Время сна (22:37)

Река ускорила свое течение, билась и плескалась, выходила из берегов и снова становилась одним большим потоком. Ветер подгонял большие волны, и они с грохотом разбивались друг о друга, но потом снова нарастали и бежали вперед. Деревья зашумели, их кроны стали тревожно раскачиваться. Волосы хлестали по щекам и закрывали обзор, платье билось о щиколотки, сминаясь и хлопая. Начиналась буря. Собрав волосы руками, Сьюзен быстро шла вдоль реки, глаза слезились и плохо различали окружающие предметы. Девушка решила скрыться за высокими соснами, под ними, как она рассудила, не должно было быть так ветрено. В безопасном месте она все таки огляделась. На противоположном берегу чернел густой лес, река стремительно бежала вперед, а деревья высоко над головой вели незамысловатый разговор. Влезать в чужую беседу было неприлично, а подслушивать - тем более, поэтому девушка высунулась из-за ствола сосны, для того, чтобы лучше разглядеть другой берег. Но неожиданно она заметила человека, сидящего на большом валуне около воды. Было в нем что-то смутно знакомое, родные черты, но что-то в ее голове громко кричало: «Беги! Скорее беги, пока не стало слишком поздно!». Тот человек заворожено смотрел на волны, как и Сьюзен, он не знал, зачем оказался здесь. Все, что он мог – только сидеть и ждать. Сьюзен невольно залюбовалась им: напряженная спина, склоненная немного на бок голова, одна нога подтянута к груди, руки сжаты в кулаки. Нет, он отнюдь не казался могучим воином, совсем обычный человек, даже чем-то обремененный. Девушка вышла из своего укрытия и немного приблизилась, когда мужчина повернул голову. Кровь застучала в висках. Такие знакомые карие глаза, гордая осанка, и уже совсем не мальчишеский вид. Достойный тельмаринец, настоящий король был перед нею. Ее голову заполнили воспоминания, они путались и приводили в смятение, заставляли краснеть, но потом снова накатывали холодной волной и прогоняли прочь здравый смысл. Так она и стояла, восстанавливая из руин своей памяти хрупкие осколки ее прошлой жизни. Тем временем мужчина подошел и начал всматриваться в ее глаза. Светлая улыбка озарила его лицо. Он сделал несколько шагов навстречу ей. Сьюзен не шевельнулась. Еще пара шагов и протянутая рука. Она ошеломленно посмотрела сначала на его руку, потом прямо в темные глаза. «Он же женат», - пронеслось в ее голове. А он уже подошел так близко, что девушке пришлось задрать голову, чтобы не отрывать взгляда от бездонных и, в эту минуту, пугающих глаз. В молчании прошло несколько мгновений, а может быть и вечность, как вдруг он порывисто обнял ее. Сильные руки сжимали плечи Сьюзен, а ей казалось, что он чувствует, как сильно колотится ее сердце. Тельмарин провел ладонью по ее волосам и выдохнул почти в ухо, по всему телу девушки пробежали мурашки, и она поняла, что все страдания, слезы и бессонные ночи, стоили того, чтобы он ей приснился. Приснился именно таким. Девушка не начинала разговор, не хотела нарушать эту чувственную тишину. А он гладил ее руки, вдыхал запах волос, касался тыльной стороной ладони ее лица, проводил пальцами по шее, отчего тело Сьюзен сотрясали маленькие судороги. Она прикасалась к его волосам, смотрела на изменившееся, но до сих пор родное лицо, очерчивала скулы тонкими пальцами и прижималась к груди, из которой так и норовило выпрыгнуть сердце. Ни с одним человеком в жизни у нее не было таких искренних минут счастья, никто не вызывал в ней столько трепета и желания быть покорной. Она была готова показать ему всё, все свои чувства, кроме, конечно, слабости. Пусть только он не узнает, как она страдала без него. И как еще будет страдать. Они никогда не должны быть вместе. Каждый уже сделал свой выбор. Он выбрал Дочь звезды, она выбрала жизнь, в которой нет его. Но обоим было невыносимо больно, ведь Аслан не дал им второго шанса. Сьюзен не была обычной девушкой. Ей не нужны были пылкие признания, цветы и ухаживания. Она осталась настоящей королевой, хоть и забыла об этом, королевой, которая была в самом низу, чтобы потом подняться над всем миром. Они были близки, сражались плечом к плечу, делили горе и радость. Она была его единственной. Настоящей, на всю оставшуюся жизнь. Тельмарин не прикасался к ее губам, и она была ему благодарна. Меньше всего на свете она желала, чтобы он страдал, чтобы мучился и винил себя в измене.