Где повесить голову врага

Филин чувствовал тепло от одного лишь источника — от руки его отца, крепко сжимающей предплечье. Эльф смотрел в его заволоченные пеленой обезумевшие от страха глаза и злился на старика, что так бесполезно использовал время. Время, которое можно потратить на подготовку к битве против талморцев. — Я уже не ребёнок. Мы с тобой даже сражались вместе! Пусти, па! — Это все не то, Фил. Я знаю этих подонков: ты и руку занести не успеешь, как тебя заморозят и разобьют ногой, как сосульку. Против магии мы почти бессильны, с этим ничего не поделаешь. — Тебя же не заморозили тогда. Джим издал невразумительный звук, смесь раздражения с отчаянием. — Опять двадцать пять, Фил! Сколько мы раз с тобой это обсуждали? Я был в даэдровом центре Империи, в точке сосредоточения всех сил! Чуда не произойдёт, понимаешь? Скайриму никто помогать не будет! — Ладно, па, но это мой дом, и я буду его защищать! — Это смерть! — Джим сильно тряхнул сына. — Ты пойдёшь на смерть! Твой дом даже не Скайрим! — И правда, — Филин озлобленно вырвался из хватки Клинка, — спасибо, что напомнил. Я ведь из Валенвуда, так? Может, прошмыгнуть за ворота, пока не поздно? Поиграть на стороне победителей, а? — лицо эльфа потемнело. — Пожалуйста, Фил, — взмолился редгард, — я очень хочу, чтобы ты жил. — Отойди, па, по-хорошему. — По-хорошему? Эльф тонко пискнул, схватился за затылок и упал прямо на руки ошеломлённому отцу. — Цицерону показалось, ситуация начала выходить из-под папашиного контроля. Пару секунд Джим стоял, поддерживая в объятиях обмякшего сына, затем аккуратно поднял его на руки. Каштановые волосы разметались на уже почти взрослом заострённом лице — Филин ненавидел стричься — и редгард сдул их в сторону. — Веди. Поток беженцев уже поредел: армия Доминиона, на все сто процентов уверенная в победе, потрудилась предупредить о своём наступлении противника. Ровными рядами меры стояли, загораживая лес и море; в своих металлических панцирях они похожи были на блестящих жуков. Джим гадал, не затерялся ли среди бойцов тот, кто участвовал ещё в прошлых сражениях, и чувствует ли он себя, как он, обманутым. Начало новой войны было вопросом времени — это понимал последний бездомный в Империи, но знание, по чьей вине это время так сильно сократилось, было в тягость редгарду. — Где Рена? Джим знал, что Фил будет рваться на смерть, поэтому, когда заметил улепетывающего из города знакомого ассасина, не побрезговал даже его помощью. Цицерон уступил не сразу и только после намеренного упоминания имени начальницы. Он за все время ни словом не обмолвился о ней, а Джим, несмотря на исход последней их встречи, был бы все же не прочь ещё раз увидеть подругу. Имперец обернулся на Клинка и облизал обветренные губы. — Слышащая мертва. Джим споткнулся. Сердце забилось часто, словно в предвкушении, что убийца вот-вот рассмеется и скажет, что пошутил. Но Цицерон молча отвернулся обратно. В голове у Джима зачем-то пролистались все заготовленные шутки о голосах в голове его и Рены и о том, что она считает за счастье слышать всякую лабуду у себя в черепушке, а он готов на стену лезть. Клинок почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он верил, что вторую войну он не переживет, а если чудо и произойдёт, Дрожащие Острова заберут его быстрее, чем он успеет порадоваться победе. Он примерял подобную судьбу и на Филина, и на Рену, но Цицерон все равно умудрился застать его врасплох. Клинок никогда не питал иллюзий по поводу своего и рениного бессмертия — оно было лишь номинальным, и все же к новости он оказался не готов. — Она просила передать вам кольцо, вроде как ваш подарок. Будете забирать малого, я тогда и отдам. Джим опустил взгляд на лежавшего без сознания сына и не успел поймать слезу, скатившуюся на его меховой воротник. — Отдай Филу. Цицерон кивнул и отвязал от дерева беспокойного жеребца. Джим дождался, пока он заберётся в седло, и аккуратно усадил эльфа перед ним. — Когда он придёт в себя? — Через несколько часов. Связать его? — Если будет рваться назад, — Джим погладил штанину на безвольно повисшей ноге, — позаботься о нем… пока меня не будет. — Босмеры похожи на птичек. Или на котят, а я котят люблю. У него все будет хорошо.