Стекло (Дилогия "Зеркаль". Часть 1)

      Нападения нападениями, а школьную жизнь для студентов Хогвартса никто не отменял. После уборки замка все вернулись к размеренному образу жизни, спеша каждое утро на занятия, переписывая лекции, выучивая заклинания и практикуя их друг на друге.       На удивление, Гарри для всех резко стал главным предметом обожания. К нему липли беты и альфы всех полов, а омеги набивались в друзья. В нём стали видеть потенциальный щит. Однако Гарри намертво приклеился к своему старому окружению, особенно к Рону и Гермионе. Они снова стали старой доброй Золотой Троицей.       Но всё изменилось.       Там, за магическими оградами территории школы, уже, с единственного взмаха палочки, прекращались жизни и рушились судьбы. Кто-то получал письма от семьи о страхе перед скитающимся по улицам людям в масках, о страхе всех и каждого именно перед Волан-Де-Мортом и его бешеным легионом психов и убийц.       В один день, положивший начало возвращению Гарри к реалиям, Ханне Аббот пришло письмо из дома, где сообщалось об убийстве её матери в очередной резне в центре Магического Лондона. Слухи быстро распространились после её отбытия домой, и Поттер всё чаще стал слышать предложения о возрождении «Отряда Дамблдора». Но ему было ясно, что большая часть не готова, да и никогда не будет готова к войне. Избранный прекрасно понимал, что сам Дамблдор давно преследует какую-то цель по быстрому прекращению разворачивающейся войны. Только если он уже не сражается вовсю за пределами школы, ведь в замке директора можно было застать всё реже.       Со временем резко прекратились и уроки ЗОТИ, ведь Снейп не появлялся с момента нападения, а заменить его могли не многие, да и ненадолго. Травология, трансфигурация тоже проходили редко — все преподаватели говорили про какой-то вечный педсовет, которого в изначальном виде не существовало. Мракоборцы с каждым днём всё больше заполняли коридоры, патрулируя и охраняя школу. Их помножилось в два раза после того, как Ханна Аббот так и не вернулась в школу.       У Гарри скопилось так много вопросов, ему нужны были толчки к действиям. Кто бы что бы не говорил, он — мальчик, который отнюдь не обладает выдающимися качествами лидера и полководца. Ему нужна помощь.

***

      Прошёл месяц с последнего появления Альбуса Дамблдора. Май был на удивление очень прохладным, но, возможно, виной тому была не сама погода, а холод в душах людей. Многие студенты уехали домой, когда уроки стали редким звеном учебного процесса Хогвартса. Школа пустовала, если не считать оставшихся немногих детей и мракоборцев.       Во вторую субботу мая, когда все студенты были в своих гостиных, школьный колокол ударил десять раз подряд, так что всем стало понятна команда «отправиться в Большой зал». Собрались все факультеты и курсы. Гарри шёл рядом с друзьями, и у него в ушах вибрировал звук собственного сердцебиения.       И да, сердце его редко подводило.       Большой зал был освещён ярким майским солнцем, все столы сдвинуты к стенам, а посредине, на небольшом каменном возвышении, стояло ни что иное, как гроб. В его изголовье стояли профессора в тёмных одеждах: МакГонагалл, Стебль, Слизнорт, Хагрид и другие.       На светлой крышке золотистого гроба была выгравирована надпись: «Вечный покой Альбусу Персивалю Вульфрику Брайану Дамблдору.»

***

— Я не представляю, чем смогу помочь вам, Поттер, — после похорон прошла неделя, и Минерву МакГонагалл единогласно утвердили на роль директора школы Хогвартс. — Весь Магический мир сейчас в отчаянии, власть Волан-Де-Морта набирает обороты, а армия Света позорно слаба, — она обернулась от окна к своему собеседнику. — Но то, о чём вы просите, — губительно для нашего положения априори. Я не разрешу вам и вашим друзьям покинуть пределы Хогвартс. — Тогда Он придёт сюда и пострадают сотни невинных, Вы должны это понимать! — Гарри отчаянно сжимал кулаки, переминаясь с ноги на ногу. — Учителя и замок всё ещё часть армии Света и смогут отбиться, а ты, мой мальчик — наша единственная надежда на счастливый конец, — Минерва тяжело вздохнула, взглянув из-за плеча на пустынные просторы, некогда кипевшие жизнью. — Моё последнее слово, Поттер — вы не покинете стены Хогвартса.       Гарри отрывисто вздохнул и в мгновение ока вылетел из кабинета. В коридоре он прижался лбом к ледяной каменной стене. Потерянность, отчаяние, депрессия — лишь чиркали по поверхности его внутреннее состояние. Он ведь не сможет спасти стольких, скольких хотел бы, если останется здесь. Но позорно сбежать, оставив родные стены Хогвартса на растерзание, ему так же не под силу. Сердце гулкими ударами билось в решётке грудной клетки, стремясь пробить её как можно скорее. В этот момент в голове Гарри сработал давно проверенный инстинкт — посоветоваться с Еиналеж.       Ноги сами понесли его в верном направлении. На удивление, Еиналеж всё так же стоял в своей «тайной» комнате, не потревоженной последними событиями. Гарри прикрыл за собой дверь, аура зеркала радостно на него среагировала. — Привет, — неуверенно начал он, усаживаясь напротив собственного отражения. — Интересно, уместно ли спрашивать, но… Ты знаешь, что произошло? — Еиналеж толкнуло его тёплой волной ауры. — Скорее всего, да… МакГонагалл не выпускает нас за пределы школы, а сбежать посчитают предательством, — Еиналеж согласилось тем же способом, и стекло заволокла дымка. Гарри начал внимательно вглядываться и различил очертания школы. Затем картинка приобрела не очень приятные детали: из окон замка горел зелёный свет, сотни дементоров кружили вокруг башен, а небо было затянуто свинцовыми тучами, оскверняющими картину ещё больше.       Поттер тяжело вздохнул, принимая увиденное за результат в случае его побега. Однако в следующую секунду за дверью прозвучал сокрушительный грохот, поднялся шум. Гарри ринулся к двери, но она оказалась заблокирована. Он злобно зыркнул на Еиналеж, но оно было подозрительно спокойно. Ни одной ауры не метнулось в сторону Гарри. Только дрожь пробила всё тело гриффиндорца, на мгновение перед глазами всё расплылось, и он с остервенением дёрнул дверь.       По коридорам носились напуганные ученики, где-то слышались заклятия и крики Пожирателей. Гарри понесся в гриффиндорскую башню к друзьям, но им удалось встретиться у лестницы. — Рон! — закричал он, схватив рыжего за руку. — Что происходит? — Уизли обернулся к нему и уставился вопросительным взглядом. — Пожиратели снова здесь! Эй, погоди, а я тебя знаю? — у Гарри открылся рот. — Вы чего? — осторожно спросил он. — Это я, Гарри! — брови Гермионы поползли вверх. — Это не смешно, юноша! Ты видел его? — Гермиона, ты что? Да что вы придуриваетесь?! — он толкнул Рона в грудь, с яростью глядя на друзей. — Ты возможно никогда Гарри не видел, но у него чёрные волосы, зелёные глаза, очки и шрам, — шикнула на него девушка. — А не каштановые волосы и карие глаза, вроде твоих, придурок! — О чём вы говорите?! — истерика в голосе странного парня навивала на Грейнджер сомнения. — Скажи нам факт, который знает только Гарри, — зашипел Рон, вставая прямо у шатена перед носом. — Да вы… Да я… Третий курс! Гермиона, — он в отчаянии взглянул на подругу, — на третьем курсе ты дала по носу Малфою, когда мы шли к Хагриду! — друзья потрясённо замерли, переглянувшись. — Мерлин, Гарри, что произошло?! — закричала Гермиона, подбегая к нему и приподнимая чёлку — шрам отсутствовал. — Они пробили щит, и теперь Хогвартс кишит Пожирателями! Они пришли за тобой! Ты принял Оборотное? — Я… Я не знаю, ничего не принимал! Орден здесь? — Волан-Де-Морт возвёл собственный щит, они не могут пробиться, — выдохнул Рон. — Пожиратели сгоняют всех в Большой зал, выискивая тебя. Сопротивляющихся убивают. Мы уже видели несколько трупов: Энтони, Меган, Кэти. — Я не знаю, как ты это сделал, но даже твой запах исчез. У нас есть надежда, — обернувшись к Уизли, прошептала Гермиона. — Тогда идём, — выдохнул Поттер.

***

      В Большом зале было тихо. Мимолётом проносились лишь звуки плача учениц и топот ног Пожирателей. Наверху, во главе учительского стола, восседал Волан-Де-Морт, а по обе стороны от него расположились «высшие» Пожиратели: Белла, Люциус, Кэрроу, Нотт и Гойл старшие, и другие. Столы снова были сдвинуты к стене, и ученики толпой стояли с левой стороны.       Гарри, Рон и Гермиона быстро смешались с толпой и нашли Невилла, Колина и Парвати*. Гермиона на ухо объяснила Невиллу кто есть кто, и они прикрыли Гарри спинами и, на всякий случай, запахами. Амикус Кэрроу спустился в зал: — Дорогие дети, — с улыбкой начал он, — сейчас выстраиваемся в ровную шеренгу из трёх человек. Далее выходим к нам для досмотра, — ученики не двинулись. — Стройся!       За несколько секунд все выстроились по указу, и первая тройка вышла в центр — парень с Пуффендуя и две девушки со Слизерина. Фенрир Сивый стремительно подошел к ним и принялся обнюхивать. Одна из девушек едва не расплакалась, но сдержалась, выдавая себя лишь дрожащей губой.       Когда очередь дошла до Гарри, Гермионы и Рона, Невилл сильно сжал его плечо, чтобы немного запечатлеть свой запах. Они вышли вперед, уставившись на высокого оборотня. Сначала Фенрир обнюхал альфу-Рона и чихнул от горечи его запаха. Затем омегу-Гермиону и ухмыльнулся (девушка была в преддверии течки). Когда настал черед Гарри, Сивый втянул воздух около его шеи и, рыкнув, начал кружить вокруг него, обнюхивая его плечи, волосы, одежду. Сердце Поттера замерло, пропуская редкие, оглушающие удары. — Странно, — шикнул оборотень в сторону учительского стола. — Как бы бета… Но… Есть что-то, — Кэрроу мигом оказался рядом и схватил Гарри за подбородок. — Действительно, мой Лорд. Даже овал лица не беты, — Волан-Де-Морт напрягся, его запах завибрировал, отчего в голове Гарри будто ударила молния. Раз его шрама нет, то он не может закровоточить, но боль подкашивала ноги, и он зажмурился. — Как тебя зовут? — спросил Амикус. — М-Марк, — выпалил Гарри, слегка оправившись от приступа. — Марк Малвор. — Люциус, — прошипел Том, взглянув своими змеиными глазами на Малфоя. — Пригласи, пожалуйста, Драко. Думаю, он должен будет узнать его.       Кэрроу отпустил лицо Гарри и указал Рону и Гермионе отойти в сторону «опознанных». Поттер повернул голову на шум с задних дверей за учительским столом. В следующий момент появился Драко в приталенном чёрном костюме тройке с чёрной рубашкой. Серебряные глаза горели надменностью и холодом, он на ходу застегнул пуговицы на пиджаке и приблизился вплотную к парню. Дорогой одеколон и ощущение приближающегося гона альфы чуть не вырубили в Гарри чувство самосохранения. Он скучал по этому чертовому предателю, но нервы натянулись от воспоминаний о наличии метки. Она могла всё ещё виднеться на его шее. — Ты узнаёшь его, Драко? — поинтересовался Том. Малфой-младший, держа одну руку на пиджаке, а в другой палочку, внимательно уставился в лицо «Марка». — Нет, мой лорд, на одном курсе с Поттером никакого Марка Малвора не было, — обернувшись, ответил он. — Меня перевели с Думстранга месяц назад! — вскричал Гарри, и Драко снова подозрительно уставился на него. — Спросите у профессора МакГонагалл, — но гриффиндорец только сейчас заметил полное отсутствие учителей где-либо. — Где она? — Общается с духом Василиска в подземелье, я думаю, — в ярости зашипел Волан-Де-Морт, поражённый храбростью юноши. — Драко, проверь его.       В следующим момент, блондин схватил Гарри за подбородок и приблизил вплотную к своему лицу. Поттер воззвал ко всем знакомым богам, чтобы удержать сознание от легилименции и себя от обморока. Судя по запаху, до гона Драко осталось около недели, и душа-альфа была очень внимательна к омегам и всему, что с ними связано, а те, в свою очередь, жалобно скулили от любого грамма внимания со стороны таких альф. Серые глаза сощурились, пытаясь пробиться в воспоминания «Марка», но безрезультатно. — Кто обучил тебя легилименции? — рыкнул он, отталкивая шатена. — Возможно, он не врет, мой лорд, — отозвался Нотт-старший. — В Думстранге этому посвящен целый курс.       Волан-Де-Морт немного помолчал, вглядываясь в подозрительного шатена. — Ладно, пусть уходит, — Гарри отошел к гриффиндорцам, а к Тёмному лорду подбежал Пожиратель в маске и быстро что-то зашептал. — Ах, время, время. Неумолимая вещь… Что ж, — он встал и вышел перед столом. — Отныне, вы все — ученики школы Чародейства и Волшебства закрытого типа Хогвартс. Возвращайтесь к своей счастливой школьной жизни. Я думаю, благоразумно объявить бессрочные каникулы ввиду отсутствия преподавателей, но, скорее, считайтесь переведёнными на домашнее обучение. Удачи, друзья мои, — Том трансгрессировал, а ученики стали быстро рассасываться по гостиным, пребывая в невообразимом шоке.