Инженер

Хатаке Какаши много повидал даже по меркам шиноби. Шиноби весьма живучи, что давало им возможности изменяться в весьма широких рамках: люди-рыбы, люди-звери, другие вариации я не буду перечислять. Но увидев ЭТО, Какаши понял, что он понимает, что ничего не понимает в этом мире. POV Хатаке Какаши Смотря сейчас на своего подопечного, я пытался понять, как это возможно. На меня смотрел парень лет четырнадцати, с алыми волосами, разными глазами — один синий, а другой красный с вертикальным зрачком, но как будто бы этого мало, голову подпирал хвост — длинный такой лисий хвост. А под практически ничего не скрывающей одеждой было отчетливо видно, что их у него много, и на глаз опытного шиноби, вместе с тем, который поддерживал голову, ИХ было девять. — *Длинная матерная конструкция, не рекомендованная для прослушивания особям младше двадцати лет*, Наруто! *продолжение всё той же конструкции*, — я выговаривался целых десять минут, ни разу не повторившись. А что? Без малого пятнадцать лет в армии дают богатый лингвистический опыт, пускай и весьма своеобразный. Выговорившись, я уставился на всё так же безмятежно сидящего… кого? Наруто? Кьюби? Кто-то левый? Кто же он? — Легче? — спросил он меня, я кивнул. — Это, — Наруто пошевелил хвостами, — расплата за ошибки родителей. — Почему сейчас? Рука нашарила повязку, пора бы уже привести себя в порядок. — Возможность появилась неделю назад, а завтра будет крайний срок, после которого я был бы обречен, — лаконично объяснил он. — Всё так плохо? — В противном случае я бы максимум через год умер от разрыва сердца или другого жизненно важного органа. Вот как. Всё оказалось куда серьезнее, чем мы предполагали вначале. — Альтернатива? — Не успели, не угадали динамику развития. — Риски? — Для жизни после инициализации нету. — Личность? — Сложный вопрос, но в скором времени мы с Кьюби станем едиными во всех смыслах. — Доминирующая личность? Он задумался. Я терпеливо ждал те несколько секунд, показавшихся минутами, и, наконец, Наруто ответил: — Нет, мы станем абсолютно другими или абсолютно не поменяемся, сложно сказать, логика личности слишком сложна, чтобы что-то прогнозировать. — Почему рассказал правду? На этот раз Наруто думал гораздо дольше, прежде чем задал встречный вопрос. — Почему вы не доложили всю правду обо мне Хокаге? Признаюсь, это жутковато. Два глаза, такие разные, и смотрящие с одинаковой внимательностью на меня, ловя каждое движение, каждую реакцию, давя незримой мощью, которая пульсирует в удивительном такте сдоенного удара сердец. — Я должен твоему отцу и твоей матери за Рин, — пальцы невольно нащупали кольцо на пальце, что не укрылось от цепкого взгляда парня, — а такие долги не забывают. Он опять задумался. Потом встал и отвесил поклон уважения младшего к старшему. — Я вам очень благодарен, — парень о чём-то задумался и полез в свои вещи, откуда достал очередной свиток. – Вот, там две печати, когда решите, что вы отработали свой долг перед деревней, активируйте вместе с женой, у неё должно хватить чакры. Я оставлю предупреждение на ваш счет. Если можно, закончим на сегодня, мне нужно отдохнуть. — Как тебя звать-то теперь? — Зовите, как привыкли, в ближайшие два месяца это не важно. Тон Наруто ясно показал, что разговор окончен. Настаивать я не стал, просто покинул комнату, проверив клиента, и сам направился отдыхать. Уже в кровати я смотрел на подаренный свиток и размышлял над тем, что бы это значило. End POV Утро следующего дня Узумаки Нар? Ночью я так и не смог заснуть, как и вторая часть меня. Слишком о многом стоило подумать и слишком многое нужно понять в себе. Мало того, учитель тоже дал почву для размышлений. Ещё приглашение в клан, которое я ему выдал, стоило ли ему его давать? Это было спонтанное решение, и почему я так поступил, понять не могу, но чем больше я об этом размышляю, тем яснее понимаю, что сделал всё правильно. Несмотря на свои тараканы, Какаши хороший человек, особенно для шиноби, у которых под конец жизненного пути в этом мире столько гнили, что просто тошнит от одного их упоминания. Но мне сейчас нужно думать о немного другом, о себе. Как сказал Лис, для того чтобы взаимная интеграция систем произошла успешно, нужно полностью проявить себя в мире, а не так как сейчас, когда процентов восемьдесят от него всего сейчас немного в другом измерении. И вот всю ночь я ощущаю новые частички себя, это было… своеобразно, как будто бы начинал ощущать заново часть тела после того как её отлеживал очень долго. Раны, которые были нанесены инициализацией, заживают довольно быстро, вся псевдоплоть в организме уже заменена, но больше нас с Курамой удивило то, что заживали не только раны, начали расти хвосты… Мы четыре раза проверяли, результат тот же, хвосты медленно превращаются из атрибутов биджу в полноценные хвосты с расширенным функционалом. Что будет после, мы не представляем. Они восстановят свои функции до того состояния, которое было у Курамы? Просто будут неполноценными источниками чакры? Приобретут новые функции? Неизвестно. Но в одном мы с Курамой сошлись однозначно: нужно искать нашу потерявшуюся треть и чем быстрее, тем лучше, ибо чем позже мы её найдем, тем сложнее пройдет единение. Мы сейчас размышляем, как удержать систему в максимально гибком состоянии, как оказалось, у Курамы довольно богатый опыт в этом. Он перестраивал системы Мито и моей матери, чтобы им было легче жить, да и с печатями знаком куда лучше. В последнее столетие, которое он сидел в печати, заняться особо было нечем, поэтому ему давали теорию, а практику видел уже в исполнении своих носителей. Но, видимо, этим всем будем заниматься дома после совета со старейшинами клана. Спустя почти шесть часов процесс проявления был завершен. Судя по тому, что я ощущаю, органический аналог вырастает не только в хвостах, но и в других органах. «Вырастет», подтвердил мои мысли Курама. «Я могу нормально размяться?» «Хм… в принципе да, опорно-двигательный аппарат практически не пострадал и довольно мягко перенес… модификацию». «Отлично, а то этот свербеж во всем теле просто сводит с ума, и нужно хоть как-то отвлечься». Выйдя на «задний двор», который из себя представлял небольшую лужайку и беседку возле реки, начал проводить разминочные комплексы, за ними пошли комплексы тай, которые я повторял раз за разом, наращивая темп. И настолько увлекся, что не заметил, когда рядом появился наблюдатель. Сам наблюдатель потревожил меня в тот момент, когда я собирался начать очередной цикл. — Наруто? Ты как? — я вздрогнул и как ошпаренный ушел в перекат, после чего начал искать противника и места укрытия, но наткнулся на заинтересованный взгляд розовласки, которая вздрогнула, когда посмотрела мне в глаза. — Прости, — я поднялся и поднял руки в примиряющем жесте, — я тебя совсем не заметил. Спасибо за беспокойство, — улыбнулся я ей. Честно, каких-то чувств, за исключением жалости, она у меня не вызывает. Если я все правильно понял, то кто-то целенаправленно хотел отколоть Саске от сверстников и получилось у него филигранно, комар носа не подточит. Но все, кто вникал в ситуацию изнутри, так сказать, и имеют достаточно опыта в психологии, понимают, что к чему, хотя и печально, что это не мои выводы, но какие мои годы? — Сенсей сказал, что ты болен, — я улыбнулся на такое. — Можно и так сказать, но в ближайшее время такого больше не повторится. А вы как? Как Саске? — Нормально, Учитель наблюдает за клиентом, Саске парализован, я за ним ухаживаю. Сенсей говорит, что в деревне его смогут вылечить, а пока ему придется потерпеть, — хм… я даже не знаю, чего в ней сейчас больше, то ли радости от того, что она ухаживает за своим идолом, то ли горя от его положения. — Ладно, я пришла тебя позвать, ужин готов, — я кивнул и направился за ней в дом. — Кстати, чем ты был занят, я так и не смогла разобрать, ты буквально размывался в воздухе. «Не понял». «А чего тут непонятного? У тебя сейчас мускулатура несколько иного качества, и пока ты там разминался, на подержание её работы ты потратил где-то три своих прежних резерва».