Мстители. Война богов

Меня посадили в небольшую, но чертовски мрачную комнатку неподалёку от кабинета Уорлока — буквально два шага отделяют одну стену от другой. В ней было холодно и сыро, ну точно тюрьма. Меня заковали в кандалы и подвесили за руки, прицепив за прутья решёток на стене. Однако я висела безвольной куклой, ощущая себя, будто хорошо выжатый лимон — без магии я не смогу отсюда вырваться, учитывая ещё и тот факт, что Адам пристроил у двери моей темницы двух охранников, которые обязаны сторожить меня и днём, и ночью. Наступила ночь, и на небе, которое я видела через небольшое решетчатое окошко вверху, загорались одна за другой далёкие звёзды. А ведь где-то там, далеко-далеко среди миров и миллионов галактик, в закрытом Асгарде сидят все боги и наблюдают за нами, не выказывая и малейшего желания помочь. И в этой толпе бесчисленных богов и мелких божеств был тот, по ком я тосковала больше всего на свете. «Отец, — мысленно обратилась я, даже не надеясь получить ответ. Возможно, схожу с ума, но я до последнего верила, что он меня не оставит. — Не знаю, слышишь ты меня или нет… прошу, помоги мне выбраться из этой передряги. Мне одной не спастись. Помоги». Конечно же, звёзды, как мигали издалека, как бы немо спрашивая, в чём дело, так и продолжали сиять, оставаясь безразличными ко всему происходящему на Земле. Но ведь, и они исчезнут, если не спасти Иггдрасиль. Меня жутко клонило в сон, то ли от того, что у меня забрали всю энергию, то ли от пережитого потрясения. Поесть мне давали лишь мелкую корку хлеба раз в день, и то швыряли её в самый дальний угол и наблюдали, смогу ли я до неё дотянуться. Если мне удавалось добраться до еды, тогда в следующий раз бросали ещё дальше — видно, хотят меня убить голодной смертью. Хорошо, что хотя бы воды давали, пусть пару глотков, зато нормально, а то бы от обезвоживания я бы загнулась быстро, пусть я и полубог, но это не отменяет факт того, что я могу умереть. Несмотря на протестующие звуки у меня в животе, который требовал еды, и очень неудобное положение тела, стоило мне прикрыть глаза, как я тут же провалилась в сон. А если быть точнее, не сон, хотя лучше бы мне неделю снились кошмары, чем случилось то, что произошло со мной сейчас — я снова погрузилась в Хельхейм. Звуки внешнего мира исчезли для меня, я обнаружила себя в нормальном теле, словно меня и не морили голодом, в кромешной тьме. Где-то вдалеке послышались завывания голодных зверюг, с другой стороны были слышны стоны отчаяния и крики боли. Я пригляделась получше и поняла, что стою на берегу реки Гьёлль, через которую был перекинут золотой мост, что я узнаю из тысячи — Гьялларбру. Причём я оказалась на том берегу, где начинались земли мёртвых. Стоило обернуться, как можно было увидеть Лес Мук — многочисленные железные высокие деревья насквозь протыкали своими кривыми и острыми ветками окровавленные тела преступников, которые зря молили о пощаде и взывали о милосердии. Всё было весьма мне знакомо. Вдруг весь мир содрогнулся от мощного толка, как бывает в Мидгарде при землетрясении, даже Гьялларбру пошатнулся над рекой, издав при этом очень зловещий звон, будто кто-то невидимый гремит цепями, а я едва удержалась на ногах, испуганно озираясь вокруг. Даже в астральной проекции — а в Хельхейме я могла оказаться лишь в таком виде! — меня пробрал холод до костей: состояние умирающего Иггдрасиля уже отражается даже на самом нижнем из миров! — Эшли? Ты что здесь забыла? Услышав родной голос, который я могла слышать только в царстве мёртвых, я резко обернулась. За моей спиной стоял призрак, сотканный из сине-белого тумана, лишь прикоснись, и он растает во мраке Хельгарда. Тем не менее, силуэт этого юноши был мне прекрасно знаком: растрёпанные короткие волосы, что при жизни были чернее вороново крыла, знакомые черты лица и даже в смерти его глубокие синие глаза сияли подобно сапфирам. Привидение непонимающе смотрело на меня, будто не ожидало здесь увидеть, хотя я множество раз проделывала такие вылазки в Хельхейм. — Марк, — радостно выдохнула я, не сумев даже сделать и шагу навстречу умершему, опасаясь, что стоит мне приблизиться, и он исчезнет. Увидев моё благоговение, призрак подплыл поближе ко мне: — Что ты здесь делаешь? — требовательно повторил призрак Маркуса Локисона. Ах да, по совместительству он был сыном Локи и моим братом, который погиб при непредвиденной атаке нежити на Щ.И.Т. Как же давно это было… старые раны снова заныли, но я была безумно рада видеть его снова. — Я… я снова провалилась в Хельхейм, — честно призналась я, но Марк, кажется, не удивился вовсе. Лицо привидения, насколько это возможно, помрачнело: — Тебе нельзя здесь быть. Уходи! Меня словно ножом пырнули в сердце. Мой брат меня прогоняет? Я так долго ждала этой встречи, он разбередил мне все раны, которые я едва-едва смогла зализать за этот год после его кончины, а он смеет мне вот так вот указывать?! Снова послышался грохот и новые вопли, молящие о пощаде. Я нахмурилась, так как не припоминала такого раньше, и, повернувшись к призраку своего брата, со всем упрямством в голосе произнесла: — Что тут происходит? — Марк открыл уже рот, но я его опередила. — Не пытайся меня прогнать просто так, ты знаешь, я не уйду до тех пор, пока не выясню, что здесь происходит! Призрак устало закатил глаза. Да, он прекрасно помнил, что меня невозможно переубедить, упрусь, как баран и не отступлю, пока не получу все ответы на интересующие вопросы. — Хельхейм трещит по швам, — тем не менее, ответил мне брат. И почему-то я не удивлена услышать такой простой и устрашающий ответ. — Лес Мук разрастается ещё больше, и теперь он заманивает в свои ловушки даже не преступников. — Мама, Крис, Кэтрин? — риторически выпалила я, чуть подавшись навстречу знакомому призрачному лицу. Марк одобрительно кивнул: — В порядке… пока что. Гьёлль стремительно пересыхает, из-за чего некоторые особо отчаянные рвутся в мир смертных, но Модгуд их не пускает. Модгуд — стражница врат Хельхейма, которая не позволяет живым перейти через Гьялларбру, а мёртвым — вырваться в мир живых. Это огромная ледяная великанша, весьма добрая и отзывчивая, если её не злить. Она охраняет Хельхейм также, как Хеймдалль хранит покой во всех девяти мирах на Радужном мосту. При этом она всякому утверждает, что «когда придёт хозяйка, она установит тут порядок». Кем является эта хозяйка доподлинно неизвестно. Вот вам пожалуйста — практически каждый в моём мире скандинавской мифологии говорит загадками, хоть прям в шарады играй! Ну, или «Крокодил» на крайний случай. — Ясное дело — это же Модгуд, — одобрительно кивнула я, а про себя надеялась, что великанша не бросит свою работу при таких обстоятельствах. Не думаю, что она не заметила странные изменения, коснувшиеся всех миров. — Что ещё? С вами всё в порядке? Маркус поджал губы так, что на лице у него чётко отразилась белоснежная полоска вместо губ, тем не менее, он утвердительно кивнул, хотя это больше вышло, как-то беспокойно. — С нами всё в порядке, не волнуйся. Я позабочусь о маме, Кристиане и Кэт. А всё же, как ты попала сюда снова? Я помрачнела, не желая говорить правду своему брату. Однако призрак уловил моё резко сменившееся настроение, и только сильнее стал давить, чтобы я раскололась как орех. — Эш, говори — может, я смогу чем помочь… — Вряд ли. Понимаешь ли, Марк, сейчас такое творится во всех мирах, даже в Асгарде и Мидгарде, — брови привидения поползли вверх в удивлении, ведь обычно Обитель Богов и есть самое неприкосновенное место во вселенной, но прежде чем он начал бы сыпать новыми расспросами, я продолжила. — Одна злодейка отравила мировое древо и при этом собирает Камни Бесконечности… и, как ни прискорбно мне об этом говорить, но у неё есть почти все, кроме одного. — Так вот, в чём дело! — понимающе выдохнул призрак Маркуса Локисона. Вид у него был такой, будто он все эти дни только и собирал паззл, но не мог понять, что представляет из себя данная картина из-за отсутствия некоторых деталей. Теперь же эти детали заняли свои места, и всё стало ясным, как день. — Хельхейм умирает вместе с деревом, как и другие миры. Но чего же хочет эта злодейка, раз посягнула на сам Иггдрасиль? Ведь, если погибнет он, никто не спасётся, даже она сама. — На это у неё будет Перчатка Бесконечности — так, видимо, она надеется пережить грядущий апокалипсис, — пожала я плечами. Боги, как же я соскучилась по беседам с братом. Марк был одним из тех людей, которые понимали меня с полуслова, с полужеста. Порой мне казалось, что и думаем мы одинаково. Однако же после своей смерти он изменился — не в плане внешности, конечно же, но по нраву. В отсутствие той самой «хозяйки», про которую упрямо твердит Модгуд, великанша назначила его следить за миром мёртвых, а это большая честь и ответственность. — Она дура, — резюмировал Маркус, отчего мы оба рассмеялись, несмотря на жуткое и весьма опасное место встречи. Послышался ещё один грохот со спины сына Локи, и новые вопли ужаса раздались по всему Хельгарду. Марк опасливо обернулся посмотреть, что же там произошло, но я ничего не увидела, ведь там царила непроглядная тьма. Кто знает, этих мёртвых, может, у них суперзрение, раз они могут видеть во мраке, так или иначе, в следующую секунду Марк повернулся ко мне и, бережно взяв за плечи, уверенно сказал. — Тебе лучше уходить, сестра. Хельхейм отныне непостоянен, а границы между мирами то стираются, то становятся непроходимыми даже для богов. Уходи обратно в мир живых, пока не поздно! И тут у меня перещёлкнуло в голове. Ну, конечно же! Как я сразу до этого не допёрла! Пока есть время, стоит об этом сказать брату, и он, как пить дать, выполнит любое моё желание. — Марк! В том мире в я плену! — схватив парня за руку, однако это было то же самое, что ловить ветер, затараторила я. Синие глаза брата расширились от ужаса, но я должна была ему сказать, что задумала прежде, чем я вернусь в реальность. — Послушай! Меня лишили способностей, я не могу связаться со своими. Передай сообщение моему другу в мире живых, что я на последнем этаже казино «Лотос», и меня держат в плену! — Ты же знаешь, что это невозможно, — удивлённо выпалил брат. — «Мёртвые остаются с мёртвыми…» — «… живые — с живыми», — раздражённо продолжила я эту вызубренную наизусть фразу. — И без тебя знаю. Но он — сын бога мёртвых, он сможет тебя увидеть и даже поговорить с тобой! Мне нужна помощь. Марк удивился такому моему рвению, однако, увидев по глазам, что не вру, он выдохнул: — Хорошо. Я найду его и передам это послание, но лишь потому, что даже после смерти продолжаю дорожить тобой. У меня с души словно камень свалился, я готова была наброситься на Маркуса, задушить в объятиях и расцеловать, но в последний момент одёрнула себя, напомнив, что тогда он растает, и я его чёрт знает, когда ещё увижу. — Спасибо… — Как его зовут? — Нико ди Анджело, — ответила я, после чего Марк коснулся моего лба и, последний раз посмотрев мне в глаза, прошептал: — Я найду его ради тебя. Не позволь мирам умереть! Призрак с силой надавил в одну точку на лбу, которую некоторые люди называют «третьим глазом», будто он стал материальнее некуда. В том месте я почувствовала адскую жгучую боль, заглушившую все звуки Хельхейма. Всё сосредоточилось на боли от прикосновения Марка, и я стала чувствовать, как я стремительно покидаю царство мёртвых, хотя всё моё существо выло от того, что я, возможно, никогда не увижу больше свою семью. — До свидания, Эшли. Мы ещё увидимся снова, — услышала я вдогонку прощальные слова и провалилась в темноту, а затем почувствовала, как душа вновь вернулась в отяжелевшее тело. POV автор: «Прошло уже три дня, а от неё нет никаких новостей», — эта мысль сводила с ума, не давая покоя ни днём, ни ночью, в кошмарах ему снилось, что отправившуюся на встречу с Уорлоком Эшли пытают в какой-то темнице. Просыпаясь в холодном поту, парень, тем не менее, всегда обнаруживал себя лежащим в своей постели в одной из комнат Щ.И.Т.а. Однако, что бы он ни делал, чем бы не занимал руки, мысли постоянно уносили его в Вегас — туда, откуда он сам едва вырвался вместе с сестрой много лет назад. На третий день после отъезда Эшли в организации шло своим чередом, насколько это было возможно, тем не менее, не один он чувствовал, что тут что-то нечисто. К сыну Аида постоянно подсаживалась эта рыжая бестия… как её там… Стелла, вроде? Эшли о ней часто говорила, и, видимо, они были лучшими подругами, потому что, стоило рыжеволосой оказаться неподалёку от полубога, как она тут же сыпала догадками по поводу того, куда настолько долго могла запропаститься дочь Локи и что с ней могло приключиться. Хотя Нико старался избегать встреч со Стеллой, но девушка также, как и он, не находила себе места от волнения за судьбу их друга. Но не только некоторые из команды беспокоились за пропавшую Эшли. Ледяной волк Гарм эти два дня спокойно ходил по дворам Щ.И.Т.а, но вечером, под конец второго дня после отъезда его хозяйки, он стал носиться туда-сюда, словно не находя себе места, а порой зверь даже выл от досады или какой-то тоски. Многие были недовольны этим, но ди Анджело прекрасно понимал этого волка, пусть тот и недолюбливал его, — обоих терзали нехорошие предчувствия. Когда кто-то подходил поближе к Гарму, чтобы усмирить его, он отбегал куда подальше и продолжал выть, а если попытки заткнуть ему пасть продолжались он угрожающе рычал на всех, не подпуская к себе никого и продолжая чертовски сильно тосковать по хозяйке. Когда все Мстители и полубоги собрались на обед в общей столовой Щ.И.Т.а, Нико не смог съесть ни кусочка — настолько сильно его охватили волнения о пропавшей без вести Эшли. Полукровка взял с общего стола лишь очень крепкий кофе и ушёл подальше от всеобщего веселья и гомона, к окну. Никто даже не стал останавливать его. Так полубог мог продолжать молча пить свой напиток, смотря в окно и думая о своём, но не тут-то было — его снова преследовала мисс Бартон. — Можно я присяду? — поинтересовалась девушка, отодвигая стул. Нико пожал плечами на мотив «мне без разницы» и, не обращая ни малейшего внимания на Мстителя, продолжил смотреть в окно, держа длинные тонкие пальцы на кружке горячего кофе. Прошло около минуты в полном молчании, и тут Стелла продолжила, не в силах больше сдерживать свои опасения и волнение. — Тебе не кажется, что Эшли слишком долго нет? Нико перевёл взгляд чёрных, как ночь, глаза на подругу Локисон, не выказав своих чувств, но прекрасно понимая то, что ощущает Стелла: растерянность, страх за друга… и всё это сын Аида прочитал в безумных глазах рыжей. Он ощущал тоже самое, хотя чёрствая душа ди Анджело уже давно разучилась чувствовать хотя бы что-то, кроме ненависти ко всему миру. — Старк говорит, она скоро приедет, — тем не менее, стараясь не выдать своих истинных мотивов и чувств, как можно безразличнее сказал парень, пожав плечами, и снова отвернулся к окну, как вдруг Стелла неожиданно схватила его за тонкое запястье, что очень удивило полубога. Он не любил, когда к нему прикасаются. — Но ты так не считаешь! — выпалила девушка, и Нико уже было начал жалеть, что разрешил ей присесть рядом с ним. Бартон оказалась очень назойливой. — Брось, я же вижу, что ты неравнодушен к ней. Эти слова задели ди Анджело за живое. Несмотря на свою чёрствость и безразличие ко всему происходящему вокруг, почему-то именно дочь Локи заставляла его чувствовать себя нужным хоть кому-то, ощущать себя частью мира, от которого он откололся после смерти Бьянки. Эшли пробудила от долгого сна что-то внутри полубога, именно она заставила сердце сына Аида чувствовать всё снова. Но сам юноша не мог понять, какие же на самом деле чувства испытывает к непонятной дочери Локи. — Чего тебе надо? — в лоб спросил Нико, осознав, что просто так бы Бартон не подсела к нему и не стала бы даже заговаривать. Услышав, наконец, то, ради чего она всё это и устроила, Стелла отпустила его руку и ответила: — То, чего хочешь ты: ехать за Эшли. Она бы не стала просто так задерживаться в месте, откуда не выбраться без посторонней помощи, — Нико крайне удивился, что девушке известно о казино «Лотос» его дурная слава, но решил промолчать и дослушать её до конца. — Она моя подруга. Ты, как хочешь, но я поеду за ней. Я ей обязана многим. И с этими словами рыжеволосая встала, задвинув стул за собой, и ушла в толпу развеселившихся Мстителей. Нико посмотрел в окно и снова увидел неприкаянного Гарма, который то и дело сновался по двору Щ.И.Т.а, словно не находя себе места от беспокойства. После того, как он допил кофе, сын Аида ушёл к себе в комнату, раздираемый тревогой за судьбу подруги. Для некоторых дни летят напролёт и незаметно, но не для Нико. Третий день без дочери Локи тянулся нескончаемо долго, словно какая-то пытка. Полубог вспоминал о своём заточении в «Лотосе», как вдруг он почувствовал, что находится в комнате не один. И не с живым. Он спокойно обернулся к привидению, что стоял за его спиной. Это был высокий молодой человек, погибший в возрасте около 20 лет. Растрёпанные тёмные волосы, и синие глаза, сохранившие, на редкость для любого призрака, всю свою яркость и богатство цвета. Так как Нико был Королём Призраков, он не удивился, что в его покои пришёл дух умершего, но обычно он сам вызывал кого-либо из царства усопших. А здесь был какой-то особый случай, либо у кого-то день рождение, либо сегодня первое апреля и его снова разыгрывает бесячий Вальдес — привидение пришло само к своему хозяину. Однако же что-то было в этом духе знакомое… при этом Нико с уверенностью мог сказать, что ни разу не видел его ни при жизни, не встречался с ним после его смерти. — Кто ты такой? — спросил сын Аида пришедшего. — Меня звали Марк при жизни, — ответил дух, смотря прямо в лицо полукровке, из-за чего тот не мог отделаться от странного предчувствия: он видел этого Марка и прежде, но где и как?! — У меня есть поручение для Нико ди Анджело. — Ну, это я, — хмыкнул парень, скрестив руки на груди и ожидая то, что скажет ему привидение. — Что хотят сказать мне мёртвые на этот раз? — Лучше спроси, кто из живых послал меня сюда, — тут же получил риторический ответ на свой вопрос ди Анджело, поразившись этим словам. Обычно призраки передают послания, предупреждения или иногда даже пророчества только от умерших или же, в крайнем случае, от его отца Аида. Но тут особый и чрезвычайно странный случай. Увидев изумление в глазах Короля Призраков, загадочный Марк продолжил. — У меня послание к тебе от дочери Локи, Эшли. Одно только имя — и Нико тут же подался вперёд к привидению, сгорая от желания узнать о том, что случилось с его подругой. С другой стороны, он не мог понять, каким образом девушке удалось послать умершего за помощью в мир живых, — не медиум же она! И почему она послала сигнал бедствия таким необычным образом, а не позвонила по телефону, скажем? Ясно было одно: она в опасности. — С ней всё в порядке? Где она? Что с ней случилось?! — засыпал вопросами ди Анджело странного незнакомца. — Она велела сказать тебе вот что: её держат в плену на последнем этаже казино «Лотос», — внутри у Нико всё похолодело от ужаса. Не зря он не хотел отправлять её туда одну, не зря… — Её лишили способностей. Нико всегда считал, что, как только узнает, что случилось с девушкой, тут же помчится за ней во весь опор выручать её из беды, но он впал в ступор, не смея верить в происходящее. Эшли в плену, без магии, послала привидение сказать об этом… — Я сделал своё дело. А теперь, прошу меня извинить, — мне надо уходить, — призрак юноши почтительно кивнул и поплыл прочь от ди Анджело, готовый уже растаять в воздухе. Но у сына Аида остался один вопрос. — Подожди! — на оклик полубога привидение обернулось, вопросительно посмотрев на полукровку. — Почему… почему ты помогаешь Эшли? Марк очень горько и печально улыбнулся, в его глазах промелькнула какая-то неимоверная тоска, но и при этом — безграничная любовь. Нико часто видел такое выражение на лице ушедшей в молодом возрасте Бьянки, но всё-таки не до конца понимал, кто же этот призрак на самом деле. — Я не оставлю свою сестру даже после смерти, — и после этих слов, оставив Нико в немом шоке, призрак растаял в воздухе, словно его тут и не было вовсе. Призрак Маркуса Локисона. Сына Локи, ушедшего в возрасте 20 лет. Брата Эшли, о котором она вскользь упоминала. В голове ди Анджело отпечатались слова брата девушки: последний этаж, казино «Лотос», плен, нет магии. Сорвавшись с места, полубог помчался за помощью, чтобы соорудить небольшую спасательную экспедицию. И он уже знал, кого возьмёт с собой — самых преданных и верных ему и самой Эшли людей: её лучшую подругу Стеллу Бартон и его сестру Хейзел Левеск.