домой. Дома же распространялся теплый сладкий аромат маминого кухонного волшебства, как в детстве Тсуна называл чудеса кулинарии Наны, Реборн и мама сидели на кухне и поджидали Саваду. -Реборн, можно на пару слов? – шепнул Тсуна и убежал в свою комнату. -С учебой не помогаю, никчемный Тсуна, - сказал наставник, войдя в комнату и закрыв да собой дверь. -Это не связано с учебой, - ответил тот, еле выговаривая слова, - Можешь перевести то, что здесь написано? Реборн взял мятый лист и нахмурил брови, напрягаясь. -Где ты это нашел? – в голосе слышалась сталь, брюнет поднял на ученика донельзя серьезный взгляд. -Я-я… Мы с Ямамото оказались… после школы мы шли домой и… и вдруг оказались посреди поля. Там было много снега, туман вокруг, а потом мы увидели избу и вошли туда. Ямамото-кун забрался в подвал и там нашел это… А потом мы… точнее я один оказался здесь. А Такеши не нашел… Реборн еще долго молча смотрел на дрожащего Тсуну, а потом перевел взгляд на листок бумаги и стал тихо читать: -«Первый Символ Веры всегда рядом с тобой. 26. 1/8» -Чего? -Это подсказка, никчемный Тсуна. А 26 – это количество дней, которое тебе дано, чтобы найти этот Символ Веры. -А один из восьми… это к чему? -А это… Это, золотой мой, означает, что если в назначенное время, а именно 26 дней, ты не найдешь первый Символ Веры, то умрет одна из восьми жертв. -Что за жертвы? – глаза бедняги округлились. -Ну… Обычно это либо родные, либо близкие люди. В общем, тяжко будет, если условия соблюдать не будешь.