Чернокровие

Тсуна сглотнул. Гокудера рванулся было к Десятому, но он, Хибари и союзник в мгновение ока испарились, оставив после себя лишь крик Хаято «Нет, Джудайме!» — Твои друзья уже дома, в Намимори, — начало одно существо, глухо посмеиваясь и чуть ли не давясь от собственного хохота. — За них можешь не волноваться. А ты приговорен к смерти. Мальчишка с испугу развернулся и побежал обратно в школу, пытаясь затеряться от существ среди бесконечных коридоров и классов. Окружающий мир вновь стал терять свои краски, все становилось серым, тускнело и рушилось прямо на глазах. По стенам, словно артерии, поползли трещины, с потолка сыпалась штукатурка, из-за чего мальчик начал кашлять, а двери срывались с петель, падая на пол с диким грохотом, который эхом распространялся вокруг и оглушал Тсуну. Небо затянула плотная темно-серая дымка, солнечные лучи больше не освящали землю. Савада, хныкая, пробирался сквозь завалины дальше по коридору, надеясь выйти к столовой, а там через черный вход выйти на улицу и через калитку выбраться за пределы школы. Весь в грязи, он в панике отпихивал от себя свисающие шнуры и старался увернуться от падающих кусков бетона. Спину сверлили тяжелым взглядом, существа ловко обходили преграды, все быстрее и быстрее двигаясь, нагоняя мальчишку. Споткнувшись, Савада упал на пол, ревя от боли из-за содранной кожи с колен и ладошек. Стило ему обернуться, как он тут же увернулся от руки существа, которая непонятно каким образом удлинилась и воткнулась в пол рядом с жертвой. В панике, тот старался вспомнить хоть один урок Реборна по обороне и, глубоко вздохнув, отбросил существ от себя на несколько метров. В это время он поднялся на ноги и, на секунду зажмурившись и всхлипнув, бросился к столовой, а в голове парила мысль «Быстрее! Быстрее! Быстрее!». Впереди показались двери в столовую, и Савада набросился на них, опрокидывая хрупкую конструкцию. Существа вновь подбирались к нему, вот-вот норовя вытянуть руки вперед и пронзить насквозь тело наследника, ни на секунду не задумавшись. Тсуна же с такими мыслями пересек столовую и пытался открыть черный вход. Но в этот раз ему не повезло, дверь оказалась заперта и как вкопанная оставалась на месте даже под напором мальчика. Шатен обернулся и отпрыгнул с места, в то время как дверь разлетелась в щепки от удара, адресованному Саваде. Пока рука была в земле, и существо пыталось ее выдернуть, шатен выбежал на улицу и отдышался. Нужно было срочно проанализировать ситуацию и что-то делать. Бежать не имеет смысла, они нагонят и ударят в спину, пока тот ничего не поймет. Единственное, что осталось, это пустить в ход магию, но что и как надо делать? Тсуна мешкал, нервно кусая губу и вздрогнул, когда по сторонам от него пролетели две руки, отсекая путь побега, сзади еще одно существо направило свои руки на него, а сверху на него летел третий. Савада собрался с мыслями и образовал вокруг себя щит. Он был прозрачным, но увидеть его можно было потому, что изображение немного плыло в сторону. Существа остановились, втянули руки в себя и встали вокруг мальчишки, что-то анализируя. Шатен же времени не терял, представил на их месте мишени и прицелился. За пределами щита образовались маленькие черные дыры, которые сначала вбирали в себя окружающую энергию, а потом ярко вспыхивали, когда были готовы к атаке. Наследник делал это быстро, мгновенно, и, когда полностью был готов, с немыслимой скоростью направил шары прямо в существ. Тех отбросило в разные стороны, шары начали разъедать существ, издавая звук, чем-то похожий на белый шум. Когда никого вокруг не стало, мальчик осторожно убрал защиту и огляделся. Мир вокруг дрогнул, и тело охватила знакомая давка: мальчик оказался около своей школы, которая вновь была цветной, а рядом с собой он увидел Гокудеру и союзника. Блондин, не веря в происходящее, уставился на наследника, а потом бросился обнимать. — А я уж думал, что больше не увижу Вас… — тихо проговорил тот, не желая, чтобы это услышал кто-то еще. Рыжий мальчик подошел ближе и, когда Последователь оторвался от будущего босса, представился: — Меня зовут Энма, я Босс семьи Шимон. Узнав о том, что мой союзник жив и собирается вернуть семью в Альянс, я решил приехать к тебе и помочь. — Нам не нужна твоя помощь, — возразил было Гокудера, но мальчик прервал его. — Хаято, не стоит. Энма, давай не будем обсуждать такие вещи на улице? Пойдем ко мне? — Десятый? — Все в порядке, не стоит волноваться. Он не причинит нам вреда, — отдельное спасибо интуиции за это доверие. — Я не могу сейчас. Давай встретимся на выходных? Ты не будешь занят? — Нет, я свободен. В парке в воскресенье в двенадцать дня сойдет? — Около входа тогда, я еще плохо освоился здесь, — тот улыбнулся и помахал рукой, — увидимся! — Пока! — Тсуна ответно помахал рукой и направился в сторону дома. Блондин еще долго докучал, мол, а точно ли ему доверять можно, а точно никаких плохих мыслей нет, а точно не притворяется, не играет ли на публику? В общем, Савада насчитал кучу вопросов и сбился со счета где-то в двадцатках, а потом и вовсе не считал, ибо явно это была глупая затея. Итальянец проводил наследника до дома и пошел дальше к себе домой, а мальчик уже снимал обувь и оповещал маму о том, что он вернулся. За ужином, пока мама убиралась на втором этаже, Тсуна решил все-таки выяснить пару вещей у наставника. — Реборн, можно в это воскресенье отменить тренировку? — Это еще с чего? — Мне надо с Энмой встретиться, он обещал мне помочь в чем-то. — В чем? — Не знаю точно, сказал, что как только узнал о том, что я собираюсь вернуть нашу семью в какой-то Альянс, то сразу прибыл сюда и вызвался помочь. Интуиция мне подсказывает, что его опасаться не надо, я не чувствую от него угрозы. — Не тот ли это Энма из семьи Шимон? — Э-э, да, он самый. — Знал я их прошлого Босса, — куда-то в сторону с неуловимой болью в голосе заговорил тот, — замечательный был человек. Мальчишку, вон, славного воспитал, семью с колен поднял. — А почему он… прошлый Босс? — Убит в нечестном бою. Семья Вонгола на тот момент официально была ответственная за юную семью Шимон, на самом же деле главы клана являлись лучшими друзьями. Девятый Вонгола уважал и ценил Козарта, они были как братья. Одновременно с этим они имели общих врагов. Один из них решил, что, убрав Шимон, он сможет поставить Вонголу на колени, правда, честно говоря, он крупно ошибся. Вонгола была в ярости, враг тогда и о пощаде попросить не успел. А потом за израненное сердце Девятого взялись другие, постепенно уничтожая семью. — А что за Альянс? — Потом расскажу. — Э? Почему? В комнату вошла улыбающаяся Нана и осведомилась, понравился ли сыну ужин или нет. Теперь понятно, почему Реборн не захотел говорить: при маме такой разговор ни под какую историю из книжки не замаскируешь. Значит, потом. А если не удастся поговорить с наставником, то будет шанс обсудить это либо с Натсом, либо с Энмой. Только шатен доел и собирался пойти наверх, как Реборн его остановил и уже с совсем другой интонацией спросил: — Савада Тсунаеши, в твоем дневнике опять появились двойки и тройки. Что за хрень? — А, э-э-э… Я, пожалуй, пойду уроки сделаю, подготовлюсь… От мальчика и след простыл, а мужчина лишь покачал головой. — Не стоит его так ругать, в конце концов, в последнее время он стал заметно лучше учиться и серьезнее относиться к учебе, — сказала Нана. — Маман, он может, а значит должен учиться лучше. Он только настроился на учебу, а мне нужно, чтобы у него вошло в привычку всему учиться. — Но все же, не так же грубо, он же еще совсем ребенок… — О-о-о, это бестие далеко не ребенок. Он растет, он уже совсем скоро станет тем Савадой, которого я от него жду. До выходных осталось два дня. Тсунаеши решил и Хибари на всякий случай с собой прихватить, мол, он же теперь член семьи, должен знать, что и как тут устроено. Однако Кея наотрез отказался, у него, понимаете ли, и так много дел, и кучка травоядных со своим батлом ему ни на кой черт не сдалась. Сколько бы мальчик не упрашивал, ГДК стоял на своем и не менял решения. Зато Гокудера охотно согласился, так как он все еще не доверял союзнику и не знал всей предысторий, которую наследнику пришлось пересказывать. Белобрысый вроде как утихомирился, но бдительности не терял, а то мало ли что!.. Единственный, кто не убирал улыбки с лица, был Ямамото. Этот придурок носился везде за Хаято и всячески старался развеселить «угрюмую нервную тучку». Эта тучка, к слову, чуть не взорвалась, когда услышала это прозвище и бейсболисту была устроена бесплатная тренировка в виде пробежки по всей территории школы с препятствием, которое грозило взорвать всех и вся. Тсуна же в это время сидел в классе и вспоминал последнюю записку. Осталось пять дней до того, как ему надо найти Символ Веры. Но у него даже и зацепок нет! После последнего путешествия ситуация ухудшилась тем, что мальчик ничего не нашел, как то было с кольцом и кулоном. Хотя еще неизвестно, является ли союзник частью головоломки или нет. Весь день проходил в напряжении, наследник отовсюду ждал подвоха, но одновременно в этим он поймал себя на мысли, что хочет вернуться в тот мир и найти то, что до этого не нашел. Правда закон подлости никто не отменял, поэтому шатен сейчас дрых на парте во время урока и слюнявил лист тетради. Зрелище не из приятных, однако никто на это внимания не обращал, так как половина старалась слушать учителя, а другая половина копировала Саваду. Бессонные ночи давали о себе знать, мальчик был вымотан. Он постоянно думает обо всем, что с ним начало приключаться с того момента, как ему стукнуло пятнадцать. Он все еще думает, что это все не до конца правда. Особенно тот факт, что Нана – не его мама. А от настоящих родителей ни слуху ни духу, даже сейчас они должны были хотя бы дать какой-то знак о том, что они живы, они следят за сыном. А вместо этого угнетающая тишина. Мальчишка даже пробовал у Реборна спросить про свою родную семью, но тот отмалчивался и переводил разговор. Если ребенок начинал надоедать, то он в лицо говорил, что не хочет об этом говорить и его коронное «придет время — узнаешь». Меж тем, до выходных остался один день. Шатен не трусил, как это обычно бывало, наоборот, его распирал интерес, он не мог дождаться воскресенья. Но одновременно в нем зарождалась паника. Нет, она никак не связана с Энмой, она связана с Символом Веры. Осталось четыре дня.