Lorem imber

Прохожие нервно оборачивались, наблюдая весьма необычную картину: я шел с улыбкой на лице, которая покоряла всех особей женского пола в ближайшем километре. Разумеется, не специально. Что касается брюнетки, перекинутой через плечо то… Именно к ней были прикованы взгляды большинства: своими криками и нецензурной бранью она заставляла волосы людей просто вставать дыбом. А старички на лавках лишь хитро улыбались, говоря, что это любовь. А что им еще предполагать? Ведь, только Аюзава могла орать во все горло, но при этом от смущения покрыться несколькими слоями краски. Спустя двадцать минут, во время которых она то читала нотации, то просто поливала меня грязью, я узнал о себе много нового. Может, именно поэтому на моем лице была столь беззаботная и довольная улыбка? Вовсе нет… Точнее, не совсем. «Ты снова стала собой», ― эти мысли грели душу, поэтому я абсолютно не обращал внимания на пинки, которые президент посылала в меня с таким остервенением. Правда, еще через десять минут девушка наконец поняла, что все это бесполезно. ― Ну, Усу-у-уи! Куда ты меня тащишь? ― теперь в ее голосе звучала мольба и даже робость. Наверно, Мисаки устала бороться. ― Ко мне домой, ― я повернул голову так, чтобы разглядеть лицо Аюзавы. Увиденное оправдало все ожидания: сначала она еще гуще покраснела, потом побелела, потом стала нормальной. Причем, все это время девушку сопровождало нервное подергивание бровей и уголков губ. ― Ты ведь снова шутишь? ― на ее лице застыла настолько зловещая улыбка, что по спине пробежал холодок. ― А разве это похоже на шутку? ― Усуи! ― Мисаки снова завопила на всю улицу, оглушив бедного пенсионера, проходившего в этот момент всего в полуметре от нее. Следующий вопль с ее стороны можно было вообще принять за террористский, поэтому я заметно прибавил шагу, словно пытался убежать от угроз: ― Не видать тебе легкой смерти, Усуи Такуми! Я найму киллера, который выпотрошит тебя из винтовки! ― Не найти тебе такого, ― хоть в моем голосе и слышалась насмешка, но, зная нашего президента, я мог ожидать чего угодно. Даже прилета инопланетян, которые поставят на мне опыты и превратят в трансвестита-полудурка. ― А я все не могла понять, кто меня опередил, ― саркастично пробубнила Мисаки, при этом беззлобно ухмыляясь. Оказывается, последнюю мысль я произнес вслух, от чего для Аюзавы нашелся новый повод поиздеваться. К этому моменту мы уже зашли в высотку. Было очень весело смотреть на недоуменные взгляды постояльцев, видевших меня с Мисаки, которую я носил, словно сумку с ручкой через плечо. А если еще и учесть коварные планы, которые Аюзава говорила вслух, то я вообще молчу: «пришелец в юбке», «сердцеед с бульваром фонарей на роже», или, какой умилил меня больше всего, ― «тупоголовая амеба на привязи». Хотя, самым интересным было то, что она погрузилась в свои размышления настолько сильно, что даже не заметила, как за нами закрылась дверь моей квартиры. Воспользовавшись моментом, я подошел к своему дивану и, как постоянно говорила Мисаки, с наглостью, присущей лишь пришельцу-извращенцу с планеты феромонов, сбросил девушку на него, моментально расположившись сверху. *** ― Президе-е-ент, ― в голосе, который обжег мою щеку, присутствовала смешинка, приправленная нетерпением. ― Хочешь, изнасилую? Эта фраза словно окатила меня холодной водой. Глаза расширились в изумлении, пытаясь осмотреть все и сразу. Но все поле зрения занимало лишь лицо Усуи, которое вновь находилось в непосредственной близости от моего. От запаха мяты кружилась голова, а от тепла, исходившего от его тела, и подавно. Разум находился в прострации, поэтому осознание того, где мы, пришло не сразу. Но, к моему удивлению, когда в мозгах наконец щелкнул нужный тумблер, я не побежала прочь. Даже не стала вырываться. Просто лежала под ним, смотря в его изумрудные глаза и постепенно заливаясь ставшей привычной для меня краской. «Он снова так близко… И он опять издевается. Почему же я не хочу его избить?» ― Хватит шутить, дурак, ― все, что я смогла сказать, находясь в таком положении. Даже странно. Не ответив, его губы прильнули к моей шее. Мгновение, и все тело охватил жар. Кровь прилила к лицу, а изо рта непроизвольно вырвался тихий, еле слышный стон. Усуи подмял меня под себя, заставив обхватить руками его шею. В этот момент что-то звякнуло, но, я не обратила никакого внимания. По какой-то причине разум был сосредоточен лишь на одном: ― Так ты за этим притащил меня к себе в дом? ― хоть его прикосновения и пробуждали бурю упоительных эмоций, почему-то было тревожно на сердце. ― Конечно, нет, ― в ответе звучала нескрываемая обида, из-за которой мне стало еще паршивей. ― Посмотри на свою правую руку. Я послушалась. Переведя взгляд, не скрыла восхищения и охнула: на моем запястье красовался тоненький плетеный браслет из серебра. Присмотревшись, смогла рассмотреть и маленькие желтые камешки, искусно вставленные в него. ― Янтарь... ― Я ведь говорил, что люблю его. Но, эти стекляшки ничто по сравнению с тобой. Ты ― самый драгоценный, редкий и изысканный янтарь, способный вызвать во мне неистовый трепет, ― эти слова прозвучали с интонацией, которой я раньше не слышала, поэтому пришлось оторваться от созерцания браслета. Посмотрев на лицо Усуи, я снова захотела охнуть: сейчас его черты казались очень мягкими, а глаза лучились нежностью, от которого сердце просто разрывалось. ― Ты простишь меня за то, что я натворил? ― вопрос прозвучал настолько серьезно, что я вновь удивилась его манере смены настроения. Перед глазами всплыли события прошедшей ночи: пощечина, неистовый гнев и раздражение в его глазах. Все настроение сразу улетучилось, оставив послевкусие тоски и одиночества. Отведя взгляд в сторону, я, почти прошептав, спросила: ― И почему я должна это сделать? Лицо парня вновь начало приближаться к моему. Я зажмурилась, приготовившись к еще одному насильному поцелую в губы. Каково же было мое удивление, когда лоб почувствовал тепло и прохладу одновременно. Это был Усуи. Тяжело вздохнув, он прошептал мне прямо в лоб: ― Потому что я люблю тебя.