Элиза. История Исцеления

      Лето вступило в полноправные владения, пусть до него и оставалось ещё пару недель. Но, разве кто-то против того, чтобы погода наконец наладилась? Это после самого что ни на есть сезона дождей. Вода лилась с неба непрекращаемым потоком, уже не оставляя жителям деревни шанса вновь увидеть голубое небо с белоснежными барашками, а не серую нескончаемую массу. Всё было окрашено в бледные тона, будто из мира выкачали все краски и осталось лишь одно уныние.       Но мольбы людей были услышаны, когда небо наконец прорезал единственный лучик солнца. Спасительный лучик, что разогнал всю печаль и вернул веру. Не в высшие силы, не в справедливость. Просто веру. Обладают ею очень немногие, самые бескорыстные души. И в такие моменты просто забываешь о тяготах мира, что взвалены на твои плечи.       А, может быть, природа тоже просто радовалась за безмерное счастье двух любящих сердец, которые наконец преодолели уготованное им испытание? Долгие годы неизвестная ранее болезнь терзала молодую девушку, держа родных в постоянном страхе за её жизнь. Каждый новый приступ становился тягостным испытанием и для врачей, ежеминутно борющихся за сохранение жизни маленькой девочки, выросшей во взрослую женщину. По-прежнему так же больную, не позволяя отодвинуть болезнь ни на шаг назад. Но последняя и не развивалась дальше, что уже можно назвать прогрессом. Да, такую жизнь не назовешь сладостной. Безвылазно находиться в больничной палате, в то время как другие пациенты приходят и уходят, как и должно быть. Ты же словно застрял во времени и ни какими толчками не можешь выбраться.       Фауст VIII потратил бо́льшую часть своей жизни, не покладая рук трудясь в поисках лекарства. Все неудачи, что он потерпел, лишь толкали его вперёд. Там, где другой уже давно бы махнул рукой на "это гиблое дело", - как выражались некоторые врачи их клиники, - юноша продолжал копать глубже. Его упорство было вознаграждено, когда в один прекрасный день его отец заявил:        - Поразительно! Анализы Элизы, они... - мужчина покачал своей седой головой и, хорошенько протерев глаза, снова пострел на лежащие перед ним бумаги. Там была целая стопка, предлежащая только одной пациентке, накопленная за много лет. Пожелтевшие листки бумаги только этим и отличались от более новых, в то время как показания можно было просто переписывать с одной на другую. Всё было одинаково, до этого момента.        - Поразительно, - снова повторил мужчин и протянул новейшую анкету своему сыну, переминающемуся с ноги на ногу по другую сторону стола. Став полноправным врачом, он уже не мог посвящать всё своё время одной единственной. Конечно, в периоды "затишья" он занимался только поисками лекарства, иногда даже втайне от отца. Пусть дело и благородное, но он вряд ли бы такое оценил. Особенно, если бы узнал, что Иоганн-младший без его ведома применяет их на Элизе.        - Они... они улучшились, - глаза юноши расширились от удивления и почти стали размером с небольшие блюдца. Пусть он и надеялся именно на такой результат, всё это оказалось полной неожиданностью. - Получилось... у меня получилось!       В порыве радости он не заметил, что произнёс последнюю фразу вслух. Его отец, пусть и был уже не молод, но глухотой уж точно не страдал. Пришлось объясняться, что да как. Какой смысл скрывать, если он, кажется, нашёл необходимое лечение?!       С тех пор прошло уже несколько месяцев. Элиза постепенно шла на поправку, чем поразила всех сотрудников больницы и своих родных, что уже и не верили в её выздоровление. Эти люди были убеждены, что смерть уже стоит у неё за спиной и только и выжидает момент, когда её "защитники" в белых халатах потеряют бдительность. Но Фауст-младший был не таким, он боролся до победного. Позволить себе сдаться и повернуть назад - значит пасть в своих же глазах и признать себя полным ничтожеством. Бросить дорогого человека в беде может только очень слабый, эгоистичный человек. А Элиза всегда твердила, что Иоганн не такой. Как он мог подвести её, если он так верит в его силы? Дороги назад просто не могло быть.       И вот наконец, тьма отступила. Умело назначенное лечение смогло поставить девушку на ноги во всех возможных смыслах, теперь она наконец свободна. И это её пугало, ведь она столько времени провела в этих четырёх стенах и мир снаружи теперь пугал. Она так рвалась к нему, а теперь, когда наконец дорвалась, поняла, что прежним он уже не будет. Как и она сама тоже. В её сердце жила любовь, которую она не собиралась отпускать.       Пальцы девушки, на одном из которых красовалось тоненькое золотое колечко, медленно перебирали золотистые волосы Фауста-младшего. Его голова покоилась у неё на коленях и солнечные блики играли на его лице, заставляя время от времени жмуриться. Вокруг царила тишина, временами нарушаемая мелодичным пением пташек над их головой. Раскидистые ветви старого дерева позволяли собираться "музыкантам" в квартеты, где каждый звучит на свой лад. Но вместе они составляют причудливое звучание, автором которого является сама Матушка Природа. А она, как известно, самый причудливый творец.        - Знаешь, я тут подумала...       Неуверенный тон, с которым говорила девушка, насторожил Иоганна. Он распахнул глаза, которые прикрыл от блаженства, и внимательно посмотрел на Элизу. Девушка закусила губу, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Видно, что произнести свою идею или догадку вслух она никак не решалась, боясь быть не понятой. Тогда он сжал пальцы её руки в своей ладони, проявляя тем самым поддержку. Такой маленький жест, но такой значительный. Девушка нежно улыбнулась, встретившись с ним взглядом. Это придало ей сил говорить дальше.        - Мы могли бы открыть свою клинику. Мы с тобой.       Перед глазами у молодого человека заплясали разноцветные пятна, как это обычно бывает, если после очень яркого света зайти в тёмное помещение. Глаза не успевают адаптироваться и тебе приходиться выжидать, когда снова обретешь способность видеть вновь, хотя бы немного. А до этого времени ты действуешь, полагаясь лишь на остальные свои чувства: осязание, слух и прочие. Только, не во всех ситуациях они могут помочь. Вот, как и сейчас. Иоганн не мог определить по голосу, разыгрывают ли его сейчас или же всё на полном серьезе. Если это будет всего лишь шуткой, его сердце не выдержит.       От нетерпения Иоганн приподнялся на локтях, глядя на возлюбленную широко раскрытыми глазами. Раскрытыми - да, но он по-прежнему видел только неясные очертания, из которых сложно сделать правильный вывод. Тогда-то он, сглотнув ком в горле, неуверенно спросил:        - Ты... ты правда этого хочешь?        - Ну, конечно! - не менее удивленно ответила ему Элиза, а на щеках появился лёгкий румянец. Теперь он появлялся только в следствии смущения или мороза, так любящего щипать людей за руки и лица. Никакая болезнь к этому больше не причастна, и не нужно бежать за лекарством от начинающегося приступа. Отвыкнуть от многолетней привычки будет не легко, Иоганн до сих пор дёргается. Но, ведь прошло ещё слишком мало времени.       - Только представь, скольким людям мы сможем помочь, - продолжила девушка, пока возлюбленный потерял дар речи и не был способен на что-то вразумительное. - К тому же, твоему отцу будет полегче в период обострения. Не придется отправлять больных домой, из-за нехватки места, да и...       Договорить она не смогла. Переполненный восторженными эмоциями, Иоганн принял сидячее положение и притянул девушку к себе, накрывая её губы поцелуем. Спонтанным, но очень нежным. И при этом таким горячим, что оставлял после себя огненные дорожки везде, где губы Фауста касались её кожи. Проложив дорожку по щекам, скулам и шее, он вновь вернулся к губам. При этом он всё время нашептывал слова любви, отрываясь лишь на кротчайшие мгновения и вновь припадая обратно.       Сумев наконец оторваться, при этом чувствуя себя крайне опьяневшим, Иоганн взял лицо девушки в свои руки. Он старался держать его очень аккуратно, словно хрупкий цветок. Хотя, именно таким она ему и представлялась. Прекрасная, беззащитная, и только его.        - У нас будет замечательная жизнь, обещаю, Элиза.        - Я тебе верю, - полушёпотом ответила ему девушка и в этот раз сама, поддавшись вперёд, прильнула к его губам. Она верила каждому его словно, действительно верила. Причин для обратного не было. Этот мужчина - самый дорогой для неё человек, а она для него. И ничто не сможет их разлучить.