Поиграем?

Все люди похожи друг на друга: все мы смеемся и плачем, растем и развиваемся, учимся чему-то новому и познаем неизведанное, и у каждого человека есть в душе такое место, которое большинство времени просто закрыто на замок. Именно в этом месте хранятся все обиды и страдания, которые мы хотим забыть. Но стоит разозлить человека, как замок открывается и выпускает всю ту злобу и обиду, которую хранит. Эти чувства охватывают человеческое сердце, и он становится рабом собственных чувств и эмоций. Он перестает контролировать себя и не отдает отчета своим действиям. Возможно, именно поэтому мои одноклассники омеги и подожгли подвал вместе со мной. Я стал той самой причиной, которая разбудила в их душе всю ту злобу, и она заставила их пойти на такой поступок. В течение нескольких недель шло расследование, и этих омег быстро нашли, потом был допрос, на котором они расплакались и во всем сознались. К счастью, я не пострадал и меня вовремя спасли, поэтому этих омег просто исключили из школы, а их родителей заставили выплатить компенсацию. На время восстановления школы всех учеников отправили на каникулы, чему все были несказанно рады, разумеется, кроме меня. Мало того, что папа омега три дня не отходил от меня ни на шаг и днем и ночью, и даже в туалете предлагал свою помощь, так отец альфа, узнав, кто именно меня спас, начал вести себя, откровенно говоря, странно. Его беспокойству не было предела. Он то и дело выглядывал в окно, нервно покуривая сигарету, расхаживал по комнатам взад-вперед. А когда мы ложились спать, то он еще около часа стоял в темноте около входной двери, словно вслушивался в каждый шорох и караулил, на что папа омега лишь крутил пальцем у виска и пожимал плечами. Школу мы решили сменить и, как только закончат с документами, меня переведут, а пока я отсиживался дома. На улицу меня стали редко пускать, а я особо и не рвался. Родители брали меня с собой, когда отправлялись в магазин за продуктами или еще за чем-нибудь, этих прогулок мне вполне хватало. — Ник, — папа омега указал на отдел с мясными продуктами, — как на счет рагу из кролика? — Звучит неплохо. — А если ты нас отравишь? — отец альфа подошел к папе и, обняв его за талию, притворно поморщил нос. — Я не понял, это такой намек, что я плохо готовлю? — папа легонько стукнул отца по рукам, чтобы тот отпустил его. — Это намек на то, что я хочу в ресторан. — По какому поводу? — А просто так, — все-таки отпустив папу, он чмокнул его в щеку и отскочил от смущенного супруга. – Ну, что встали? Кто последний выйдет из магазина, тот платит! — Эй, стоять! Мы ринулись наперегонки с папой и, как только догнали на улице отца, то папа тут же укусил его за ухо, в знак наказания. Я лишь с улыбкой наблюдал эту сцену. Мне было приятно, что мои родители так сильно любят друг друга и не стесняются показывать это на людях. Мы доехали до ресторана на автобусе, в котором не было никого, кроме нас троих. Почувствовав себя королем, отец альфа развалился на сидении: — Еще бы телевизор и пиво, — размечтавшись, улыбнулся отец. — За проезд заплати, — папа омега нагло уселся ему на колени. А тот и не думал возражать. В ресторане, заказав себе поесть, папа омега предался воспоминаниям о молодости, а вот отец альфа заметно напрягся. Он отвечал супругу невпопад, а иногда и вовсе не слушал, находясь где-то далеко и думая о своем. Неожиданно его глаза резко расширились, а руки сжались в кулаки. — Черт… — прошипел он. — И тут нашли. Уходим. Быстро. — Отец, что… — Помолчи сейчас. Бросив пару купюр на стол, он вывел нас из ресторана. Мы шли быстрым шагом, отец все время оглядывался на кого-то сзади, а мы с папой старались не отстать от него. На наши вопросы он не отвечал, чем пугал нас. Неужели что-то случилось, и все его опасения были не напрасными? Ведь не зря говорят, что взрослые альфы способны чувствовать опасность, которая угрожает их семье и близким. Мы завернули в какой-то квартал и оказались в тупике. Тихо проматерившись, отец хотел развернуться и вывести нас отсюда, но путь нам преградили какие-то люди. На первый взгляд они казались обычными альфами, но под повседневной одеждой они скрывали оружие, которым тут же начали нам угрожать. Отец альфа в ту же секунду вышел чуть вперед, пряча меня и папу за своей спиной. — Я уже все вам сказал, нам больше нечего обсуждать, — отец весь напрягся и был готов в любую секунду напасть на этих людей. Моего папу омегу не на шутку затрясло, он прижал меня к себе, тоже стараясь отгородить от этих людей. Именно в эту минуту, меня словно молнией ударило. Я не мог пошевелиться, дыхание сперло, а голова кружилась. Даже находясь в подвале, мне было не так страшно, как сейчас. Да, я мог тогда погибнуть, но сейчас опасность угрожала жизни моих родителей. Сейчас они, в первую очередь, пытаются спасти именно меня, закрывая своими телами, не думая, что могут пострадать. — Просто отдайте его нам, тогда вы не пострадаете, — проговорил незнакомый альфа и взвел курок, наставив дуло пистолета на отца. — Да какой здравомыслящий родитель отдаст собственного сына?! Я лучше сам полягу, чем позволю забрать его! — Это твое право. Выстрел. Папа, зажмурившись, отвернул меня к стене, загораживая собой и не позволяя взглянуть в сторону выстрела. Я чувствовал, как мне на голову капают его слезы, как дрожит его тело, но он все равно пытается защитить меня. Сквозь гул в ушах я слышал звуки борьбы. Отец еще жив, он не сдался. В какой-то миг на лице появилась улыбка, а в сердце надежда, что все обойдется. Вот сейчас мы с папой обернемся, а отец, отряхнув руки, с гордостью кивнет на двух заваленных бугаев, и мы пойдем домой, но снова раздался выстрел. Папа вздрогнул и пошатнулся. Я слегка повернул голову и увидел, как кровь, вытекая из плеча, пачкает его одежду, капает на асфальт и на меня. Выстрел, снова и снова. Папа продолжал обнимать меня, стиснув зубы, а из его глаз продолжали литься слезы. После последнего выстрела звуки борьбы стихли. Папа и я, обернувшись, увидели, как отец весь в крови, в рваной одежде и с тяжелой отдышкой держит пистолет в руке, а под его ногами валяются два трупа. Бросив пистолет в сторону, он, хромая, подошел к нам и обнял, еще больше пачкая кровью. — Успокойтесь, все закончилось. Я не помню, как мы вернулись домой. Все было как в тумане, и я не мог здраво мыслить. В глазах все время стояла картина, где окровавленный отец держит в руках пистолет. Его глаза горят решительностью и ненавистью к тем, кто посмел угрожать его семье. Он готов был отдать свою жизнь, пошел на убийство ради нас. Мой отец настоящий альфа, не то, что я. Высокий и мускулистый, любящий и заботливый, готовый в любой момент порвать обидчиков. Он самостоятельно вытащил пулю и обработал плечо папы омеги, запретив звонить в полицию и скорую. — В этом нет необходимости, поверь мне, — отец закурил очередную сигарету, пока папа омега обрабатывал его собственные раны по всему телу. — Я их еще в магазине встретил, поэтому и увел вас оттуда, но они нас нашли. Они хотели забрать Ника. — Зачем им наш сын? — папа перестал обрабатывать его раны и взглянул на меня, сидящего рядом. — А ты вспомни, кто именно его спас из пожара, — отец затушил сигарету. — В качестве платы за спасение отец этого парнишки запросил нашего сына. Разумеется, я сразу отказал, но меня и слушать не хотели. — Отец, может… я… — Успокойся, сынок, — он устало улыбнулся, — я не позволю тебя так просто забрать. — В любом случае мы должны сообщить полиции, — не унимался папа омега. — Это уже покушение! — Он просто откупится деньгами и повесит на меня убийство этих альф, и хрен докажешь, что это была самозащита. — Эти трупы все равно найдут, начнется расследование, что тогда делать будем? — Все будет хорошо, — отец обнял своего супруга, — я что-нибудь придумаю. Я тихо сидел в стороне и наблюдал за тем, как плакал мой папа омега, а отец альфа пытался внушить ему ложную надежду. Жизнь буквально рушилась на глазах. Даже я понимал, что ничего хорошего не случиться, ведь если сейчас моих родителей попытались устранить, то дальше будет только хуже. И все из-за меня. Нет, так не может продолжаться и дальше. Даже если я выгляжу, как смазливый омега, но являюсь я альфой и должен вести себя, как настоящий альфа. Я должен вести себя, как отец. Решено. С этой минуты я позабочусь о том, чтобы моим родителям ничего не угрожало. Отец Дэйва получит то, что хочет.