Lorem imber

― Дура! ― крикнул я, что было мочи. ― Я просил тебя стоять за мной! Но нет, нам было наплевать! Ты же у нас супермен! Да, президент?! Обязательно надо было лезть в самое пекло! Хотя нет, это я еще стерпел. Но то… То, что ты сама полезла на нож этого мужлана! Этого я тебе никогда не прощу! Осмелившись, я все же решил посмотреть на Мисаки. От того, что увидел в ее глазах, подкосились колени. В них не было ненависти. Сейчас эти глаза казались мне бездонным пространством, вместившим в себя всю грусть и обиду, когда-либо существовавшую на земле. Сердце неприятно сжалось при виде слез, стоявших в янтарных глазах, которые я так… ― Что ж. Не надо прощать. А раз вы закончили, то я, пожалуй, пойду. Вы ведь не против, Усуи Такуми? ― произнеся эти слова с высоко поднятой головой, Мисаки развернулась и направилась в сторону своего дома. Я определенно сделал ей больно. Намеренно. И от этого стало еще хуже. Хуже, что она не может даже наорать на меня, как обычно. Стукнуть и сказать, что я снова наказан. ― Мисаки, ― позвал я, надеясь, что меня услышат. Но, девушка не обернулась даже для того, чтобы пробуравить своим фирменным взглядом. Еще минут десять я стоял на том месте, устремив взгляд вдаль, где совсем недавно затихли ее шаги, отдающиеся в сердце эхом отчаяния.

***

― Идиот! ― прошептала я, сидя на кровати и обнимая руками колени. Сделав перевязку на скорую руку, решила, что сегодня лягу пораньше даже без уроков. Не было настроения что-либо делать. А всему виной его слова… Его глаза… «Я ни разу не видела в них столько ненависти и презрения. За что он так со мной?» ― одинокая слеза скатилась со щеки, устремляясь дальше, к вороту пижамы. ― Мисаки! ― послышался из-за двери взволнованный голос мамы. ― Дочка, с тобой все в порядке? Ты почему не идешь ужинать? ― Не переживай, все хорошо. Просто, не хочется, ― соврала, глотая непрошеные слезы, которые почему-то полились через край. ― Ну, как знаешь. Если что, то еда в холодильнике. ― Хорошо, ― только и сказала я, выключая свет, чтобы меня больше никто не беспокоил. Через несколько минут, когда в доме воцарилась тишина, дала волю чувствам, уткнувшись в подушку. Это был второй раз, когда слезы непроизвольно лились почти всю ночь. Причем, от обиды. Было так тяжело и погано на душе. А все из-за него…

***

Я не знал, что делать. Даже не мог сказать, обрадовался ли будильнику, нарушившему гробовую тишину моей квартиры. ― Я должен поговорить с ней, ― эта мысль не покидала мою голову в течение всей ночи и, наконец, вылилась в слова, прозвучавшие довольно уверенно. Быстро собравшись, я посмотрел на настенные часы, которые показывали 7:50. Примерно через пятнадцать минут ворота «Сейки» находились прямо передо мной. Как и ожидалось, Мисаки была тут как тут. Вот только, ее внешний вид оставлял желать лучшего: прическа, из которой торчало несколько прядей, слегка помятая форма и сваливающаяся повязка президента. «Это из-за меня? Не думал, что когда-нибудь такое состояние девушки не будет мне льстить», ― просто пройдя мимо, я остановился за спиной Аюзавы, прошептав ей на ухо: ― Доброе утро, президент. Каково же было мое удивление, когда она просто проигнорировала меня. Даже не обернулась, хоть и вздрогнула от неожиданности. ― Президе-е-ент! ― окликнул ее кто-то из студсовета. Юкимура, кажется. ― Что такое? ― спросила она. ― Прибыл наш новенький, ― промямлил паренек, указывая в сторону ворот, возле которых собралась целая толпа девчонок. Я и президент (хотя, в ее понятии меня здесь, скорее всего, вообще не было) направились прямо к воротам. Оказывается, эти девчонки окружили парня, который был довольно симпатичной, но ребяческой внешности: растрепанные каштановые волосы, большие глаза и маленький шрам на лице. Про форму, которая была заправлена черти как, я вообще молчу. К тому же, он держал в руках пакетик с сухарями, которые неустанно жевал. ― Ой, какой милашка! ― визжала добрая половина девчонок. Правда, стоило им завидеть меня, как все пошло по новой: ― О, Усуи-сан! Это же Усуи! ― разнеслась новая волна визга. Хоть я уже и отказывал всем этим девушкам, они пробовали по новой. И, это жутко раздражало. Вот она ― причина, по которой я не завязывал ни с кем отношения. Все были одинаковы. Все, кроме одной…

***

«Он мне кого-то напоминает», ― промелькнула в голове не совсем понятная мне мысль, пока я осматривала новенького, ― Как тебя зовут? ― Шинтани Хината, ― ответил паренек, после чего улыбнулся «во все тридцать два». Почему-то на душе стало немного теплее. Этот паренек умел располагать к себе. Разогнав всю эту толпу фанаток (по-другому я их назвать не могу), а заодно, послав Усуи на три веселых буквы, я принялась за работу, которую сегодня мне назначил директор. А именно ― показать новенькому школу и рассказать обо всех ее «премудростях». ― Так, это столовая. Здесь сам корпус, а вон там… ― договорить я не смогла, так как меня окончательно вывел из себя хруст, сопровождающий нас всю дорогу. ― Шинтани! Хватит жевать, словно корова! Как и думала. Стоило обернуться, как я в который раз увидела Хинату, сующего в рот очередной сухарик. Правая бровь начала непроизвольно дергаться, а кулаки словно объяло пламя. «И все же, он мне кого-то жутко напоминает» ― эта мысль не покидала моей головы до тех пор, пока я не упала на землю, закрыв глаза от неприятных ощущений и звуков. ― Президент, ты в порядке? ― послышался над ухом знакомый голос, в котором сквозила толика волнения. Сместив взгляд чуть влево, я заметила светлую макушку, которая щекотала висок. Его взгляд скрылся за челкой, а губы были плотно сжаты. Посмотрев парню за спину, я охнула. Оказывается, на меня должен был упасть горшок с землей из класса экологов, располагавшийся на втором этаже. Сейчас же он красовался на спине Усуи, представляя месиво из осколков, земли и кусков рубашки. ― Идиот! ― единственное, что я смогла сказать, переведя взгляд на парня. Сейчас его глаза были устремлены прямо на меня, поэтому румянец непроизвольно прилил к щекам. Всю обиду и расстройство выветрило смущение, заполнившее без остатка. Наверняка со стороны я сейчас была похожа на помидор. ― Вот. Теперь я узнаю своего президента! ― в этих зеленых глазах, которые на данный момент напоминали кошачьи, заиграли бесята. Быстро встав, он отряхнулся и протянул мне руку. Когда же я проигнорировала ее, вставая сама, Усуи самым наглым образом взял меня на руки, после чего перекинул через плечо, направляясь в неизвестном направлении. Взглядом нас провожал ошалевший Хината, продолжавший жевать теперь ненавистные для меня сухарики. ― Ты чего удумал? ― Разговор есть, ― в этом бархатистом баритоне не было строгости, лишь непонятная для меня серьезность, заставляющая задуматься. Правда, все это сдуло попутным ветром, когда я увидела ворота «Сейки», удаляющиеся от нас с каждой секундой. ― Усуи Такуми! ― закричала я во все горло. Ответом мне послужил лишь беззаботный смех, от которого по какой-то причине сердце ускорило свой темп, заставив тут же замолчать меня саму.