И как я жил, тебя не зная?
Как не распался вдруг
На тысячи кусков?
Улыбка губ твоих
Меня внезапно оживила,
Элиза, милая Элиза,
На белом свете всём
Я не сыщу иной такой.
Ты уникальна, ты одна
На свете этом мне нужна.
Ты стала моим светом,
Моим безропотным вождём.
Прошу тебя, поверь мне.
Лишь только верь и знай:
Я отыщу, найду лекарство!
И будешь навсегда моей.
Приобретающие в определённом освещении фиолетовый оттенок глаза снова и снова пробегались по исписанному клочку бумаги, выискивая подходящие слова и составляя их в рифму. Но они то и дело разбегались, подобно тараканам в комнате, в которой только что включили свет. Ты за ними гоняешься, гоняешься, гоняешься… а поймать не выходит! И подобное отсутствие иерархии в мыслительном процессе происходит именно тогда, когда она больше всего нужна. Малейшее возбуждение вызывает хаос, последствия которого потом ой как трудно устранить.
— Ах, всё не то! — Фауст со злости скомкал очередной лист бумаги и хотел бросить его к остальным в кучу, образовавшуюся в углу комнаты вместо надлежащего места в мусорке. Однако, в последний момент мальчик передумал и положил его в карман своего халата.
Глянув на ту самую бумажную гору, Иоганн вздохнул. Придётся убирать, раз сам и намусорил. Отец не обрадуется, если увидит
чем тут занимался его сын вместо того, чтобы сортировать медицинские карты новопоступивших пациентов. Конечно, Иоганн давно с ними разобрался и решил посветить немного времени себе, только распространятся о своём новом «хобби» ему не хотелось.
«Врач должен быть профессионалом своего дела и изучать то, что ему поможет в этой работе. Тратить время на посторонние вещи крайне недопустимо.»
Да, именно так выражался Фауст-старший, когда его ещё совсем маленький сын подумывал о новом увлечении. Эти слова врезались ему в память и много лет он беспрекословно следовал им, подобно заповеди. Только его мир перевернулся с ног на голову, когда он увидел нового пациента их больницы. Точнее пациентку. Подобно маяку она вывела его из тени отца, открывая новый прекрасный мир.
Едва ли возможно, что судьба решит отставить в стороне свой чёрный юмор и позволит жить долго и счастливо. Самый дорогой для Иоганна человек серьезно болен. И эта болезнь, ставшая так же причиной их знакомства, медленно убивает девушку.
С тех прошло уже десять лет. Опытнейшие врачи из всей округи не могут ничего с этим поделать. Максимум, что в их силах, так это поддерживать в Элизе жизнь, но никто не знает, как долго это ещё сможет продолжаться. Обычно молодой организм достаточно силен, но только в том случае, если с детства не подвергается частым или серьезным болезням. Этого преимущества они были лишены.
Наполнив мусорную корзину исписанными, а после скомканными клочками бумаги, Иоганн покинул кабинет отца. Аккуратно прикрыв дверь, мальчик направился к спуску с первого этажа в виде широкой деревянной лестницы, понемногу теряя свой прежний насыщенный золотистый цвет. Время не щадит никого, даже при тщательном уходе. Когда-нибудь всё будет надлежать замене, как бы больно это не было для воспоминаний.
Между тем будущий врач прошёл дальше по коридору, направляясь в ту часть здания, где размещаются больные. В это время года почти все палаты пустуют, а те, кто всё же умудрился что-то подхватить, стараются лечиться дома или же как можно скорее покинуть больницу, чтобы насладиться солнечным теплом. Его очень не хватает с наступлением холодов; к наступлению зимы количество больных может увеличиться настолько, что на всех места не хватает. Тогда приходиться идти на всякого рода жертвы, что не всегда хорошо сказывается на репутации больницы. Но разве ради этого стоит рисковать здоровьем людей?
Остановившись возле одной из множества дверей, мальчик сжал металлическую ручку двери и замер. Его прежняя нерешительность тут была не при чём, она уже давно отступила. Причина была в другом: посторонний голос. Утренний обход уже был, а для посещения родственников было ещё слишком рано. Всё должно быть строго по расписанию, чтобы обеспечить максимальный результат от лечения. Исключение могло быть лишь в том случае, если дело обстоит совсем тяжко и больному остались считанные дни. Никак не иначе. Потому-то Иоганн и был удивлен, услышав постороннюю мужскую речь за дверью. Расслышать, что именно он говорил было трудно.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в коридоре никого нет, Фауст припал ухом к двери и смог расслышать лишь окончание какой-то шутки, как стало понятно в последствии:
-… но и то, что от зомби стометровку можно пробежать менее, чем за пять секунд!
Следом послышался мелодичный смех, который мог принадлежать только одному человеку. Для этого не нужно было знать, возле какой палаты стоишь. Его Иоганн узнает из тысячи и навсегда сохранит в памяти вместе с образом любимой. Потеря зрения или слуха будет не так страшна, пока у него есть эти воспоминания. Но останавливаться лишь на них он не намерен, желая каждую секунду проводить рядом с той, без кого ему ничего не будет мило. Вот так просто забрать её у него не выйдет.
Стукнув костяшками пальцев по двери, Иоганн дождался пока Элиза позволит ему войти. Какой бы гнев его сейчас не обуревал, нужно показать всю свою тактичность. Скрывать свои истинные чувства под дружелюбной маской — одна из самых важных вещей, которым его обучил Фауст-старший. Сейчас, как никогда раньше, он благодарен ему за эту науку.
Элиза стояла возле открытого окна, вдыхая полной грудью свежий воздух и приводя в порядок свои любимы цветы. Эта больничная палата стала для неё вторым домом, так что никто не стал возражать против того, чтобы пациентка устроилась как можно более комфортно. Да и кроме цветов, которых здесь было огромное множество, словно в оранжерее, девочка больше ни о чём не желала. Ей доставляло радость хоть толика присутствия природы рядом с ней, раз сама она не может покинуть эти четыре стены.
На кровати же девушки, что ещё больше возмутило Иоганна, разместила юноша чуть старше по возрасту. Этот стажер прибыл к ним в клинику всего неделю назад, но до этого времени мальчик не замечал его присутствия. Зачем ему было заострять внимание на этом юноше? Ответ не заставил себя долго ждать. Чтож, теперь Фауст-младший восполнит тот недостаток внимания, что оказал новичку. Главное, чтобы ему самому потом не оказался нужен доктор.
— Оу, вот ты где. Я уже думал не найду тебя, — обратился к парню Иоганн, стараясь говорить более-менее дружелюбным тоном.
— А в чём собственно дело? Работа выполнена в срок, так что я вполне могу себе позволить себе отдохнуть на пять минут. Ради разговора с такой дамой можно и постараться.
Юноша улыбнулся во все тридцать два зуба, вновь обращая взор на Элизу. Последняя попыталась спрятать залившееся краской лицо в копне своих золотистых волос. Было ли ей действительно лестно от такого внимания со стороны этого стажёра, или она слишком вежлива, чтобы попросить его уйти? Иоганн остановился на втором варианте и решил внести свою лепту, дабы упростить ей задачу.
— Только вот в документах произошёл один… казус. Разбирая документы, я сразу обратил на это внимание и решил предупредить тебя и дать возможность это исправить, пока это не стало общим достоянием.
Лицо юноши в ту же секунду изменилось. Кровь отхлынула от его лица, а глаза расширились от страха. Нетрудно догадаться, что в голове он прокручивает наиболее вероятный ход событий, который поставит очень чёрное пятно на его стажировке. Только если… если это не исправить, пока есть такая возможность.
— Я… я… О, чёрт! Как же так? Я… я не понимаю! Всё же было… как же… — заикаясь, разглагольствовал парень, следуя прочь из палаты девушки и даже не сказал ничего ей на прощание. Так даже лучше.
Выйдя следом, Иоганн остановился напротив юноши. Несмотря на разницу в возрасте, они были одинакового роста и телосложения. Все говорили, что мальчик неимоверно быстро растёт, чем пошёл в своего отца. И опять нужно отдать должное Фаусту-старшему за очередное преимущество.
— Поверь, это лишнее, — остановив россыпь благодарностей в свой адрес, Фауст хищно улыбнулся. Резкая перемена настроения собеседника вызвала мурашки на руках у юноши. Но это были цветочки, так как уже через долю секунды он был припечатан в стенку, хорошо приложившись о неё головой. Вместе с пульсирующей болью пришёл шок от того, какой силой обладает этот малой. В свою же очередь парень просто оцепенел.
— Итак, я скажу это лишь один раз. Тебе следует слушать внимательно, для своей же пользы, — медленно приблизив своё лицо к лицу парня настолько, что в его широко распахнутых глазах можно было увидеть собственное отражение, Фауст продолжил — не смей приближаться к Элизе. Такой, как ты, не достоит даже того, чтобы смотреть на неё.
— Да как ты…
Парень подавился своими возмущениями, когда у него из лёгких выбили весь воздух. В глазах заплясали светлые пятна и он даже не понял, что его куда-то ведут. Ноги двигались сами по себе, то и дело цепляясь друг за друга. Более менее устоять на них стало возможным, когда они снова остановились. Перед ними была лестница, ведущая на первый этаж, и казавшаяся такой длинной в этот самый момент. У страха глаза велики, как говориться. Что вполне оправдано, ведь трудно предсказать, что выкинет этот неуравновешенный парень. Спасало лишь то, что внизу находились другие работники клиники и он не станет делать что-то ужасного у них на глазах. Наверное.
— А если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, то спущу с этой самый лестницы. Тебе понятно? — голос Фауста резко стал спокойным, и даже мягким, что навеяло на парня ещё больше ужаса и он интенсивно закивал головой, не в силах выдавить из себя больше и слова.
— Ну вот и славно, — улыбнувшись так, словно последних пары минут и вовсе не было, Иоганн похлопал стажёра по плечу и ушёл в обратном направлении, оставляя «помятого» парня в полнейшем недоумении.
— Всё в порядке? Мне показалось, что я слышала какой-то грохот…
Элиза обеспокоено посмотрела на вновь вошедшего к ней в палату Фауста. На его лице появилось удивленное выражение и он кинул короткий взгляд на дверь, словно не понимая, о чём она говорит.
— Странно, я ничего не слышал. Но не думаю, что это что-то серьезное, иначе все бы уже стояли на ушах, — мальчик дружелюбно улыбнулся Элизе, а она ответила ему тем же.
Совсем позабыв о цветах, девочка села в плотную к своему другу и положила голову на его крепкое плечо. Удивительно, но ей удалось услышать бешеный ритм его сердца. Такое обычно бывает после продолжительного бега или когда человек очень волнуется. Но Фауст не похож на человека, который только совершил марафон. А с чего бы ему волноваться в её присутствии? Однако, мысль об этом распространило в душе Элизы тепло. Она чувствовала его заботу о ней и очень ценила это. Да и простое присутствие этого юноши рядом само по себе уже очень приятно. Не спрашивая, она знала — он защитит её от любых напастей.
