Поиграем?

Знаете, чаще всего в жизни, как в рулетке: ставишь огромную сумму на черное или на красное с мыслью, что вот он долгожданный шанс и сейчас повезет, я выиграю и смогу распрощаться с долгами, зажить счастливой жизнью, но выигрывает зеленое. Все мечты рушатся в один миг, оставляя лишь пустоту, отчаянье, злость и некий ком в горле, который заставляет молчать, держа все в себе. Ведь если родные узнают о проигрыше, то начнутся вечные крики, ссоры и упреки, которые не приведут ни к чему хорошему, и в итоге ты останешься ни с чем. Я чувствовал себя точно так же. Внутри была какая-то пустота, которая не давала мне покоя, но в тоже время злость словно съедала изнутри, не позволяя сидеть на месте, а отчаянье давило все сильнее с каждой минутой, ведь я ничего не мог поделать, и вынужден быть послушной игрушкой. В очередной раз, обдумывая это, я со стоном медленно сполз по стене и, сев на пол, схватился за голову. Было огромное желание рассказать обо все этом, поделиться и спросить совета, но я не мог, мне не давал этого сделать некий ком в горле, заставляя молчать. Ведь я не мог допустить, чтобы старания моих родителей оказались напрасными. Настал день похода в школу. Я шел очень медленно, не торопясь. В какой-то момент появилась идея: послать все к черту и сбежать подальше, но в голове вновь всплывала картина, на которой окровавленные родители защищают меня. Нет, я определенно не мог сбежать, ведь я делаю все это ради них. Воткнув наушники в уши и включив музыку, я прибавил шаг. Возможно, что я быстро надоем ему, и тогда он отстанет от меня. Все вернется на круги своя. Я размечтался. Осень кончается, и скоро наступит зима, а там и новый год не за горами. Может, отец, как и раньше, снимет домик в горах, и мы отдохнем всей семьей вдалеке и спокойствии. Зайдя в раздевалку, я ожидал, что ко мне, как обычно, начнут приставать, но все было иначе. Они мило улыбались и здоровались, а когда я проходил мимо, то сторонились, боясь прикоснуться. Я не придал этому значения, но когда прошел в класс и все разговоры резко стихли, в сердце прокралась тревога. Что-то явно происходит. Одноклассники тупо опустили взгляд в пол, не смея взглянуть на меня. — Что происходит? — поставив сумку на свою парту, я задал вопрос. Но ответа от одноклассников так и не последовало, словно они боялись и слово мне сказать. — Лео, — я обратился к одному из альф, — что-то случилось? — Ник, отойди, пожалуйста, — еле слышно прошептал он. Неужели их всех запугали? Определенно это рук Дэйва. Решил таким образом ограничить мое общение с одноклассниками. Я на такое не подписывался! Да кто он такой, чтобы лишать меня общения с моими друзьями? Нужно срочно найти этого эгоиста и прояснить ситуацию. Я сел на свое место и начал ждать прихода этого засранца. Прозвенел звонок и в класс вошел учитель, а Дэйва все не было. Конечно, наверняка решил прогулять и опохмелиться после очередной вечеринки. Как же он меня бесит. После уроков учитель попросил меня помочь в актовом зале, разумеется, за вознаграждение в виде положительной отметки по предмету. А кто откажется от халявной оценки, когда нужно просто последить за парой коробок с реквизитом? Ни о чем не думая, я отправился в актовый зал в приподнятом настроении, но, открыв дверь, я так и замер на месте с открытым ртом и изумленным лицом, а приподнятое настроение весело помахало мне ручкой и улетучилось. На сцене стоял Дэйв и играл на скрипке. Протяжные звуки, звучавшие в зале, словно овладели мной, заставляя вслушиваться в каждую ноту. Эта грустная мелодия цепляла за душу, рассказывала историю о несчастной любви, которая не имела счастливого конца. Полностью погрузившись в музыку, он не заметил меня и продолжал играть, а я тихонько скользнул на сиденье. В нем не было того эгоизма и высокомерия, лицемеря и самодовольства. Дэйв выглядел печальным, словно все то, что играла скрипка, пережил он сам. Неожиданно Дэйв перестал играть и опустил голову, закрыв глаза челкой. Я понял, что он, наконец, заметил меня, но в не самое подходящее для него время. Неужели эта мелодия и есть крик его души, раз он настолько растрогался? — Тебе нравится звучание скрипки? — спросил он, убирая скрипку в чехол и все так же пряча глаза. — Теперь нравится… — Что ты тут делаешь? — он устало развалился прямо на полу сцены. — Меня учитель попросил присмотреть за реквизитом. А ты почему не был на уроках? — Скоро концерт и меня попросили выступить, поэтому все это время я репетировал тут. Как тебе мелодия? — Красивая, но грустная. Оказывается, у тебя есть сердце, — я поднялся к нему на сцену и встал рядом. — Сердце есть у каждого, без него мы не сможем жить, глупый омега, — на его лице появилась ехидная улыбка. — Я не омега, а альфа, и ты это знаешь, — он вновь начал бесить меня. — А ты сам-то в этом уверен? — Хочешь проверить? — Ну, раз сам предлагаешь… Слегка привстав на локте, он схватил меня за руку и повалил на себя. Я не ожидал такого и, не удержав равновесия, упал прямо на него. Перекатившись, он навис сверху и, нагло улыбнувшись, положил свою руку мне на пах. — Я не это имел в виду! Прекрати! — я начал отталкивать его и пытаться выбраться, но в итоге он перевернул меня на живот и придавил своим весом. — Какой-то ты слабый для альфы… — прошептал он на ухо. Расстегнув мой ремень, он просуну свою руку мне в трусы и обхватил член. Я не испытывал особого удовольствия от того, что альфа сжимает мое достоинство, но сами прикосновения были приятны, поэтому я инстинктивно отставил попу вверх, прижавшись к его члену. Тот лишь улыбнулся и начал надрачивать мой член. — Прекрати, — стиснув зубы, прошипел я. — А по-моему, тебе этого не хочется. Смотри, да у тебя же просто каменный стояк. Не отказывайся от удовольствия. — Какое к черту удовольствие… — но он, проведя рукой по стволу члена, начал играть с головкой, от чего я тихонько застонал. — Хороший мальчик, а теперь… — договорить ему не дал зазвонивший телефон. — Что за… Взглянув на экран телефона, он резко отстранился от меня и сел рядом, а я облегченно выдохнул. — Что тебе надо? Погоди, когда? Еду, — сбросив, он обреченно взглянул на меня. — Прости, малыш, но дела не ждут, закончим в другой раз. Потрепав меня по голове на прощание, он, взяв скрипку, поспешил удалиться, а я отвернулся к стене, продолжая лежать на полу. Лицо горело, а член по-прежнему стоял. Позор. Меня возбудил альфа. — Если долго будешь лежать на полу, то простудишься. — Что? — я непонимающе оглянулся. Внизу стояла улыбающаяся копия Дэйва, и единственным отличием была лишь другая школьная форма. — Я же говорил, если что случится, то помогу, — он продолжал улыбаться своей теплой улыбкой. А у меня чуть ли из глаз слезы не лились. — Марк… Он… Этот придурок… — Ну-ну, спокойно, — Марк поднялся ко мне на сцену и обнял за плечи. — От дрочки еще никто не умирал. Давай успокаивайся. Тебе уже во второй раз повезло, что я был рядом. Если бы не я, то был бы ты сегодня изнасилованным. — Это ты ему позвонил? — Да. Меня пригласил ваш директор, но я немного заплутал и забрел в актовый зал, увидел, что этот сексуальный маньяк с тобой делает, поэтому и позвонил ему. — Спасибо, ты действительно спас меня. — Да ладно, — он хотел еще что-то сказать, но неожиданно, смутившись, отвернулся. — Ты бы все-таки привел себя в порядок и застегнул штаны, а то как-то неловко. Только сейчас до меня дошло, что все это время я сидел с расстегнутыми штанами и со стоящим хозяйством напоказ. — Господи, это не то… Черт… — я резко развернулся к нему спиной, заливаясь краской. — Я, пожалуй, выйду и подожду тебя снаружи, — с этими словами он спустился по лестнице. Выйдя из актового зала, мое лицо все было красным и горело от смущения. Увидев, что я привел себя в порядок, Марк подошел ко мне и улыбнулся: — Ну что, герой дня, переживший нападение моего братца, готов проводить меня через этот лабиринт к директору? — Конечно, вот только меня оставили смотреть за реквизитом… — Тогда скажи куда идти, а потом, когда закончим наши дела, не против прогуляться по городу? — Нет, я только за, — настроение неожиданно поднялось, а внутри стало как-то тепло. — Тебе нужно подняться на этаж выше и там будет дверь с табличкой. Позже, встретившись, мы отправились гулять по городу. Марк рассказал мне, что директор вызывал его по поводу предстоящего концерта, ведь он, как и брат, играет на скрипке с самого раннего детства. Вообще, скрипка — это единственная вещь, которая их объединяет и делает похожими, а так, они совершенно разные. Он более мягкий по характеру, а Дэйв, как выразился Марк, настоящая заноза в заднице и дыра в бюджете.  — Вот скажи, в каком месте мы с ним внешне похожи? — продолжал он. — У меня родинка на запястье, а у него нет родинки, а еще он более спортивный и тело у него мускулистее… Так мы продолжали гулять, наслаждаясь общением друг друга. Марк проводил меня до дома, сказав, что за ним уже приехала машина. — Слушай, Ник, — неожиданно обратился он ко мне, когда я уже собирался заходить в подъезд. — А ты не будешь против, — он немного замялся, — если я тоже, как и брат переведусь в школу? — Ты что, да я буду только рад! — я не выдержал и накинулся на него с объятиями. Он, пошатнувшись, устоял на ногах и тоже обнял меня. Домой я вернулся счастливый и с улыбкой до ушей. Естественно это заметили мои родители и начали расспрашивать и выведывать. А отец альфа вообще подошел впритык и начал ревниво обнюхивать меня: — Ты пахнешь сразу двумя. Не хочешь объясниться? — Я не должен ничего объяснять, и вообще, я проголодался. Накормите своего ребенка! — Ребенок, блин… — пробурчал отец и пошел следом за мной на кухню. На следующий день учитель представил нам Марка, как нового ученика и брата-близнеца Дэйва. Все тихонько перешептывались, а Дэйв, сидящий рядом со мной, прожигал ненавистным взглядом своего брата и в любой момент был готов сорваться. А Марк, как ни в чем не бывало, прошел мимо своего брата и, мило ему улыбнувшись, сел сзади нас. Во время урока Дэйв пытался приставать ко мне: то положит руку на коленку и начнет поглаживать, то как бы случайно коснется паха или близко наклонится к самому лицу, объясняя это тем, что не успел записать за учителем и просто смотрит у меня. Но Марк то и дело тыкал его в спину ручкой, пинал по ногам или дергал за волосы, а когда тот поворачивался, то Марк мило улыбался, а Дэйв получал от учителя. Во время перемены Дэйв не выдержал и, впритык подойдя к своему брату, прошипел ему в лицо: — Какого черта ты тут делаешь, маленький ублюдок?! — Тебя это не касается, — спокойно ответил тот и толкнул брата в грудь, чтобы тот отошел. — Ты бы не стал менять элитную школу на эту. В чем причина? Это я тут разгильдяй, поэтому меня и выгнали, а что же натворил ты, мой милый братик омежка? — Я не собираюсь повторяться, — с этими словами он сел за свою парту. — А, я понял, — Дэйв неожиданно схватил меня за шиворот рубашки, — дело в нем? Ты серьезно? — Что ты делаешь? Отпусти его, — он заметно напрягся, а мягкость и непринужденность в голосе исчезла. — Что ты мне сделаешь? Он моя игрушка, не забывайся. Я могу делать с ним все, что захочу, — с этими словами он потащил меня к отрытому окну в конце класса. — Например, выкину его из окна. Хорошая идея, тебе так не кажется? — Сделаешь это, и я позвоню твоему Эндрю. Хочешь, чтобы я это сделал? — Ублюдок… — прошипев это, он выпустил меня и, с силой ударив по стене, вышел из класса. Все, кто присутствовал в классе и видел эту сцену, тут же начали перешептываться, посматривая то на меня, то на Марка. — Кстати, — Марк обратился к одноклассникам, — все то, что наговорил вам брат, чистая ложь, так что успокойтесь и дышите свободно. Вас просто хотели запугать. Со всех сторон послышались облегченные вздохи, а я так и продолжал стоять столбом, пораженный, пока из раздумий меня не вывел голос Марка: — Эй, Ник, садись со мной, он вряд ли уже вернется.