Мстители. Война богов

Очнулась я в незнакомом месте. Было очень темно — хоть глаз коли! Ну… может, это мне показалось на первый взгляд, но так оно и было. Стоило мне открыть глаза, как я поняла, что лежу на промозглой холодной земле. Морозный ветер так и пробирался под куртку, остужая нервные окончания и заставляя мурашки с новой силой бежать по телу. Я сделала попытку встать, но тут же пожалела, что только подумала об этом. Стоило чуток поднапрячь ослабшие мышцы рук, как не удержалась и снова упала, больно ударившись лицом о твёрдую землю. Интересно, сколько я провела вот так, без сознания? Два часа? Полдня? Сутки? Гадать можно было до бесконечного долго, а нам это не на руку — Амора не сидит без дела, собирая по всей Галактике Камни Бесконечности, пока мы тут прохлаждаемся и отдыхаем. Кстати, о Камнях Бесконечности. Тут-то, вспомнив всё, чем закончился для меня и Нико Совет Богов, я резко вскочила на ноги, хотя и не поняла, как мне это удалось. Внутри всё кипело от ярости, ведь Один так и не дал нам точного ответа, а на решение загадок времени у нас нет. Зубы скрежетали от злобы и холода, но на последнее я не обращала внимание: всё моё внимание было сосредоточено на дуралее Одине. — И это всё?! — прокричала я на весь лес, уставив взгляд, полный гнева, в тёмные, как тьма, небеса. Со стороны могло показаться, что я говорю невесть с кем, но на деле же я обращалась к жителям Асгарда. — И это всё, что вы можете нам сказать и чем можете помочь?! Трусы! Вы никогда не помогали и не станете помогать Дому Лафея! Никогда! Даже когда от этого зависит жизнь всех нас! Меня била истерика, крик буквально душил, я даже уже готова была разрыдаться от безысходности, но вовремя сдержалась — не хочу показать себя им, Дому Одина, слабой и напуганной. Хотя не эти эмоции овладели мной — я целиком и полностью была поглощена яростью, сменяющейся бессилием и отчаянием. Гарма рядом нигде не было. Возможно вполне, что, когда открылся Радужный мост, его вынесло совсем в другое место. Ничего страшного, выкрутится. Это же моя псина, ничего с ним не случится страшного. А вот Нико… Я испуганно заозиралась вокруг себя в поисках сына Аида, широко раскрыв глаза, чтобы суметь что-то разглядеть в этой удручающей темноте. Однако я никого не увидела, из-за чего грудь налилась свинцом страха и отчего захотелось завыть. Я осталась одна в такой ужасной ситуации. — Нико… — тихо, не надеясь услышать в ответ что-либо, позвала я. — Я здесь, — ответили мне за моей спиной. Я резко обернулась. Ди Анджело сидел, оперевшись спиной о ствол дерева, бледный, как призрак, с закатанными чёрными глазами так, что были видны только белки, — казалось, парень сейчас упадёт в обморок. Обрадовавшись, что с ним всё в порядке, — по крайней мере, не вынесло в другой мир или он не умер от сокрушающей силы Биврёста, — я подбежала к сыну Аида и упала рядом с ним на колени. Выглядел он хуже некуда, отчего во мне проснулось такое редкое для любого из детей бога Обмана чувство — жалость и сострадание. Хотя не исключаю такой возможности, что Нико просто близок мне по духу. Если бы ни был сыном Аида, изгоем среди прочих полубогов Олимпа, кто знает, как бы я к нему относилась. Я протянула дрожащую руку к лицу полубога, едва коснувшись холодной щеки. Этот жест не ускользнул от взора Нико, он медленно приподнял веки, что я смогла получше разглядеть его удивительного цвета глаза. Чернее нынешней асгардской ночи. Мрачнее самых глубин мировой бездны Гиннунгагап*. Даже удивительно, что в природе бывает настолько глубокий тёмный цвет карих глаз. Видимо, я слишком глупо выглядела в тот момент, когда засмотрелась на него, потому что в следующий миг ди Анджело едва слышно усмехнулся — переход через Радужный мост отнял у него много сил, но даже будучи на краю сознания он мог смеяться. — Что тут смешного? — нахмурившись и одёрнув руку от его лица, словно коснулась чего-то горячего, проворчала я и с вызовом посмотрела на сына Аида. Чего я не любила, так это когда надо мной смеются и потешаются. В такие мгновения я могу врезать почище Халка да так, что отлетишь в самый дальний угол, но с Нико это правило не действовало. Как хорошо, что сейчас на улице непроглядная ночь, а то бы ди Анджело увидел, как я покраснела, что тоже редкостно для меня. Да уж… что-то в последнее время я значительно сдаю обороты. Стелла бы сказала мне точный диагноз этого явления, при этом дико хохоча, и стёб на полмесяца от всей команды Мстителей мне был бы обеспечен. — Ты такая… заботливая, — отчуждённо выдохнул парень, с грустной улыбкой смотря на меня, отчего я опешила. Что он хочет этим сказать? Скорее всего, увидев мой растерянный взгляд, ди Анджело пояснил. — Все считают тебя предателем, раз ты дочь Локи. Ты всегда ловишь на себе косые взгляды, когда проходишь мимо. Тебя все боятся, потому и ненавидят… — внутри у меня всё вскипело. Зачем Нико мне это говорит?! Будто я не знаю, что это мой обычный день. Я уже раздражённо скрипнула зубами, едва сдерживая себя в руках, чтобы не удушить ди Анджело. Однако он словно меня не замечал — его взор был туманен, будто он глубоко задумался и не замечал вокруг себя ничего. Сын Аида тяжело вздохнул, прикрыв на пару секунд глаза. — А ты стараешься сделать этот мир лучше. Не мне ли знать это чувство? Я удивлённо вскинула брови, во все глаза смотря на ослабевшего напарника. И то верно… абсолютно всё, что он только что сказал. Он меня понимал лучше любого другого человека, даже мои друзья-Мстители порой не так хорошо меня знают, а ведь с ними я уже около двух лет дружу. Но ди Анджело за пару дней сумел меня узнать и понять. Потому что он сам такой. Сын Аида решил привстать, но я резко подалась ему навстречу, снова оперев его о ствол ясеня. Он опешил от такого неожиданного действия с моей стороны, в глазах застыл немой вопрос. — Я перенесу нас через тень, — объяснил полубог, надеясь, что я пойму и поддержу его решение. Однако что-то мне подсказывало, что если мы решим перебраться таким образом, то навечно застрянем во мраке: у Нико просто не хватит сил даже на один небольшой переход, и хоть я и не врач, но даже я это понимала. — Нет, — решительно отрезала я, отчего глаза полубога гневно вспыхнули. — Мы переночуем здесь, а утром двинемся в путь. — Но ты же слышала слова Одина! — заупрямился брюнет. Да уж… вот и столкнулись два упёртых барана на мосту. Я раздражённо поджала губы да так, что они побелели. Иногда Нико слишком был похож на меня, и это не могло не злить. Как говорится, похожие люди становятся либо очень хорошими друзьями, либо заклятыми врагами — третьего не дано. Так вот, судя по нам, я не могу точно сказать, во что выльется это сходство и чем оно обернётся в будущем. — Мы должны предупредить наших. Я жёстко положила руку на плечо парню, с силой пихнув крепко прижав его к дереву. — Слушайте меня, мистер ди Анджело, — саркастично начала я, — Сейчас ты в таком состоянии, что мы застрянем в тени на всю оставшуюся жизнь, если попытаемся совершить переход. Так что не будь дураком! Мы пробудем тут всего лишь до утра, а после я вызову Гарма и мы отправимся в путь. «Хотя Сурт знает, где сейчас эта псина», — про себя добавила я, отпуская Нико и вставая. Судя по недовольной мине и нахмуренному лбу, я перегнула чуток палку. Надеюсь, он не затаит на меня обиду, а то не хочу из-за своего гнева на безрассудство Одина терять доверие нового друга. Я отвернулась от сына Аида, чтобы получше осмотреть местность, куда мы попали. Здесь я точно ни разу не была ни на заданиях, ни просто так. Как стало ясно, Радужный мост вынес нас почти что на край какого-то обрыва. Под нами открывался великолепный ночной пейзаж: на просторе раскинулась широко долина, которая словно укрылась темнотой ночи, как одеялом, и мирно спала. Через неё вдалеке текла река, как бы разрезая долину на две части. И за этим всем скромно приглядывала луна, робко освещая слабоватым серебряным светом эту красоту. Повисло напряжённо молчание, которое прервала запоздало последовавшая фраза Нико, с некоторой обидой в голосе: — Вообще-то синьор ди Анджело, раз на то пошло. Я обернулась к полукровке, непонимающе вскинув одну бровь выше другой. Явно сказал это в качестве добавления к моей фразе, которую я бросила в порывах ярости. В памяти едва-едва всколыхнулось туманное, как будто привидение, воспоминание: мне девять лет, я сижу в гостиной нашего дома между своими братьями, Крисом и Марком, и мы втроём смотрим по телевизору фильм «Укрощение строптивого» с Адриано Челентано в главной роли. — Ты итальянец? — глупый вопрос, но именно он сорвался с моих губ. Нико кивнул. — А… откуда… — Из Венеции — там у меня мама родилась, — пожав плечами на манер «это же очевидно», ответил Нико. — А ты? Прости, конечно, за такой беспардонный вопрос, но у тебя странная фамилия, Локисон. — Это не совсем моя фамилия, Нико, — пояснила я, присаживаясь рядом с полубогом, который внимательно слушал меня. Я посмотрела в небо, усеянное далёкими и холодными звёздами, и, обхватив руками колени, продолжала свой рассказ. — На самом деле, по матери, я Эшли ЛеБо. — ЛеБо? — я удовлетворительно кивнула, отведя взгляд в сторону. Ну вот, начинается. Лишние расспросы о моей жизни, которые я терпеть не могла. Тем не менее, Нико я почему-то доверяла и на душе при разговорах с ним у меня было спокойно, нежели если про меня начал бы расспрашивать тот же Джексон или Мистер Гроза Джейсон. — Я француженка по рождению, — продолжала я, повернув голову в сторону напарника. — Живу в Нью-Йорке с раннего детства, но родилась в Марселе. А потом мы всей семьёй переехали в США по настоянию отца… — Ты росла с ним? — удивлённо ахнул ди Анджело. — Ну да, а что тут такого сверхъестественного? — теперь уже настал черёд пожимать плечами мне. — Его изгнали из Асгарда около 20 лет назад за попытку сместить нашего верховного бога Одина. Ну, а потом он повстречал на Земле мою маму. Она изменила его в лучшую сторону, и так мы были обычной семьёй… «До поры до времени», — опять мысленно добавила я, сильно помрачнев. Как же жаль, что я даже не помню тех дней, когда нас было пятеро. А ведь я не знаю, как выглядела моя мама, разве что видела пару раз на фотографиях. Братьев помню обоих, но маму — нет. — Повезло тебе, — пробурчал Нико. — Многие полубоги живут со своими смертными родителями, а то и не знают их вовсе — боги на нас редко внимание обращают. Что-то в душе противно заныло от неимоверной тоски. — У меня не было мамы, — виновато призналась я, отчего на лице появилось выражение какого-то сожаления. Он смотрел на меня таким печальным взором, что мне даже стало как-то не по себе. Сын Аида несмело придвинулся ко мне. Было видно, что он разрывается между желанием приобнять меня, чтобы успокоить, и опасением, что я ему могу в ухо двинуть от излишнего проявления нежности. Однако, сделав вывод в пользу последнего, ди Анджело решил просто посидеть со мной рядом. — Сочувствую, — прошептал Нико. — Я тоже не знал свою маму, а сестра Бьянка… — брюнет закрыл глаза, сморщившись, будто ему нанесли ножом глубокую рану. — Она погибла много лет назад. Тут меня ошарашило то, насколько мы похожи. Наши отцы изгои в каждом пантеоне, не было нормального детства, матерей своих не знали, потеряли близких и родных людей… одинокие в этом враждебном мире, где больше чтится кровное родство, чем поступки, которые ты совершаешь. Где на руках носят детей других богов, более открытых и почитаемых, и где презирают детей тех божеств, которые хотя бы немного, но отличаются от общей толпы. Снова повисло неловкое молчание, каждый был поглощён своими мыслями. — Выходит, не такие мы уж и разные, — слабовато улыбнулась я. Перед глазами были лица моих братьев, которые уже стали забываться, хотя я всеми силами пыталась помнить каждую черточку, каждый отличительный признак, то, что делает нас родственниками. — Кстати, можно тебя спросить, я видел в первый день, как ты использовала способности, — решил вдруг сменить тему Нико, отчего я была ему только благодарна. Если я буду дальше погружаться в воспоминания, боли от этого меньше не станет. — Ты очень сильная полукровка, раз у тебя такие мощные силы. Прямо-таки магия какая-то! Но даже после использования способностей ты выглядела весьма бодро. — Скандинавские полубоги не знают устали, Нико. Понимаешь, для викингов не было ничего более почётного, чем погибнуть в бою — они воины до мозга костей. Мёдом не корми, дай устроить массовый махач, — усмехнулась я. Судя по Тору и то, как он любит размахивать молотом и бить всех и вся им на своём пути, особенно, когда выпьет… характеристику я дала верную. — Это передалось и нам. Мы не устаём от использования способностей. Внезапно полубог расхохотался, отчего я смущённо улыбнулась. — Так и представляю себе: ты рубишь всех налево и направо с воплями: «Ещё неси бухло!» Впервые за всё это время, что нас объединили в одну команду, я искренне рассмеялась. Когда постоянно приходится скрывать свои настоящие чувства за маской хладнокровия и равнодушия, поневоле отвыкаешь от проявления каких-либо эмоций, в особенности, радости. Мышцы лица немного болезненно отреагировали на непривычное действие — смех. — Не-е-ет, это, скорее, прерогатива Халка — не дали бухло, ну крушить-ломать! — успокаиваясь, ответила я. Затем снова посерьёзнев, я сказала то, что меня тревожило после того, как Один нагло турнул нас из Асгарда. — Нико, Один сказал, что ты знаешь, где Камень Времени… Парень заметно напрягся. Он нахмурился и таким взглядом посмотрел на меня, что меня пробрала дрожь — обвинительный взор сына Аида действовал на нервы, тем не менее, он преспокойно, даже немного оскорблённо, произнёс: — Если бы я знал, то сразу бы сказал. Один что-то напутал. — Либо опять говорит загадками, — прорычала я, искоса и обвинительно глядя на ночное небо. Вероятнее всего, Один закрыл Биврёст теперь и на сообщение «Асгард-Мидгард». И вывод из этого был только один: помощи от богов не жди. И вся ответственность за спасение девяти миров от обезумевшей Аморы лежит на наших плечах, Мстителей и полубогов. Зато на случай если проиграем, все шишки свалятся на нас, мол, наша вина, что мы не победили Чаровницу — а то, что против Перчатки Бесконечности мы ничто, это так, пустяки. — Надо срочно предупредить своих, — решительно сказал полубог, мысленно устремившись куда-то далеко за горизонт. — Но ты права: отправимся завтра утром. На сегодня — никаких приключений. Я ухмыльнулась. Обычно, в конце каждого спора, я оказываюсь права, и этот случай не стал исключением. Нико, слегка пошатываясь и слабо придерживаясь рукой за ствол ясеня, привстал на негнущихся ногах, отчего у меня сердце зашлось от волнения — как бы не упал (Стелла, если бы слышала меня сейчас, залихватски бы присвистнула и утвердила свой диагноз насчёт нашей компании «сын Аида-дочь Локи»). Ди Анджело кое-как снял с себя пилотскую большую куртку, — я поразилась, насколько тощим он был, но решила не вдаваться в подробности — и накинул мне её на плечи. Я устало закатила глаза от такого проявления внимания к моей персоне. — Нико, сколько раз я ещё должна повторить — я не ощущаю холода, и не замёрзну… — Спать придётся на холодной земле, так что лучше надень её — должна хоть немного согреть, — затем тёмные глаза парня угрожающе полыхнули, а сказал он это таким тоном, который обычно я слышала у Тони Старка — не терпящий возражений. — А как же ты? — Потерплю, — небрежно отмахнулся ди Анджело, медленно сполз вниз спиной по стволу ясеня и плюхнулся рядом со мной. Мне стало неуютно от того, что он рискует окоченеть, отдав свою единственную тёплую вещь мне. Хоть я пожалею о таком действии, и, если отец сейчас наблюдает за нами из Асгарда («Боги, папа, как мне тебя не хватает сейчас!»), то испепелит даже оттуда сына Аида, но я не могла поступить иначе. Я придвинулась вплотную к Нико, отчего он поначалу опешил, а после, понимая, что лучше меня не сгонять, робко приобнял за плечи. В сердце у меня разлилось неведомое доселе тепло, несмотря на то, что на улице был жуткий холод и ледяной ветер. Это новое ощущение согревало лучше любого алкоголя, лучше самой тёплой вещи. Не знаю, что я чувствую по отношению к Нико, и пойму ли когда-нибудь. Он понимал мою тёмную душу лучше любого другого человека, а я слышала страдания его сердца также отчётливо, как и свои. Не отдавая себе отчёта, я положила голову на плечо сына Аида и обняла его в ответ, с блаженством закрыв глаза и почувствовав, как проваливаюсь в сладкий сон. Вот бы каждый день был такой: быть рядом с человеком, который по-настоящему тебя понимает и принимает такой, какая ты есть; чувствовать его защиту и заботу в каждом взгляде, каждом слове и действии; быть нужной и любимой… Эта ночь мне запомнится надолго — на всю жизнь. Потому что в именно в ту ночь, два сердца забились в унисон друг другу, связывая судьбы двух людей воедино, неважно, какая участь постигнет миры. Эти два сердца будут биться вместе до самого Последнего Дня Миров.