Хроники ведьмы. Нерассказанная история

      Робкий стук в дверь, какой уже был раза три за последние пару часов. Молчу, даже не подаю вида, что тут кто-то есть, надеясь, что она подумает, что в покоях пусто.       Возможно, это очень глупо, но обида жгла легкие, не давая свободно дышать, а руки злобно чуть заметно подрагивали, выражая своё негодование.       Перекидываю с левой ноги правую вниз, а затем закидываю на неё левую, на секунду отвлекаясь от книжки. Смысла чтения я не понимал, потому что мысли крутились лишь об этой выходке, если можно так назвать, Ширы. Но всё равно упрямо пробегал глазами по строчкам, доходя до последней, даже перелистывал страницу и начинал сначала. Пожалуй, я даже не знаю, что за книгу взял. Могу лишь предположить, что это что-то о тактике ведения боя — периодически глаза натыкались на различные схемы, состоящие из стрелочек и черточек.       Я так увлёкся этим бесполезным занятием, находя прелесть в тот же момент самоистязании, что не услышал, как зашумела дверь, а в моём направлении послышались шаги.       — Алекс! Не веди себя как маленький ребёнок! — накинулась с обвинениями она на меня, от чего я разозлился ещё больше, а желание объявить мир пропало окончательно.       — Почему бы и нет? Я же избалованный, самовлюбленный и самый ужасный человек на свете! — ответил холодно, даже не отрывая взгляда от книги.       — Не, ты не такой! — возмутилась девушка, а я всё же соизволил поднять на неё взгляд и ответил:       — Откуда тебе знать? Возможно, именно такой! Почему ты не думаешь, что ты очередная моя игрушка? — меня забавляло наблюдать как под моим прям взглядом она теряется, не зная что сказать:       — Нет, я видела в тебя искренность, когда ты просил пойти с тобой. Видела желание иметь друга! — неуверенно ответила мне.       — Друга? Нужен ли мне такой друг? — холодно улыбнулся, приподнимая в знак удивления одну бровь.       — Нужен, иначе ты полный дурак! — бросила она мне, внезапно, в мгновение ока, разозлившись.       — Ты хоть понимаешь, что себе позволяешь? — на удивление мягко, по-кошачьи, поднялся с кресла и тихо подошел вплотную к ней. Раньше, я думаю, я уже запнулся бы об что-нибудь, но не сейчас. Я бы удивился, но не имел права в данный момент проявлять какие-либо чувства. Я знал, что это обернётся против меня и был не готов к такому. Самое простое было — закутаться в кокон безразличия. — За такие слова ты можешь исчезнуть по одному моему лишь слову или щелчку пальцев!       Смотрелось комично: высокая девчонка и я, глядящий на неё из-за своего чуть ниже среднего роста снизу вверх. Но напряжение, витающее в воздухе, не давало даже и надежду на разрядку обстановки.       — Ты не сделаешь такого! Я знаю тебя! — покачала головой девушка.       — Знаешь ли? — стиснул как можно крепче челюсть, и добавил через паузу:        — Пошла отсюда, иначе, я тебе клянусь, тебя уже уведут отсюда и не в совсем приглядном состоянии!       — Что ты несёшь, кретин?! — она в мгновение ока схватила меня за плечи и, притянув к себе, впилась в губы, разбивая самообладание на крупные осколки, даря осознание того, что я проиграл ей. На секунду онемел от неожиданности, но затем, когда пришел в себя, оказался в недоумении: вырываться я не видел смысла, да и что я сделаю?       Дождавшись, пока её хватка ослабнет, позорно отступил, стыдясь того, что произошло. Я понимал, что не должен испытывать это чувство, потому что жизнь во дворце учит такому, но ничего не мог с собой поделать: сердце позорно билось, признавая поражение. И я понял то, что должен был осознать раньше, то, про что мне намекал Нек. Да, я не подозревал об этом, потому что запретил себе иметь какие-нибудь глубокие чувства, но правда в том, что девушка сама забралась в сердце, которое жаждало любить хотя бы кого-нибудь. И я проиграл. Я влюбился.        — Ты меня не обманешь, даже не надейся, — покачал головой, всё же найдя силы отказаться от желанного.       — Ты думаешь, я хочу тебя обманывать? — казалось, она говорила искренне: недоумение в глазах и пораженность в голосе. Но я помнил, как она легко метнулась к Зену, как только почувствовала выгоду.       — Я ничего не знаю, и уже не хочу знать, — отвернулся от неё, глядя в окно, так удачно расположившееся напротив меня. — Лично я сейчас отправляюсь в пригород, и если ты хотела со мной, то собирайся, - и, стараясь не смотреть на неё, первым вышел из комнаты.       Безмолвные коридоры встречали, на удивление, пустотой. Обычно, днём в них полно слуг, которые выполняют свои обязанности, сейчас же никого не было. Ни одной живой души. Но, обурённый своими мыслями и переживаниями, я этого не замечал. Коридор проходил за коридором, и вот я оказался около кабинета матери.       — Это я, — после стука, не особо заботясь об ответе, отворил дверь. — Пришел сообщить об отъезде. Надеюсь, ближе к полуночи я вернусь, — коротко выдал информацию матери, которая подняла от бумаг на меня недовольный взгляд. — И заберу с собой, так не любимую тобой, Ширу.       — Замечательно, — фыркнула в ответ она. – Но, жаль, что ты так и не передумал с поездкой.       — И не передумаю, — покачал головой. — Иначе, кто я такой?!       — Весь в отца, — вроде бы похвалила, но в тоже время и оскорбила, оставляя на душе какой-то муторный осадок.       — Тогда я пойду, — кивнул ей, и, резко развернувшись, вышел в двери.       — Удачи, — послышалось мне за спину, но я решил, что имею право не отвечать.       Спуск на первый этаж прошел быстро: зная все лестницы, было несложно сразу же выйти на проход, к выходу из замка. Куда сложнее было идти по ещё мокрой, не просохшей после дождя земле, пытаясь не вляпаться в грязь.       — Ваше величество, — увидел меня конюх. — Едете куда-то?       — Именно, — после происшествия с Широй, я не имел никакого желания быть вежливым и дарить всем поклоны и улыбки. — Только, нужно снарядить два коня. Я еду не один.       — Будет сделано, — кивнул мужчина мне и тут же испарился из поля зрения.       Унылость окружающей среды отнюдь не радовала, а наоборот — заставляла ненавидеть всё вокруг. Цветы, примятые дождём, робко жались к земле, как будто пытались раствориться в пыли земли, прибитой дождём, трава же радостно зеленела, напротив, не сдерживая восхищения влажной погоде. А по небу тяжело и неторопливо тянулись облака, не давая и шанса солнцу, пробиться сквозь них.       — Ваше Величество, — спустя десяток, а может и больше минут, когда мне совершенно наскучило оглядывать окрестности, и так давно изученные, послышалось за моей спиной. — Кони готовы, — и действительно, парнишка, лет десяти, тащил за собой недовольно фыркающих и упирающихся лошадей.       — Спасибо, — искренне улыбнулся я ему, беря под узду коньячного цвета коня, что сразу же доверчиво прижался своим любом к моей голове.       Схватившись за седло и поставив ногу в стремя, умело взлетаю на спину животного, который лишь косо глядит на меня, пусть и любя, но жаждя сделать гадость.       — Давай дружок, разогреем тебя, а то долго стоял там, я же с тобой не катался, — уговаривал животное, несильно толкая ногами под бока. Конь лишь с укоризной взглянул, намекая, что пожевал бы травы, как и его товарищ, что оставшись без наездника, пристроился на тут же находящуюся лужайку.       Но, какие бы взгляды он мне не дарили, я был беспристрастен: конь тяжко фыркнул и неторопливо пошел по кругу. А меня внезапно начало глушить беспокойство. Казалось, всё нормально, но в тоже время было что-то не так. Чего-то не хватало.       Осмотрев себя, я даже не нашел к чему придраться — одежда ещё с самого утра была безупречно подходящей к поезде: не слишком любимый мною меч был в ножнах и висел справа* в ножнах. Небольшой кинжал чувствовался в голенище сапога. Простого бурого цвета плащ был очень неброским и отводил от меня взгляды, в тоже время скрывая фигуру и все боевые «причиндалы».       — Ключей не хватает, -проскочила мысль в голове, и я тут же похолодел. Вот что казалось странным — я не слышал лязгота связки, всегда находящейся при мне, когда я во дворце.       — Твоё желание сбылось, — я сам удивился, как быстро слетел с коня. Тот лишь вновь неодобрительно посмотрел на меня, и с радостью начал жевать траву, безмолвно поняв, что сейчас не до него. А я, сломя голову, полетел обратно в свои покои, молясь, чтобы связка оказалась там, потому что если она попадёт не в те руки…       На той связке находилось много ключей, нужных другим: и от различных хранилищ, и от секретных помещений, но самое главное — там было пара ключей от камер с преступниками, которые не должны были ни в коем случае выбраться на свободу.       В отличие от того, что было полчаса назад, коридоры просто заполнились прислугой, при которой приходилось напряженно маневрировать, пытаясь пробиться к следующему коридору, при том же отвечать на радостные приветствия.       И, конечно же, я был безумно рад, когда, наконец, достиг коридоров, практически с гробовой тишиной, где эхом отдавались мои шаги. Дверь в комнату была прикрыта, что немного меня успокаивало, но я чувствовал, что всё так хорошо быть не может.       Влетев как ураган, я пробежал взглядом по поверхностям всей мебели в комнате, припоминая, где оставлял связку. Но, увы, то ли моя память была дырявая, то ли я где-то посеял ключи, но в комнате я их так и не нашел.       Наверное, сложно описать, с каким дурным предчувствием я спускался по мрачному винтовому и крайне сырому коридору вниз, к подвальным помещениям, желая попытаться застать того, кто так дерзко смог своровать мои ключи. То, что Шира, наверняка, меня сверху ждёт, меня не волновало. Любая поездка подождёт, а вот если сбегут опасные преступники — вот тут уже будет очень даже не смешно.       Дальние голоса, гулко отражающиеся от стен и громкие шлепки капель воды об лужки, от набежавших до них предшественниц, заставили меня насторожиться. Стараясь идти как можно тише, не выдавая себя, я, присобравшись и положив руку на рукоять меча, едва слышно ступал по каменному полу, надеясь, что это лишь какое-то недоразумение, потому что даже мысль, что мне придётся с кем-то сражаться, вызывало ужас и даже панику.       — Не волнуйся, я вытащу тебя отсюда, — спокойный, холоднокровный голос стал мне наконец слышен.       — Ты так в этом уверена! — отвечал ей уже знакомый мне голос. — Не поплатись жизнью.       — Я тебя умоляю, — девичий голос, пробирающий до костей от холода, что сквозил в нём, казался знакомым, но я был не уверен. — Он наивен и мал, обыкновенная неженка!       — Смотри, ты его недооцениваешь! Я вижу в его глазах силу и гордость, он сможет перебороть в себе любые чувства! — голос убийцы отца звучал со странной усмешкой, даже непонятной теплотой. – Он, прямо как ты!       — Что? — я даже не знал, что голос может передавать так отвращение. — Даже не сравнивай меня с ним! Он ничего не может и ничего не умеет! Он так и подохнет мелким щенком, ничего не поняв! — голос Ширы звучал непринуждённо, от чего я растерялся, отпуская желание выйти на свет, развеять их заговор.       — Чего ты мешкаешь? — снова поинтересовался мужчина.       — Тут несколько десятков ключей! Неужели ты думаешь, что я так сразу подберу нужный?!       — И не подберёшь, — я понял, что она в любой момент может дойти до подходящего к замку, а такого допустить не мог, что послужило спусковым механизмом для выхода из тени.       — О, Ваше Величество, — с сарказмом, как и всегда, поприветствовал убийца отца, — давно вы ко мне не захаживали. Неужели так увлеклись Широй? — его слова били в точку, оставляя невидимые раны, обезоруживая. — Как же так! А я вас ждал, думал ещё раз рассказать, как прикончил самого короля.       — Молчи, сволочь, — прошипел, резко вытягивая меч, толкая его в сторону мужчины. Но, затем, перевёл в сторону остолбеневшей девушки, стараясь не подавать виду, что сам шокирован не меньше её. Сделать мне это не удалось: рука предательски дрогнула, то ли от ужаса, то ли из-за веса тяжелого меча, но девушке этого хватило. На её лице появилась издевательская улыбка:       — Что же ты, Алекс, поднимаешь меч на девушку. А я думала, ты обучен хорошим манерам! — спросила и добавила: — Хоть опусти его, я абсолютно безоружна, не думала, что встречу тебя тут. Что вообще когда-нибудь ещё встречу!       — Отдай ключи сейчас же! — потребовал, всё же спуская чуть ниже клинок и отходя на шаг назад.       — Ну…- выдержала паузу она. — Держи! – и, резко кинувши вверх и куда-то правее, чем стоял я, рванула вперёд. Конечно, выжидая связку, я рефлекторно кинулся ловить, а затем и поднимать неё, после осознавая, что следует догнать предательницу.       — Остановись, иначе пощады не жди! — ринулся за ней, выкрикивая на ходу, но даже не надеясь на благоразумие. Да и мои слова прозвучали как всегда жалко.       Да, девушка была шустрее и манёвреннее, но она не знала дворец так, как знал я. И поэтому я двинулся наперерез. Старые, полные пыли проходы с радостью приняли меня, позволяя изваляться в грязи. Но сейчас это было не важно, мне нужно было догнать Ширу и спросить одну вещь: зачем она это делает!       — Попалась, — когда в очередном темном проходе мимо меня, пролетела девушка, я схватил её за локоть, выволакивая на более менее светлый участок коридора, чтобы видеть каждую эмоцию на лице.       — И что теперь? Как и обещал с утра, казнишь? — абсолютно без страха спросила она, глядя в упор на меня.       — Почему ты связалась с ним? Он тебе угрожал? — не обращая внимания, задавал свои вопросы, потому что хотел знать правду.       — Наивный! Неужели так и не понял? — в её глазах на секунду заскакали искорки веселья, — Ты ещё глупей, чем я думала! Неужели ты решил, что кто-нибудь смог бы меня шантажировать, — действительно, глядя сейчас на девушку передо мной, я бы не поверил, что эта та робкая и тихая Шира, которая и слова лишнего не смогла бы сказать. Сейчас передо мной была властная и холодная особа, подобная мне, когда я в окружении подчинённых.       — Не понял что? — прервал её насмехательства.       — Что я его дочь, — весело фыркнула девушка. — Я дочь человека, что убил твоего отца, — припечатала она меня своей правдой. — Правда, забавно? Встретились дети тех людей, что ненавидели друг друга. А между нами что? Боюсь, мы пойдём по их же пути. По-крайней мере я так точно! А вот ты…       — Я…- я пытался подобрать хоть какие-то слова, а девушка, вдруг, резко наклонилась, хватая меня за икру, и одним махом вытянула кинжал из голенища сапога. Я смог лишь пораженно взглянуть на преобразившуюся девушку. Сейчас я даже не верил, что где-то час назад осознал, что люблю её. Да и её ли? Это был просто образ, безусловно, так стоит ли жалеть?       — Ну что, мой дорогой, — спросила девушка с издёвкой, поигрывая в руках острым кинжалом. — Я даже и не знаю, что с тобой сделать. Знаешь ты слишком много, в живых я после тебя не останусь, да и отца не спасу, но и убивать тебя жалко.       — Ты серьёзно? — я не мог поверить, что она может так спокойно сообщать, что даже не знает: прирезать ли меня, или не стоит.        — Абсолютно, — внезапно она нагнулась, чувствуя моё замешательство, и подсекла ударом ноги под колени, заставляя повалиться на пол, не удержав равновесие. — Поверь, ничего личного. Ты просто не вовремя пришел вниз, — поведала она, прижимая холодную сталь к горлу.       — Да? Ну ладно, — тяжело вздохнул, чувствуя как край кинжала от этого пропарывает тонкую кожу, выпуская струйку крови, которая тут же закончилась, даже не успев толком начаться, но в тоже время оставившая буроватый след.       — Знаешь, — заметив, как я поморщился от случайного пореза кинжалом, она неторопливо, чуть надавливая, повела по шее вниз, явно наслаждаясь моим испугом. Холод стали ощущался даже сквозь одежду, сковывая мои движения, инстинктивно заставляя желать не напороться на оружие вновь. — На самом деле ты забавный, — она провела кинжалом по одежде, ощутимо сильно, а в районе, где можно добраться и до сердца, сильнее вдавила металл, оставляя болящие, но, к сожалению, не убивающие мгновенно раны.        В тот момент я чувствовал себя мышкой, с которой играется сытая кошка: она не желает меня убивать быстро, она хочет насладиться мучением.       Я видел дымчатый взгляд склонённой надо мной девушки, которая судорожно придумывала, как бы ещё поизмываться над принцем, который так жалок и беспомощен сейчас. И я решился!       Резко поддался вперёд, стараясь оттолкнуть от себя брюнетку. И  это получилось: она, явно не ожидая от замершего меня сопротивления, возможно, даже на секунду, но потеряла бдительность. И мне этого хватило: она крутанулась, падая рядом на спину, но вот кинжал…       Когда я толкал её, то не учёл близость оружия ко мне. И вот сейчас, я, борясь с помутнением в глазах от боли, выдернул его из правой части живота, чувствуя, как ткань тут же намокает и прилипает к коже.       — Ого, да ты мазохист, — она приподнялась на локтях, собираясь вновь вскочить, но я не дал. Резко подняв её за грудки, прижал к стене, стараясь не думать о комичности наших ростов.       — Знаешь, что тебя ждёт? — зло спросил, надеясь, что силы меня быстро не покинут и я смогу разобраться с ней.       — Что же? — она спросила с издёвкой, даже не подавая вида, что её пугает кинжал, что теперь уже был приставлен к её горлу.        — Ты растоптала мою веру, мою любовь, — мне стало так горько и обидно, а девушка лишь радостно хмыкнула, показывая, что не испытывает ни капли отчаяния.       — Ты слишком добрый, такие долго не живут, — заверила вдруг она меня.       — Да что ты говоришь? — разозлился я, внезапно осознавая, что должен сделать.       — Неужели докажешь обратное? — она явно издевалась, понимая, что я слишком слаб, чтобы сделать что-нибудь с ней. Но, увы!       — А вдруг ты ошиблась? — задал ей вопрос.       — Но…что? — прохрипела девушка, спустя пару секунд сползая по стене, оставляя кровавый след на холодном и влажном камне. — Неужели кишка не настолько тонка? — её глаза начинали стекленеть, было ясно, что скоро придёт её конец.       — Но, тебе же сказал твой отец, что я — как ты, — ответил на удивление холодно и равнодушно. — Просто мне нужен был резон стать таким. И ты мне его дала, спасибо, — внезапно стало даже противно смотреть на истекающую кровью Ширу, которая через пару секунд станет полностью мертвой.       — Такое тебе подходит…больше, — с последних усилий, с паузами, доверительно сообщила она. — Главное не проворонь момент…когда надо будет стать прежним, — последние слова донеслись до меня лишь из-за хорошей акустики стен, настолько этот шепот был тихим.       — Что ж, учту, — я смотрел на брюнетку, безвольно лежащую на полу, в луже собственной же крови, и удивлялся: как я смог так точно и не дрогнувшей рукой попасть ей прямо в сердце?       Присев перед трупом, выказывая весь свой почёт к ней, решив закрыть глаза, хотя не знал, стоит ли это делать? На моё же удивления, все чувства утихли, оставляя лишь равнодушие. Мне было всё равно. Ну, умерла и умерла, значит заслужила, значит так надо. Внезапно в голове появилась идея, как сделать больно убийце отца. Пусть тоже поймёт какая это боль терять любимого человека. Пусть он полюбуется на труп своей дочери. Надеюсь, он начнёт страдать так же, как страдал и я, осознавая, что больше никогда не увижу своего отца, не смогу поговорить с ним, пожаловаться на невзгоды.       — Кто-нибудь, сюда! — позвал я в пустоту коридоров, зная, что меня услышат. Так и произошло: буквально через пару минут послышался звон и лязгот брони — сюда шли стражники.       — Ваше Высочество? — не ожидали увидеть такое картины, поэтому онемели и смотрели на меня, с красным пятном растекающимся по боку и мертвую девушку, в луже своей же крови и мои ног. М-да уж, картина выдавалась крайне комичной.       — Врача! — мигом сообразили мужчины.       — Не стоит, — осадил я. — Лучше идите и уберите отсюда куда-нибудь её, — ткнул носком сапога, которые уже окрасился в бурый цвет, в тело Ширы. — Но тело ещё понадобится, не испортите.       — Будет сделано. Но как же вы? — не имели права отказаться они, хотя подозреваю, что возиться с мертвой им не хотелось: так бы скинули в какую-нибудь канаву, пока сезон дождей, она бы успела разложиться — не было бы проблем.       — Я сам найду Гелеймана! — фыркнул, проворно пошел по коридору, думая как бы быстрее добраться до покоев лекаря и как не подать вида, что при каждом шаге я чуть ли не теряю сознание.       С горем пополам, делая паузы, хотя и понимая, что ещё больше истекаю кровью и устраиваю бурые пятна на покрытиях полов, я почти добрался до Ге, когда он сам, уже с аптечкой подлетел, сильно побелев:       — Что с тобой, Алекс?! Мне доложил стражник, но я не поверил! Что бы в тебя кто-то в замке же всадил кинжал! — заставив усесться на полу, он без возражений стянул с меня прилипающую к теля рубашку и тут же принялся разбираться с раной. — Кто это с тобой так?       — Да Шира мне помогла, можно так сказать, — морщась от боли, сообщил ему.       — Неужели предательница? — поразился мужчина.       — Именно! Но она получила по заслугам от меня! — кивнул в ответ, глядя, как врач уже ловко бинтует бок, с неудовольствием глядя, как буроватый след расползается по бинтам.        — Неужели в камеру кинул? — он поднял на меня свои глаза.       — Зачем? Это слишком сложно! Я просто убил её, — решил не юлить и ответил честно и прямо.       — Чего? — поразился Ге. — Ты серьёзно?       — Как никогда! Она получила своё наказание, — я содрогнулся от самого себя. Просто не мог поверить, что мне стало всё равно. Абсолютно. Что со мной происходит?       — Я тебя не узнаю, Алекс! — вторил моим мыслям врач. — Ты же не такой!       — Как видишь, такой, — прищурился, глядя на него, потому что в глазах начало всё плыть. Но в голове всё билась и билась испуганная мысль: неужели, я таким и останусь? Видимо да, потому что ни жалости, не раскаянья я не чувствовал. Мне было всё равно.       — Ты поймёшь, что ты не такой, когда найдёшь человека, готового растопить тебя, — потрепал меня по волосам Ге. И это последнее, что я чувствовав, потому что потом попал в беспамятство. Но слова мужчины крепко впечатались в сознание шестнадцатилетнего мальчика: я буду ждать того, кто вернёт меня. Надеюсь, что вернёт. А до того момента, видимо, я таким и останусь. Надеюсь, больше никого не убью, потому что после любая смерть ляжет на мои плечи тяжким бременем. Но пока, я скроюсь под слоем льда, теперь уже точно ото всех, не позволяя никому увидеть, что внутри, потому что я уже оплошал. И, надеюсь, в последний раз.