Чернокровие

Через несколько минут Хаято и Тсуна вернулись на нужный этаж и, словно ни в чем не бывало, завернули в пятый коридор. Они замерли, в то время как существа сдвинулись с места и стали приближаться к ним. Один из двух вылетел вперед и атаковал собственными руками. Блондин еле успел прикрыть Десятого, на лице которого был написан ужас, и, схватив мальчишку за руку, рванул из больницы прочь. Существа сорвались с места и преследовали двух нарушителей закона с одной лишь целю: убить. Хаято подхватил на руки Саваду и понесся сквозь лес. Они догонят их, обязательно догонят, но надо было хотя бы на какое-то время их удержать вдали от себя. Гокудера начал выдыхаться, он знал, что долго не потянет. Но впереди его ждал тупик, представлявший из себя пустоту. Серая огромная стена уходила высоко вверх, исчезая в буре летающего пепла, деваться было уже некуда, ведь сзади уже летели к ним существа. Но вдруг Хаято выпрямился и опустил наследника. Тот упал на землю, разбившись на миллионы серых песчинок, вслед за этим обернулся сам Гокудера и застыл с перекошенной ухмылкой на лице. Рука одного из существ пронзила насквозь иллюзию, и та тоже разлетелась на серые частицы, сливаясь с пеплом. Виндиче переглянулись и рванули обратно в больницу. Их обманули. За то время, пока копии отводили стражей порядка как можно дальше от больницы, настоящие Гокудера и Савада проникли в палату. Тсунаеши чуть ли не терял сознание от дикой боли, волной нахлынувшей на него, как только они зашли в палату. Перед глазами стояло воспоминание, мальчик с ужасом вдруг понял, что за жетон он должен найти, вспомнил, почему стены кажутся ему знакомыми. Глаза слезились от гула в голове; юноша сидел на той самой кровати, на которой сидел несколько лет тому назад. — Гокудера… — Жетона в этой палате нет, — глухо отозвался он и, подбежав к Боссу, сел перед ним на корточки. Шатен вдруг засмеялся, хватаясь руками за голову и раскачиваясь вперед-назад. — Гокудера… Этот жетон… Я вспомнил! — вдруг сорвался тот на крик и вновь засмеялся. Впрочем, его смех исчез так же быстро, как и появился, мальчик замер и смотрел в глаза Хаято в упор. — Я вспомнил. Гокудера-кун, я вспомнил. Он залез рукой под футболку и за маленькой цепочке вытащил жетон, на котором была выбита краткая информация о больном. — Почему жетон висит на Вашей шее?.. — Потому что это мой жетон, Гокудера-кун… Видишь? Тут мое имя. Блондин взглянул на протянутый жетон и прикрыл рот рукой от удивления. На железке из нержавеющей стали были выбиты имя наследника, группа крови и короткий перечень необходимых лекарств. Будучи еще маленьким, Савада действительно попал в больницу, но был настолько мал, что не запомнил этого. Он не может вспомнить причину, да и уже неважно это толком. — Я помню только, что мне маленькому этот жетон очень нравился, и я умолял маму его с собой забрать, когда меня выпишут из больницы. Как я был расстроен, когда она все обещала мне такой купить и постоянно забывала. Точнее делала вид, что забывала. На самом деле ей было больно видеть такие жетоны, а я, маленький дурачок, не понимал… Вдруг в палату ворвались Виндиче и, образовав магический шар, направили его на нарушителей. — Нет! — вскричал Хаято и еле успел образовать щит вокруг него и Босса. Но так как щит был толком недоделан, то защита мало что дала, — хотя сохранение этих двоих целыми — это не мало, — но их ударной волной отбросило в стену. Не выдержав такого столкновения, стена обрушилась, а Савада и Хаято упали в шестого этажа на землю. Блондину еще повезло, он не убрал щит, но все равно приземлился далеко не мягко, а вот Тсунаеши он в полете не увидел, поэтому мальчик без всякой защиты упал прямо на кусок стены. Из его груди вырвался вскрик при ударе, а потом протяжный, громкий, полный дикой боли полустон-полукрик, что-то хрустнуло, мальчик испытывал адскую боль по всему телу и громко рыдал. Пока Гокудера приходил в себя и еле как вытирал кровь из носа, до него еле доходил чей-то крик. Изображение перед глазами плыло, парень не мог встать, постоянно валясь с ног и отхаркиваясь кровью. Виндиче плавно спустились, некоторое время не двигаясь и наблюдая за страданиями нарушителей. Савада, словно пьяный, перевернулся на спину и что-то нечленораздельно мычал, выплевывая на собственный подбородок темную кровь и давясь от тошнотворного привкуса. В голове все еще стоял гул, но уже не от воспоминаний, а перед глазами засела белая дымка. Нос не дышал, он чуть ли не задыхался. Кольцо, кулон и жетон он сжал еще при падении так, что было больно, а сейчас он еле мог рукою подвинуть. Юноша чувствовал, как земля под ним превращается в какое-то море. Его качало, будто на волнах, ему было плохо, неимоверно больно, а в голове застыла холодная мысль: «Я сейчас умру…» Савада упал на бетон, содрав себе кожу, его одежда почти вся была насквозь пропитана черной кровью, конечности немели, и шатен уже не пытался предпринять попытки к самоизлечению, про которое говорил Реборн. То помогает от переломов, ушибов и всяких ссадин, но вот от смерти вряд ли спасет. Вряд ли, ха… Черная кровь покрыла все руки. Савада почти не дышал, но тут почувствовал, что его левую руку что-то греет. Основательно так греет. Юноша ощущал огромный прилив сил, боль постепенно начала утихать, изредка увеличиваясь, словно это была пульсация. От руки тепло поплыло по всему телу, кожей Савада чувствовал, что кровь начала возвращаться обратно в раны, белая пелена перед глазами растворялась, прояснялось сознание. Когда он смог нормально видеть и двигаться, он шокировано взглянул на собственную руку: три вещи, полностью покрытые черной кровью, начали сливаться в какую-то единую субстанцию. Маленькая вспышка света, от среднего пальца по всему телу прокатилась горячая волна, и мигом все утихло. Тсуна взглянул на руку и сглотнул, на пальце красовалось кольцо с огромным голубым камнем, вокруг которого на серебре были выгравированы непонятные иероглифы. Сам камень был будто защищен двумя серебряными полосами, скрещивающимся в форме «Х» на одной из которых было написано «Famiglia», а на другой «Vongola». Виндиче о чем-то быстро заговорили на латинице и только хотели вновь атаковать, как Савада и Хаято исчезли из этого мира. Они вновь оказались дома. — Это был Десятый Босс Вонголы? — спросило одно существо. — Так вот про что говорили другие, когда упоминали про мощную семью, возвращающуюся в Альянс… — Столь юный мальчишка вряд ли справится с теми проблемами, которые его ждут при возращении. — Брось, он под контролем Реборна. Вот кто-кто, а если этот маг взялся за Саваду, то в скором времени Вонгола вновь вернется в ряды Альянса и наберет еще более крупные обороты, чем прежде. Уже дома Саваду крепко обнимал Натс и расхваливал «свое любимое чудо». Реборн был, конечно, недоволен, что наследник заявился домой и, ничего не рассказав, заперся в комнате и не собирается выходить оттуда до утра. А завтра еще в школу… Уже утром наставник узнал об успешном завершении поиска второго Символа Веры, но все, чего был удостоен Тсуна — это была еле заметная улыбка и «молодец». Мда. Натс и то радостнее был, даже без сарказма поздравлял. А в школе Савада нашел в своем столе шокирующую записку «Третьего Символа Веры не существует. Вы должны найти его сами. Пять дней». ЧТО??!