Переруби рог изобилия

Рядом с Макс Колфилд время натягивает свои нити почти ощутимо. Вот честно-честно, он и не замечал этого раньше. Да и не интересно было до этого. Она, бывает, резко вскидывает руку и можно заметить, как перетягивает их на себя, ткачиха-паучиха, она настолько приучилась изображать из себя всесильную. Нейтана тошнит от этого всего, но ему просто некуда податься. Разве что в проявочную, вниз? Нейтана тошнит, но он просто не может заставить себя сойти со сцены, не дождавшись занавеса. Какой бездарный, мать честная, спектакль. И торнадо шумит, ревет, оно совсем скоро придет из-за горизонта, оттого, наверное, смотритель маяка забросил свой пост. Дождь и ветер такие сильные, что перебили всю связь, разорвали провода-шнурки. Вот и сидят они, эти детишки-психопаты, вознамерившиеся спасти свой микромир. Вот только Колфилд уже не так уверено перебирает временные струны, а Прескотт тут вообще просто за компанию, да и его пиджак так удачно унесло ветрами. Пиздец как весело. - Нейтан, - тихо говорит мышка-Колфилд, опускает ладошку на отрабатывающую ритм какой-то песни ногу, - успокойся. Нейтан об этом раньше не задумывался, но… если ей расколоть черепушку, то она успеет отмотать время настолько, чтобы ответно расквасить ему нос? Он запоздало сбрасывает ее ладонь с колена. Ну уж нет. - Я принесла, только не совсем уверена, что среди них есть нужные, - говорит Макс и, кажется, она честно пытается помочь. Ведь так называется, когда хипстерша без гроша вдруг вываливает на тебя половину аптечного ассортимента? - Них…, - и что это ее, а. Прескотт опасливо косится на девчонку, думая, есть ли смысл забить ей глотку всеми этими разноцветными пилюлями, - стоило тебе пристрелить своего любимого учителя, и теперь с головой ушла в криминал? - Тебе ли говорить, - она смахивает пыль с мешка напротив, не заботясь о его наполнении, и садится, - ну так что, подходят? Нейтана всего трясет. И от ярости, и от чертового осознания, что среди них действительно есть те, которые его сделают тихим и смирным паинькой, который лежит себе в углу и грызет бездумно палец. Как все любят овощей, вы поглядите. А еще тут есть витаминные мармеладные мишки, какая прелесть. Он истерически смеется, мечтая свернуть Колфилд шею, делает глубокий вдох и дотрагивается до груди, ожидая, что сердце бьется сейчас быстро и нетерпеливо, но оттуда не доносится ни звука. - Ты просто уже заранее мертв, Прескотт, - говорит Макс и настойчиво кладет ладошку ему на дергающееся колено, смотря со своим гребанным ланьим сочувствием. Нейтан рвет пакетик с мармеладными мишками и забивает ими свою смеющуюся-рыдающую глотку.

***

- Мне кажется, я это все и устроила, - говорит девчонка, возомнившая себя богом. Она зябко обнимает себя за тощие плечи, раскачивается из стороны в сторону. Сумасшедшая. Или просто замерзла, - я поменяла ход стольких событий, я… я делала это только ради Хлои. А что получилось? Кажется, единственно верная реальность раскололась на тысячу фальшивых, в них ходят фальшивые люди с родными мне лицами, они делают фальшивые, неверные вещи… и даже так, изломав все, что можно, я не смогла ее спасти. Нейтан смотрит наверх и думает, что, даже если зажжешь огонь на маяке, все равно никто не придет. Ничто не спасет от шторма и от Колфилд, которая никак не может определиться с собой, и он почему-то должен что-то делать с ней. Заткнись, заткнись, заткнись, беззвучно просит он. Забейся в свой серый угол, живи своей пресной жизнью и не трогай никого. У того, наверху, явно чертовски хорошее чувство юмора. А главное, оставь в покое меня. - Я даже порой не уверена, что я – это я, - вздыхает Макс, - а ты, Прескотт, ну докажи, что ты не просто собранный из фрагментов разных реальностей… Бред. Бред-бред-бред. Ее запястья он сжимает до боли, она слабо дергается назад, словно в старые времена. Ну скажите, разве могут они еще бояться? Ну скажите, будет ли от поцелуя девственницы хоть какая-то прибавка к карме? У Колфилд на губах морские ветра и соль, которые она принесла извне. От этого жжет собственные разбитые губы и отчего-то хочется еще. Нейтану совершенно, слышите, абсолютно плевать на это "отчего-то". - Ого, - удивляется она, а потом пытается вырвать запястья, - хорошо. Убедил. Он настолько зол, что может только часто-часто, взбешенно дышать и смотреть. Волосы растрепались, рубашка липнет к лопаткам, даже не хочется думать, как он выглядит сейчас. - Только попробуй отмотать, - специально, как можно более гадливо, улыбается Прескотт, чувствуя, как вокруг них коконом сворачиваются временные нити. - Тогда тебе придется это повторить, - парирует Колфилд и подается вперед. Каждый тянет пальцы в темноту, ищет друг друга, переплетается с чужими пальцами с какой-то злобой и торопливостью. Время продевает свои нити паутины в их вены и оба забывают, где было начало, и когда же настанет конец.

***

Вот и все. Вот и сказочке конец. Никакой силы не было. Никто не прилетел и не пришел, не приплыл и не выполз, чтобы спасти их. Это просто глупая история о том, что, как бы ты не старался, как бы не разбивал руки, как бы не пытался докричаться, все в итоге пожрет какая-то неведомая херня. А еще ты умрешь, зная, что скоро умрет вслед за тобой твой не-милый и родной микромир. Между тем Максин смотрит, как торнадо медленно подкрадывается к берегу и только сильней сжимает перила ручонками, а за спиной трещит стекло, грозится вонзиться ей в затылок. - Колфилд, ты лучше меня бросай, - говорит Прескотт в порыве героических чувств, которых у него что-то расплодилось в последнее время там, на дне желудочков, - ты себя-то не сможешь так далеко назад отбросить. - Смогу, - спокойно говорит вытянутая, аки струнка, та, - и тебя вытащу за собой. А за тобой будет должок. А, ну конечно. Только ты расслабился, Нейт, поласкал бывшую вражину и приготовился умереть с желудком, полным мармеладок, тебе опять не оставляют выбора. - Теперь я должен на тебе жениться, что ли? – устало уточняет он, все еще не сумевший поверить в суррогат, ставший реальностью. Слишком часто видел во снах. - Да ни в жизнь, - звонко, будто нервно, смеется Макс, - я придумаю что-нибудь похуже. Вот это сейчас было страшно. Цепляясь за его руку, четырьмя ладонями она черпает из ниоткуда в никуда нечеловеческую силу. Чувствуя, как воздух сжимается вокруг него и внутри него, Нейтан зажмуривается. И они вместе начинают отсчитывать назад.